Убей меня.

От автора: Ай, ладно. Если уж начала писать все в третьем лице, то так и продолжу. Ведь я так не могу работать. Но, думаю, последняя глава удалась, а удалять ее жалко. Согласны? Ещё раз прошу простить меня за то, что так долго заставляла вас ждать. Аж полгода :( ___ Сию смотрела так же удивленно, как и Мику – со страшным ожиданием в груди. «Ответь же ему, ответь», - стучало в висках, но Хатсуне не могла и звука выдавить – лишь сидела, как кукла потерянная. - Привет, - хриплым, деревянным голосом сказала синевласка, совершенно теряя голову от страха и чувствуя, как она сильно потеет. - Ты что-то хотела? – как ты можешь оставаться таким спокойным, вопрошала Мику, как? Это совершенно неправильно, немыслимо, нехорошо… После всего того, что Кагамине к ней испытывает. - А.. М, - ну что ему сказать? Мику даже и не знала как начать разговор – лишь мычала неопределенно, мысленно проклиная всех богов за то, что они позволили Сию одержать над ней верх. - Алло! Это Кагамине Лен, да? – Боги, Сию! Какое счастье, что она нашлась в такой ситуации, чтобы выхватить наушники из рук Мику и самой завести разговор. – Меня зовут Сию, и я недавно приехала из Кореи. Я ваш информатор. Что? А да, почему я ввязалась в разговор. Видишь ли, двоек в нашей организации не было довольно долго, и я бы хотела взглянуть на тебя. Любопытно же посмотреть, что из себя представляют эти двойки! Можно зайти в твою комнату? Если хочешь, приходи к нам. А? Что насчет Мику? А Мику и не против, мы ведь теперь вместе живем, - Сию хитро взглянула на Хатсуне, которая в душе уже думала, как бы её ночью задушить. – Не можешь прийти? Как жаль. Задание? О, так быстро. Отлично, после задания на тебя я и посмотрю. – Она закрыла связь. - Ну и? – протянула Мику, выжидательно взглянув на кореянку, которая немедленно разлеглась на её кровати и отдавая ей наушники. - Ничего особенного, - зевнула она, переворачиваясь на бок. – Сегодня он выедет на задание, а послезавтра вернется. Так быстро уходить на задание? Сердце у Мику сжалось. Это недавно ли он лежал при смерти, когда был на своем первом задании? И теперь его, позволив отлежаться ему неделю, отправляют на другое? Мику захотелось ворваться в кабинет Сакине и устроить ей скандал. Но такого было сделать нельзя. Хатсуне лишь тихо сжала кулаки. Раскрыла только Рин тайну, а вот что теперь из этого вышло! Хуже некуда! Тем более, Лен гордый, он не простит ей, если о том, что он был ей обузой, узнают в Вокалоиде. Пико и Ироха не сказали об этом своему главарю Юме. Непонятно от чего, но Хатсуне в этом была уверена. Иначе бы Юма не упустил возможность поиздеваться над Вокалоидом. - Слушай, - протянула вдруг блондинка, когда девушка, погруженная в свои мысли, уже и думать о ней забыла, - а давай-ка я взгляну на ученую вашу новенькую. Тоже двойка, верно? - Верно, - ответила Мику, пытаясь прогнать свои мысли от Лена. – Её зовут Рин Кагамине, она очень хорошая и добрая. Если признаться, то она моя лучшая подруга, - Мику улыбнулась при этих словах. - А обо мне ты уже забыла? – надула губки кореянка, скрестив руки на груди. – Микуня, так нельзя! - Ха-ха, о тебе я тоже не забывала! – Хатсуне с удовольствием взъерошила её прекрасную шевелюру, отмечая про себя, что ей идет поза надутого ребенка. Да Сию вообще все идет. Это она просто такая дурында. Синевласка внутренне улыбнулась. - Ну так что? Идем? – Сию уже стояла в дверях, нетерпеливо оглядываясь на Хатсуне. – Ты готова или нет, сколько можно тебя жда-а-а!... - Как всегда, - пробурчала Хатсуне, поднимая Сию, которая споткнулась о порог. – Внимательнее надо быть, дорогуша. - Ва-а-а! Злой порог, он меня любит! – пожаловалась Мику кореянка, ругая все, что было связано с порогом, начиная от его создателя. - Да любит он тебя, любит, - терпеливо произнесла Хатсуне, отряхивая кореянку. – Идем уж, ты, горе луковое. Сию недовольно зыркнула глазками в её сторону: очевидно, ей не понравилось та часть про «горе луковое». - Как Соника поживает? – заботливо спросила Мику, помня эту необычную внешностью англичанку с зелеными волосами, которая очень напоминала на Гуми. Вообще, в первые минуты их знакомства Хатсуне спутала её с Мегпоид, но голоса были различны как небо и земля. - Да что там о ней говорить, - сказала Сию чуть презрительно, но это было незаметно тому, кто плохо её знал. – Заезжает лишь в пару лет, да и все. Повидались, называется, - в голосе кореянки звучала неприкрытая обида. Жизнерадостная