Кольцо Единства

      Несмотря на то, что, казалось бы, надо спешить, в одном из тупиковых коридоров Курумо остановился. Требовалось крепко подумать, и объяснения со спутником могли стать хорошим началом. Тем более что помощь Эклеба ещё могла понадобиться, но после заявления о том, что армия Изенгарда повернёт к Минас-Тириту, роханец как-то слишком сильно напрягся. Это раздражало.       – Я вот думаю, как нам выбраться, – помявшись, начал разговор Эклеб. Видно, он и сам ощущал повисшую между ними неловкость. – Они, наверное, все выходы перекрыли на всякий, и нам не выйти так просто...       – Не беспокойся об этом. Я смогу справиться с любой охраной, – майа вдохнул полной грудью, смакуя свою вновь ничем не сдерживаемую силу.       – Сможешь? Как справился с тем назгулом? – в голосе человека всё-таки проскользнула злоба. – Тогда зачем мы все тебе были нужны, если ты можешь просто подняться в Барад-Дур и уничтожить всех слуг Врага?       – Дело в том, что слуг Саурона уничтожать бесполезно. Пока он царит и владеет Кольцом, они будут возрождаться бесконечно. Нужно добраться до него самого, выманить на поле боя, – пояснил Курумо и привычно опёрся на посох, хотя ему этого совершенно не требовалось – предательство клятвы Истари чудесно обновило тело.       – И как же это связано с твоим решением напасть на Гондор? Знаешь, Саруман, или как там тебя на самом деле звать, я шёл сражаться с тьмой Востока, а не с союзником в этой борьбе. Уже одно только участие в твоей сомнительной кампании стоило мне сделки с совестью, но сейчас я склоняюсь к тому, что совершил ошибку, – уж насколько странно и непривычно Эклебу было видеть вместо седого старика черноволосого молодого мужчину, он смотрел на него прямо.       – Сомнительной? – оскорбился Курумо. Конечно, он мог бы просто взмахнуть посохом и вложить в разум роханца что угодно – хоть веру, хоть любовь, хоть молчаливое повиновение, но не хотел. – Ты же не думаешь, что можешь разом охватить все мои замыслы?       – О, да куда же мне? Но сам посуди – мы всего-навсего нечаянно встретили назгулов, и итогом едва не утонули в лаве. Ты себя переоцениваешь, маг, – человек нахмурился, сдвинув опалённые светлые брови.       – Неверно. Это Саурон недооценивает врагов. И я не собираюсь воевать с Гондором. Я лишь хочу показать, у кого теперь сила, и не более того. А когда Денетор поймёт, что нужно присоединиться ко мне – мы вместе ударим по Саурону.       – Ясно. Ещё один предательски хитрый план? А не случится ли как в этот раз? Вдруг выяснится, что Враг оказался немного умнее и предусмотрительнее? Как-никак, ты сам сказал, что он теперь о нас всё знает, – человек продолжал сомневаться.       – На это и расчёт. Он не сможет игнорировать мой выпад. Тогда-то мы с ним и встретимся, – Курумо изобразил ту улыбку, какую принято называть зловещей.       – Встретитесь – и что? – из-за гримасы майа у Эклеба засосало под ложечкой.       – Как что? Уничтожу его, – маг непринуждённо пожал плечами. Только что он и сам не знал, как поступить, но этот краткий спор обрисовал все детали. – Но в чём-то ты прав. Прорываться сквозь весь Мордор – неверное решение.       – Да уж, смерть меня нисколько не прельщает, – согласился роханец. Если уж Саруман – каким бы тот ни был – затащил его сюда, то он, пускай, и вытаскивает. – Может, применишь какую-нибудь свою магию?       – Применю, – кивнул майа.       Он взялся за посох обеими руками и поставил его прямо перед собой. Белый камень в навершии стал медленно разгораться, и в какой-то момент человеку показалось, что с мага стекает, словно расплавленный воск, кожа. Но то был обман зрения – Курумо всего лишь решил заглянуть в призрачный мир. Все феа, которые он мог теперь увидеть, были тронуты искажением – орки, тёмные люди, тролли. И, – что за мерзость! – он ощущал себя среди них почти что своим. Но к этому ощущению быстро удалось привыкнуть. Стали слышны отголоски чьего-то осанвэ. Справедливо полагая, что орки и тролли не могут переговариваться таким способом, Курумо прислушался к ним. Возможно, это говорили обладатели младших колец? Они обсуждали слух о выползшем из недр подземелий гаде и пытались понять, не родственник ли он выводку змееподобных летучих тварей, которые сидят в подвале Барад-Дура?       Курумо понравилась эта новость. Крылатые змеи! Небось, ещё одна жалкая попытка воссоздать урулоки. И вот, значит, как Саурон сумел так быстро сбежать в Дол-Гулдур! Стоит воспользоваться тем же способом.       Ещё немного послушав и сориентировавшись, Курумо определил направление. Он ничего не сказал о своей задумке Эклебу, но тот и не спешил спрашивать.       Как то ни удивительно, но их словно никто не искал. А всех неосторожных людей и орков, которым не посчастливилось встретиться им на пути, маг лишал возможности сообщить кому-нибудь о том, кого они видели. Жестокое и действенное заклинание настолько замутило их рассудок, что они не то, что говорить не могли – переставали понимать, где находятся. Убивать Курумо не хотел – назгулы могли ощутить это.       Эклеб шёл следом за ним, морщась от вида потерявших разум врагов. Уж лучше бы Саруман разбивал им головы, чем превращал в дураков с бессмысленным взглядом. Но пока следовало помолчать, чтобы не превратиться в такого же.       Серьёзное сопротивление они встретили только у какой-то ведущей вниз галереи. Курумо потребовалось несколько минут, прежде чем он сумел расправиться с десятью тяжело вооружёнными уруками и двумя чёрными нуменорцами. Во время боя роханец стоял в стороне и не стремился помочь, хотя маг несколько раз призывно оборачивался на него.       Одного из людей Саруман оставил в живых. Стащив с его пальцев все три кольца, что тот носил, майа взвесил их в руке. Два из них, с шикарными рубином и топазом, он небрежно выбросил, а третье, покрытое всего лишь тонкой вязью резьбы, потёр пальцами. В глазах человека отразился ужас.       – Что за привычка у Саурона создавать настолько простецкие вещи? – покривился маг. – Да, я знаю, что это. А ты, если не хочешь превратиться в слюнявого идиота, сейчас проведёшь нас к тем летучим тварям, о которых ты так кстати тут рассуждал.       Сложно было сказать, что подействовало сильнее – угроза мага, его осведомлённость или направленный в лоб посох, но человек едва не прыжком поднялся, порылся в карманах и выудил оттуда связку ключей. Судорожно перебрав их, он нашёл нужный и, оглядываясь на Сарумана, отпер двери. Переход опускался вниз и был освещён частыми, но блёклыми, едва коптящими факелами. Но их дрожащего пламени хватало, чтобы разглядеть украшавшие стены мозаики. Они изображали чудовищ. Слева ползли огромные жирные пауки, настигая клыкастых волколаков с развевающимися гривами и толстыми хвостами. Справа клубками свивались змеи, а потом, чуть глубже вниз, они становились больше, сильнее и обретали крылья. Но Курумо, разглядывая эти панно, только фыркал и тыкал идущего впереди человека посохом в спину.       Изображения на стенах будто бы подводили к тому, что ожидало внизу. А там находилось нечто, смахивающее на смесь зверинца и живодёрни. Там жутко воняло зверьём, кровью, чем-то химическим. Какие-то загоны и клети пустовали, в других забились по углам странные твари. Раздавались рык, повизгивание, шорохи и топоток. Всё это было совершенно неприятно, и Курумо, собрав в груди огонь, стукнул посохом по полу. Магия хлынула по руке, поднялась к навершию, и камень изверг целый сноп огней. Они разлетелись в стороны и подпалили лежалые подстилки. Пленники подземелья заметались и подняли гвалт, но майа только лишь довольно ухмыльнулся:       – Засим их муки окончены, – таким был его ответ на изумлённые и полные отвращения взгляды Эклеба и их проводника. – Вперёд. Я намерен уйти отсюда до того, как задохнусь от этого смрада.       Спохватившись, служитель зверинца повёл их дальше. Они спустились куда-то ещё ниже. Там, за тяжёлыми коваными дверями явно таилось нечто особенно ужасное.       Это ощущение не подвело. В пещере, никак не отделанной, словно бы природной, царила влажная тень. Где-то капала и плескалась вода, а под ногами шелестели сброшенные шкуры. И тут загремели тяжёлые цепи, во тьме что-то зашевелилось, и из бокового углубления вылезла чёрная драконоподобная тварь. Конечно, в ней было мало общего с урулоки, но она имела толстую шею с зубастой башкой, длинный хвост, а главное – мощные, широкие крылья. Сначала змей удивлённо и с явным любопытством наклонил голову и издал вопросительный восклик. Смотритель подошёл к нему, и ящер ткнулся носом ему в грудь, как верный пёс. Зато вот другие два пришельца удостоились яростного взгляда и шипения.       – Хороший уродец, хороший. Ты же донесёшь меня до Гондора, да? – Курумо сделал шаг к нему, но ящер мигом распрямил шею и клацнул зубами прямо перед лицом майа. – Что ж, я ошибся. Саурон не утруждал себя дрессировкой.       