блондинка, она была полна энергии, и по её мнению, каждые встреча и прощание должны сопровождаться шумом и знаками дружбы – обнимашками, целовашками. В то время как Соника была не в восторге от этого, она была чуть сдержанней в отличие от своей через чур активной подруги. - А волосы? До сих пор зеленые? – со смехом вспомнила Мику, потому как знала, что в Англии к таким привержениям моды относятся очень неодобрительно. То ли дело в Японии – хоть в цвет, кхем, калла волосы крась. - Да нет. В последний раз заезжала, так перекрасила волосы в розовый цвет. Очень была похожа на Луку с прической Гуми. Да и ещё её английский говор! – вообще-то, у Сию английский даже очень неплох. Можно сказать, он был самым хорошим и понятным, не считая Луки, которая половину своей учебы провела заграницей. Мику завистливо вздохнула – она-то мало общалась с Соникой в силу её ужасного английского. - А как остальные? Расскажи мне о них побольше! Сама же знаешь, что они к нам почти что не заезжают, - попросила Хатсуне подругу. - Как будто как мне они часто заезжают, - возмутилась кореянка, но сдалась. – Ты же ещё не видела Бруно и Клару, испанцев? – Хатсуне отрицательно помотала головой. – А я вот видела. Мельком правда, когда Мейко заскакивала и мимоходом мне их показала. Бруно – это вообще, что-то наподобие скрещенного Тонио с Алом. Внешностью, разумеется. Ну да, и голос – такой же могучий. Не то, чтобы качок, но повыше всех будет. А Клара… Клара бойкая, живая и активная, чем-то Мейко напоминает. Думаю, они отлично будут ладят, если бы у самой Сакине английский был бы на высоте. Но она и не отчаивалась, и первым делом, что она мне сказала: «Эту женщину зовут Клара, и я думаю, что нашла себе хорошую собутыльницу». Представляешь? Новый вокалоид, а наш директор только и думает, чтобы сделать из него пьяницу…- Сию закатила глаза. - Ну-у, у нашей директрисы просыпается временами слабость к алкоголю, - не поднимая глаз от пола, проговорила Хатсуне. - Ты хочешь сказать – всегда, - фыркнула Сию, пока они шли по проходу. - Я думаю, ты не права, - мягко упрекнула её однерка. – Вспомни, она ведь из первых, и она пережила больше ужасного и много смертей, чем мы. - Я это понимаю, но… - Сию тяжело выдохнула. – Ладно, давай забросим эту тему. - Согласна. Они помолчали немного, думая, чтобы такого сказать. Впрочем, у Сию сразу же нашлась тема для разговора. - И все же, я не очень понимаю, почему Киетеру ушел из Вокалоида. То есть, конечно, понимаю… Юки была его протеже, но все же, он мог продолжал бороться! Это было бы логично, если бы он удвоил свою ярость на вампиров, - голос Сию звучал, пронизанный болью и горечью. Она действительно не понимала почему. Точнее, да, понимала, но видела все причины сражаться, а не самовольно уходить из Вокалоида. - Мы не вправе его судить. Люди разные, так и Вокалоиды тоже. То, что мы сражаемся с вампирами и сохраняем человечеству жизнь, это ещё не доказательство того, что мы не можем однажды сломаться, не выдержав груз тяжести и ответственности. - И ты считаешь, что Хияма сломался? - Думаю, смерть Юки, единственного человека, которого он точно любил во всей этой каше с вампирами, лишила его последних сил. Его судьба тоже была нелегкой. - Да-да. Но не один он несчастен. Здесь мы все бедные и жалкие, - в словах Сию звучал цинизм. Мику искренне не понимала в чем дело. - Когда-нибудь и мы сможем сломаться. Честно говоря, Сию, именно это я чувствую и сейчас – что начинаю ломаться. У меня есть только надежда, что прежде чем я сломаюсь, я сумею хотя бы нанести смертельный удар по Чистокровной. В идеале, я бы, конечно, не сломалась, но… - Хатсуне перебила Сию, которая с горящими глазами её переспросила: - Подожди. Ты сказала, Чистокровной? - Да, - непонимающе ответила Хатсуне. – Чистокровной. - Боже, так этот вампир девушка! Знает ли об этом Мейко? - Нет, просто я подумала, что это не имеет значения… - Господи, Мику, какая ты дура! На войне все имеет значение! Немедленно отправляемся к Сакине! – Мику поразилась Сию. Как информатор, она сразу заметила такую мелочь, до которой ей вообще не было дела. - Ай! – Сию очень больно потянула Мику за руку и та невольно вскрикнула, но кореянка даже не обратила на это внимания, лишь упорно её тащила к кабинету директрисы. - Подожди! Я все понимаю, конечно, но, Сию, отпусти меня! – блондинка её не слушала, лишь с горящими глазами направлялась туда. Хатсуне ничего не стоило, как подчиниться.

***

Лен стоял, подставляя свое лицо струям теплого воздуха, и смотрел на город, расстилавшийся под ним снизу. За его плечом висела катана, одетая в чехол. Ему было приятно ощущать, как верная катана прижимается к его спине. Катану он носил наподобие чехла с гитарой. Сейчас ему она не пригодится. А потом только можно повесить её на пояс, как делали это самураи. В бою удобнее, несомненно. Но подростка с катаной, конечно, будут останавливать, а так, за плечом, она не вызовет особого внимания. Да и в таком положении он все равно сможет её достать. Лен не зря радовался теплому ветру. До этого города ему пришлось путь сделать пешком (ну не сразу же, конечно, а лишь малую часть, потому что он приехал на поезде). Этот городишко был маленьким, но несмотря на это, в нем кипела жизнь. Лен лишь сильнее обмотал свою шею желтым шарфом – несмотря на то, что приближался теплый день, холод и промозглость сырого утра все ещё чувствовалась, а Лен вообще ненавидел сырость. С детства. Начиная с сиротского приюта, где надо было просто выживать. Кагамине совершенно не помнил своих родителей. Лишь какие-то размывчатые лица мелькали у него в памяти, но одно он знал точно – его семью вырезали вампиры. Этот животный страх, эта кровь, разбрызгавшаяся по стенам, истерзанные трупы родителей и взгляд алых глаз, взгляд вампира, охотника на людей… Нет, ему этого не забыть. Они с Рин чудом спаслись. Родители рисковали жизнью ради них, пока они стояли, объятые ужасом, и до самой последней минуты желая остаться с мамой, потому что папы уже больше не было… И как вампир пытался наброситься на них, но его отвлекла мама близнецов – буквально восставший труп из мертвых, она сумела отвлечь внимание и дать возможность детям убежать. Лен поежился. Не к чему было вспоминать все то, от чего он бежал уже девять (а может, уже тринадцать?) лет. Он был очень рад, что Рин почти что ничего не запомнила. А вот он забыть точно теперь не сможет. Кагамине заново кинул взгляд на рассвет, и неторопливым шагом отправился по направлению к городу.

***

- Живу как могу. Как умею пока что. Надежда на завтра – убежала куда-то А во мне пустота. А мне все неважно. Смеясь, улыбаясь, страдаю я как-то, - пела Ироха, натирая колбы так чисто, как она могла. Её лаборатория, спрятанная в недрах земли, отвечала ей гулким шумом. Некомура довольно улыбнулась. Чем она любила заниматься кроме разработки оружий? Была у неё особенная любовь – пение. Она никогда не влюблялась, но обожала петь. Голос у неё был грудной, сильный и мощный, Некомура обожала свой голос. Только пела она одна, никому не позволяя их слушать. Эти песни, что она сочиняла во время уборки лаборатории, были очень просты мотивом и напоминали дуновение ветерка, легкого, нежного, приносящего надежды весны. Но сегодня песня отражала её прошлое, так что каждая строчка была наполнена особенным смыслом, хоть её и не было видно тому, кто не знал её прошлого. - И все бы мне бросить. И все б убежать. Да вот смысл какой? И куда мне сбегать? Убила руками. А быть может, умом. Разницы нет. Меня ждет дурдом, - хихикнула Некомура. Изначально серьезная песня превращалась в нечто совсем смешное, песня ради рифмы-ритма, но оставалась такой же правдивой. Ироха теперь перешла к столу. Разбирала бумаги, ненужные теперь отчеты и прятала свои мысли за песнью. Так было легче. Почему говорят, что выговориться легче, хотя на самом деле куда легче спеть, что на сердце тяжелело? - Смеялась, играла с собой. Кошка с мышкой, но в роли Кого выступаю я? Пропела последнюю строчку Некомура, задумываясь снова тем вопросом: в роли кого же она выступает? Шута? Несомненно, она играет эту роль хорошо, иногда принимая на себя эту маску так отлично, что забывает свое настоящее «Я» невинной убийцы, если таковые могут, конечно, существовать. Она уже давно перестала извиняться перед Лукой, хоть и так же продолжает искуплять свой ужасный грех, который ничем не смыть. Есть мечта? Она была. И есть. И будет. Лука, прости меня. - Ну чего так задержалась? – раздался недовольный голос Пико, который тихо, как кошка, вошел лабораторию. Ироха даже подозревала, что он слышал её песню и даже догадался о чем она. И её пронзил страх. Утатане был слишком проницательным, он мог узнать её непростительный грех. Её вину перед Богом. - Знаешь, мне нет дело до твоего прошлого, - угадывая мысли, сказал охотник, останавливаясь возле стола с бумагами. – Мне плевать, что ты сделала в Прошлом. Главное, чтобы ты не повторяла ошибок в Настоящем, иначе Независимый отряд не простит тебя. Раздался шорох бумаг, и через минуту его здесь не было. В лаборатории послышался его голос: - Юма ждет тебя. Ироха улыбнулась. Что не говори, а у неё напарник был отличным.

***

Лен шел по городу, оглядываясь в поисках гостиницы, которую заранее зарезервировали для него. Добрые старушки, которые встречались ему на пути, говорили, что он идет в правильном направлении, да вот только черта с два, эта упрямая гостиница даже и носа своего не хотела показывать. Лен шел и чувствовал зов желудка, своим урчанием угрожающим ему тем, что если он найдет гостиницу, то для него же это будет лучше. Кагамине с ним был всецело согласен, но вот проблема: где же эта чертова гостиница? - А НУ СТОЯТЬ! Лен нервно дернулся, и оглянулся посмотреть на того гения, который соизволил своим криком отвлечь его, Лена, от важных целей. Как, например, поиски гостиницы, где должна быть еда. - Эй ты, блондинистый! – на него смотрел парень… с красными волосами, с красным шарфом, с белым плащом, по краям которого виделись красные полоски? Алые глаза яростно сверкнули, когда он начал спрашивать Кагамине: - Хм.. Ты не видел здесь пацанчика, похожего на тебя, только одетого как моряк? И птичка рядом с ним? Двойка отрицательно помотал головой, удивленно разглядывая его. Кого-то этот аловолосый ему напоминал… - Тц, снова убежал, - недовольно зашипел странный парень, и уже собирался уходить, как Лен неуверенно, сам себе не веря, осторожно окликнул его: - Кайто? - Не смей произносить это имя! – взорвался парень, и круто обернулся, собираясь явно его ударить, но тут его кулак остановила маленькая хрупкая девочка. Она, улыбаясь, произнесла несколько слов, от чего парень явно остыл, но также раздраженно смотрел на Лена. А бедный охотник во все глаза разглядывал девочку, которая словно появилась из ниоткуда. Но по своей внешности… хм, она дала бы сто очков вперед по странности даже Некомуре, у которой вид хоть как-то вязался. Ну а здесь же… Казалось, что какой-то сверкающий комок из рюшек разного цвета сверкал. Её густые волосы розового цвета были перевязаны фиолетовой лентой, которая невероятным образом топорщилась и превращалась в нечто подобие цветка по бокам хвостов. Зеленые глаза весело сверкали из под густой розовой челки, казалось, что она все знает, и улыбается от всей души. Но девочка не могла его слышать: её уши плотно закрывали белые наушники с зелеными полосками по бокам. На ней была белая туника, которую накрест перекрывали огромные желтые полосы, рюшки внизу, белые нарукавники с рюшками фиолетового цвета, фиолетовые лосины… Кошмар, похоже, он никогда не поймет женскую моду. Что-то все такое непонятное, но ещё больше его поражает – как это может мило на них смотреться?! - Мы извиняемся, - также ослепительно улыбаясь, произнесла девочка. Такой голос милый, детский, чуть повизгивающий, живой… Она увела того яростного парня и воцарилась тишина. Прохожие, которые наблюдали этот цирк, отвернулись и пошли по своим делам. - Странно, - тихо, вполголоса произнес двойка, продолжая идти к своей заданной цели. - Calm down, James, - прошептал паренек, поглаживая встопорщившую свои перья птицу. – Alright, now we can go…

***

«Это же мелочь, Сию!» - хотелось воскликнуть синевласке, но она пристыженно молчала, пока Сию говорила Мейко, что Чистокровная – девушка. - Мне даже кажется, что она может быть среди нашей организации, - поделилась своими подозрениями блондинка, озабоченно накручивая на палец свой локон – эта привычка была издавна известна Мику. – Так что мы должны проверить, кто из нас предатель. - Это не обязательно девушка, - подала голос Хатсуне. Мейко с Сию недоуменно посмотрели на неё: неужели забыли, что она тоже здесь вместе с ними? - Я имею в виду предателя, - ничуть не смутившись, сказала однерка, вставая рядом с ними: до этого она стояла рядом с дверью, раздумывая над планом побега. – Но я согласна с Сию – мы должны проверить. - А вы думаете, что я над этой проблемой совсем не думала? – раздраженно спросила Сакине. Её тоже можно было понять: за это время произошло столько… столько много плохого, что Мейко даже устала разбираться со всеми проблемами. Сначала смерть Юки, потом Независимый отряд со своими политическими играми, и этот Юма, что не позволяет ни одной эмоции себе, потихоньку зажимает их в угол. Скоро даже правительство сможет отказать им в поддержке, если, конечно, они не сделают чего-нибудь, что сможет подтвердить их важность. После того, как они поймали Касане, и позволили ей умереть, после того как Юки была кем-то убита в сердце Вокалоида, правительство, не на шутку перепугавшись, начало рассматривать кандидатуру Независимого отряда. Мейко сжала кулаки – ничего себе, Юма называет их шавками на поводу правительства, а как сам отлично плетет политические интриги! Ход его мыслей Сакине вполне понимала, и также отлично знала, что если все так и продолжится – то конец Вокалоиду. А этого она не позволит. Кошмар, и именно в её годы правления! Леон, бывший глава, не имел таких проблем. Не значит ли это, что она хуже Леона? - Юки была убита в КПР. Думаю, поиски можно начать оттуда, - продолжила Хатсуне; Сию, настороженно посмотрев на неё, внимательно слушала Мику, а Мейко постаралась отвлечься от плохих мыслей. - Да, отличная идея, - сказала Сакине, не желая прибавлять ничего о том, что поиски она давным-давно вела оттуда. Но если честно признаться, то она боялась себе признаться, что убить Каай кто-то смог из своих. Если это так, то… Во-первых, от такой новости она потеряет доверие к своим подчиненных. Будет их вечно подозревать, не доверять им, бесчисленные рейды, проверки их жилищ… Да, при таком случае Вокалоид может распасться, если их собственный глава не доверяет своей организации. Во-вторых… Да, она просто начнет бояться. Сакине поморщилась от такой мысли, но она всегда старалась быть максимально правдивой с собой. Хоть и Суконе Тей, говорила, что она врущая. Возможно. А может, после того, как Тей ей это сказала, она постаралась не быть врущей. - Отлично, - устало выдохнула директриса, - вы сами проведете этот рейд? - Да, - в глазах Сию горела странная решимость. - Конечно, - как-то отчаянно кивнула Мику. Я боюсь. Они вышли из кабинета, погруженные в свои мысли. Сию сжимала свой край от юбки, не решаясь ничего сказать, а Мику же… Мику была погружена в отчаянье.

***

Микуо и сам не знал, что делать. Его мучило, терзало, разрывало в клочья… Но что? Это ужасное чувство, как будто его душу вынули из тела, окунули в грязь, плюнули на неё, и, всю испорченную, сунули обратно. Короче, гадко было. Не то чтобы гадко. Скорее, даже другое слово подойдет для описания его чувств. Отвращения к самому себе. Хатсуне поморщился, и, растирая свою правую руку, которая затекла, он пошел обратно, чувствуя, как кровь заливает ему рубашку. Да. Кровь. С того момента, как он появился на свет, первое, что впечаталось на сетчатке его глаз – это пожар. Алые языки пламени, дикий жар, едкий дым, ненасытный огонь, пожирающий деревья, стоны и крики раненных, а потом… Во всем этом Аду, во всей этой тьме, что разрывало пламя, мелькнули вдруг алые глаза вампира. Микуо ощутил животный страх, желание быть как можно дальше от этих неестественно ярко-красных глаз, от белых, совершенно белых клыков, что опасно выдвинулись из всех остальных зубов… И тут он заметил маленькую девочку. Девочка, как и он, была явно парализована от страха. Микуо пригляделся к ней, заметив блеск от тех же бирюзовых волос, как и у него. Микуо ощутил, что сходит с ума – рядом с ним стояла, явно вся испуганная, женская версия его самого. Но потом его что-то вдруг пронзило: эта девочка, так невероятно похожая на него, что они могли бы даже стать близнецами, её фигурка… была родна ему. Он это осознал в один миг, и тут же у него проснулось желание сберечь её, как сестру, отвести от неё все опасности. Затем он увидел – вампир. Вампир, девочка, ростом и возрастом примерно одинаковая «близняшке», приближалась к ней, намереваясь разорвать её. - Мику… Я так голодна… – при этих словах Микуо охватила ярость. Кто? Это она-то должна утолять жажду этой вампирши?! Добежать до нее, до этой девочки, до «близняшки», срочно! Надо спасти её! Микуо в тот момент не щадил себя: скоро, осталось уже чуть-чуть, как вампир сожрет эту девочку! - Еле-еле успел, - выдохнул он, дергая парализованную девочку на себя, так, чтобы отойти от зараженной. Ещё он отметил, что у девочки глаза были… небесные, почти как у него. - Кто ты? – она с трудом шевелила губами, явно не понимая, что происходит – честно говоря, Микуо тоже этого не понимал: ведь сам очутился прямо в середине пожара. А кто он? Микуо не знал в то время даже своего имени. Он просто… просто мальчик. - Микуо, - подсказал ему какой-то голос в голове и Микуо, не тратя ни одного мига на размышление, сразу ответил: - Микуо. – Своему имени он сейчас не придавал значения, ведь та вампир уже рядом! И сейчас она их убьет! – Ох, пошли отсюда! Она заражена! – может, если он хоть что-нибудь скажет, то до неё дойдет в какой опасности она сейчас находится! - Мику, пожалуйста, не уходи. Я очень хочу пить, - сумасшедшие глаза вампира рядом! И в этот раз все, все кончено! – Сможешь ли ты утолить эту жажду? Краем глаза Микуо уловил какое-то движение и уже хотел ринуться в ту сторону, как прямо перед ними появилась решительная брюнетка с короткими каштановыми волосами. Она уверенно разрубила воздух перед вампиром, защищая перепуганных ребят: - Пошла прочь, вампир! И она убегает. В пламя. И тут эта брюнетка обернулась, о чем-то спросила Мику (теперь он знал, как её зовут). Он уже тогда должен был заподозрить, что эта Сакине попытается разлучить их. Она тогда обращалась только к Мику, а в его сторону даже не постаралась посмотреть. Словно… словно считала его низшим, недостойным, словно он был как вампир – недостойным доверия. Потом, конечно, дело все прояснилось. Но Микуо так долго не мог осознать свою особенность – что он прототип, что он Фальшивый, в то время как та девчонка – Истинная. Это он-то Фальшивый? В чем же проявляется его Фальшивость? Разве он не как все люди – живой, теплый, у него по венам течет кровь, он также ест, улыбается, печалится, и испытывает другие чувства. Так почему же? Что его отличает от Мику? Конечно, он заботится о Мику, любит её, и ревнует – но разве кто-нибудь другой на его месте не поступал бы также? Он уже давно начал воспринимать Мику как сестру-близняшку, а разве это не нормально – слишком о ней заботится? Говорят, что близнецы крепче всех привязаны к друг другу… У него появились папа с мамой, сестра – чего же ещё можно было желать для счастья? На удивление, папа с мамой его хорошо приняли. Он был счастлив… Пока это счастье не украла чертова Мейко. Микуо все равно до сих пор не может простить её. Хатсуне помнил, ещё долго помнил этот момент – как Сакине ворвалась в их жизнь, пытаясь забрать их в какую-то странную организацию. Они с Мику сидели в своей комнате, прижавшись к друг другу одним испуганным клубком, накрывшись одним одеялом в комнате без света, слушая, как Мейко ругалась с их родителями. - Ваша дочь должна пойти! Она однерка! - Слышать ничего не желаю! Что вы говорите? Разве может мать, любая мать, отпустить своих детей на погибель? - Убирайтесь с нашего дома! - Вы должны понимать, что это делается ради блага людей! Разве вам самим не страшно, когда вампиры ходят и убивают кого хотят?! Разве это не благое дело – истребить вампиров?! - Вот и сами занимайтесь этим! Забирать чужого ребенка, чтобы он сражался?! Да в своем ли вы уме?! - Ну что ж, хотите, я вызову полицию? - Да пожалуйста! Тут без полиции явно не обойтись, чтобы выгнать вас! В первый раз Мейко ушла с ничем, потому что она не хотела вызывать полицию. Сакине отлично понимала чувства родителей, и сама ненавидела себя за то, что отнимает у детей их счастливое, безоблачное детство, но долг требовал. Во второй раз… во второй раз скандал был похлеще. Делать было нечего – пришлось вызывать полицию, которая поставила их в такие условия: либо они отдают детей по-хорошему, либо отнимают у них буквально все, оставляя жить на улице и вместе с этим забирая детей. Мейко это тогда не понравилось, она даже поспорила с полицией насчет этого, но суровые полицейские даже слушать её не стали. - Давайте тогда выслушаем мнение детей, - предложила Сакине. – Это мы их судьбу решаем, не даем им сказать ни слова. По правде говоря, Мейко ожидала, что они станут проситься к папочке с мамочкой. Это было вполне ожиданно, так что директриса Вокалоида со вздохом приготовилась уговаривать детей. - Я хочу пойти в Вокалоид, - неожиданно твердо заявила Мику, все, даже её брат, ошарашенно смотрели на неё. - Ты, дура! Не слушайте её, она просто не знает, что говорит! – накинулся на неё Микуо. - Помолчи, Микуо! Слушайте все: я хочу пойти в Вокалоид. Я не хочу, чтобы повторилась та ситуация с Тето. Касане превратилась в вампира не по своей вине, зато как все её ненавидели! Она погибла лишь потому, что её обратил вампир. Я не хочу, чтобы мои близкие превращались в монстров. - Мама… Папа… Простите меня, - попыталась улыбнуться им Мику, но улыбка выходила жалкой и измученной, по её щекам текли слезы. – Я по правде не хочу с вами расставаться… Но если единственное, что я смогу сделать, чтобы защитить вас – это сражаться, то я буду сражаться! - Нет, доченька, ты же еще маленькая, ты не можешь, - тянула к ней руки мама, чтобы обнять свою дочь, чтобы уберечь её от этих страшных людей – охотников, которые разлучали семьи. - Прости меня, мама, - нежно отвела руки от себя Мику; мама застыла, на её лицо было страшно смотреть. Казалось, она в одну минуту состарилась до невозможного. - Я понимаю, Микуо, что не могу за тебя решать, так что делай свой выбор, - обратилась к «близнецу» Хатсуне, пристально глядя, вытирая свои слезы. Тот недовольно хмыкнул. - Я, конечно, ненавижу то, что ты сейчас делаешь, но куда ты, туда и я. - Отлично, мы решили проблему, - твердо, насколько она могла это в своем состоянии, ответила девочка. Сакине тогда не могла не восхититься силой её духа – чтобы отказаться от родителей, от родного дома… И это в возрасте десяти лет. - Но, дети мои, прошу вас, не покидайте нас… - Пойдем, Аки. Они выбрали другое, - поддержал за плечи отец рыдающую маму. Казалось, что жизнерадостная молодая женщина тридцати пяти лет с энергичным отцом превратились в двух стариков, еле передвигающих свои ноги. «Мы их сломали, - с ужасом подумал Микуо. Это мы все натворили». Мику не могла смотреть на них, она быстрее выбежала на крыльцо, прорвавшись сквозь толпу полицейских. Микуо ринулся за ней. На улице уже их ждала черная, блестящая машина, явно дожидаясь детей. От одного её вида дети остановились, словно их в грудь ударили – они поняли, что в любом случае остаться дома у них надежды не было. Хоть они знали это и раньше, но тот факт, что Мейко позволила им высказать свое мнение, давал им хоть какую-то надежду, что их выслушают и не отправят в эту чертову организацию, черт их побери! - Идемте, - тихо сказала им Мейко, бесшумно появившись за спиной. – Нам пора.

***

У, воспоминания совсем захватили Микуо, пока он сидел в комнате гостиницы, одними зубами перевязывая себе рану на предплечье. Представив, как он сдаст на чистку свою заляпанную кровью одежду, он усмехнулся, предвкушая лица служанок. Кровать мягко скрипнула, когда он, закончив перевязывать рану, лег на неё. Хатсуне пустыми глазами смотрел на потолок, не думая ни о чем. Раны прошлого терзали его. Быть может, вот это оно давало ему плохие ощущения, как будто его рвут в клочья, последние несколько дней? Микуо не знал. Он не хотел ничего знать, мечтая о том, чтобы его прекратили мучить. В дверь кто-то постучался. Недовольно проворчав что-то о назойливой прислуге, Микуо кое-как встал со своей кровати и пошел открывать дверь. Ну что за день! - Привет! – жизнерадостно улыбнулась ему Рин, мня руками подол от своего желто-солнечного платья. – А меня тут к тебе послали! Первые секунды Микуо и сказать ничего не смог, лишь вытаращенно глядя на Кагамине, которая прямо-таки лучилась счастьем. - Я в другом номере, окей? Ну, 212. Представляешь, Мейко решила, что некоторые ученые должны сопровождать охотников, дабы изучить некоторые материалы! Мы же в Намишито скоро едем, там вампиров столько! Тем более, когда на их стороне теперь Дефоко, техническая помощь тебе ох как понадобится! Микуо тупо моргнул, надеясь, что это всего лишь сон, но веселое щебетание и мелькание красок белого и желтого подтвердили, что это не сон и Микуо видит настоящую Рин. - Хорошо, - кивнул он без эмоций, мечтая завалиться на постель. Но странно, каким-то образом эта девчонка подняла ему настроение. Может, не так уж все и плохо? - Зайди ко мне, - попросила его Рин, - у меня там новые пистолеты для тебя. Хотя ладно. Пока Рин возилась с ключами, так долго ища их в своей сумочке и сопровождая все это комментариями, Микуо даже решил, что эта солнечная девочка забавна и смешна. Она этим даже ему чуть-чуть понравилась. Во всяком случае – уж точно посмеяться над ней можно.

***

- Знаешь что? – спросила её Сию, когда они подошли к КПР и когда Мику собиралась открыть дверь. - Что? – откликнулась Хатсуне, пытаясь справиться с замком. - Я убью любого, кто оказался предателем. – Голос на удивление звучал холодно, и был ледяным до жути, пробирал до костей. – Мне плевать, кто это – свой или не свой. - Значит, ты все-таки думаешь, что у нас есть предатели, - легко сказала Мику, но при этом она чрезвычайно встревожилась. Но показать это Сию – ни за что. И так Лен разбивает её маску спокойствия. - Конечно. И мне кажется, что он скоро даст о себе знать.