Не став раздумывать и пытаться найти общий язык с питомцем Саурона, маг наставил на него посох. Разум существа не был изощрённым, даже наоборот – недалеко ушёл от обычной гадюки. Но одна мысль крепко сидела в крошечном мозгу летуна: он был верен своему хозяину и никак не желал повиноваться магии. Курумо это возмутило.       – Саурон заточил тебя в клетку, всё твоё существование – надругательство над природой, и сам ты – тому подтверждение. Твой создатель измывается над тобой, и твои страдания его лишь забавляют. Служить кому-то столь жестокому нет никакого удовольствия, – втолковывал ящеру майа, но тот мотал головой, всё отрицая. Его сладко кормили, давали полетать ночью, а хозяин если и бывал строг – так только за проказы вроде побега с налётом на тренировочный плац. О, как весело тогда носилась внизу еда!       Летун зашипел и выкинул назойливый голос мага из головы. Взмах крылом с когтями на локте – и Курумо отлетел в сторону, выронив посох. Четыре раны на груди взорвались болью, и маг на мгновение потерял контроль. Освободившийся от его влияния чёрный нуменорец сначала без сил припал на колени, но потом вскочил и попытался сбежать. Майа это заметил и пополз к лежавшему в паре шагов оружию, но тут на него навалился Эклеб. Попытка заломить руки могучему созданию не удалась, и тогда роханец схватился за длинные волосы мага и успел несколько раз впечатать его носом в каменный пол, прежде чем был скинут.       Отфыркиваясь от пыли, Курумо вскочил и огляделся. Ящер рвался с цепи, но смотритель зверинца уже сбежал. Эклеб стонал рядом у стены, зажимая ладонью разбитый затылок. Маг, схватив посох, подскочил к нему и в ярости уткнул оружие в грудь человека. Тот закашлялся.       – Убивай, чего ждёшь? – просипел роханец.       Первую секунду Курумо так и хотел поступить, но раздумал.       – Нет. Я не стану убивать. Посмотри лучше, как с тобой поступят те, против кого ты не захотел идти, – злобно процедил он и отнял посох. – К тому же, эта дрянная тварь не поднимет двоих.       – Никуда не долетишь ты, сожрёт, – Эклеб усмехнулся и потерял сознание.       Действительно, ящер словно понял, что от мага хорошего ждать не следует, и весь подобрался, а стоило Курумо приблизиться, как со всей силы атаковал. Но майа увернулся от челюстей и так ударил его посохом, что змей упал.       – Не хочешь по-хорошему, буду по-плохому.       Уже не пытаясь сохранить разум существа, маг грубой силой заставил его повиноваться. Только что живые жёлтые глаза подёрнулись молочной плёнкой, змей опустил голову и смирно лёг, позволив взобраться себе на загривок. Курумо выбил сдерживающие стальные штыри из ошейника, и тот открылся. Цепи с грохотом упали на пол.       – Взлетай, – приказал маг, и зверь повиновался.       Покорно поднявшись на лапы, ящер полез вверх по уступчатой стене. Ворота, сквозь которые можно было покинуть пещеру, находились в другом конце логова. Конечно, они были заперты, но Курумо легко выбил их огненным шаром. Всех, кто охранял этот выход, разметало взрывом, и они беспрепятственно выбрались наружу. Змей расправил крылья, так что заскрипели кожистые перепонки, откинул в сторону чьё-то тело, разбежался и взлетел.       Оглянувшись, маг смерил взглядом тёмный узкий силуэт Барад-Дура, который в этот раз оказался ему не по зубам. На секунду Курумо показалось, что между зубцами на самом шпиле горит огнём знакомое Око. От неожиданности он вздрогнул, а с ним передёрнулся и летун, ухнув вниз. Майа судорожно восстановил высоту и снова глянул через плечо. Шпиль пустовал.       – Пожалуй, я не буду стирать с лица земли эту башню. Перестрою и сделаю своей резиденцией, – успокоил себя маг и мысленно направил ящера к Андуину.

***

      – Галадриэль? Она у Саурона? Что за шутки, Перегрин? – косматые брови Гэндальфа встопорщились, едва он услышал новость, а в глазах промелькнуло что-то страшное. Пиппин уже видал разозлённого Майрона и знал, что с ним делать, а вот гневный Митрандир был ему в новинку.       – В огород идите со своими шутками, – огрызнулся он и отступил на полшага, не отрывая ног от земли.       – Явная ложь! – встрял Трандуил. В этот раз Леголас был с ним согласен и кивнул. – Враг в отчаянии, если пытается завлечь нас такими топорными методами. Нужно атаковать Дол-Гулдур, пока он не придумал какую-нибудь каверзу, уже настоящую.       – Пип, а с Мерри-то что случилось? Почему он столкнул тебя и улетел? – задал свой вопрос Сэм, взмахнув руками. – Или это ваши с Сауроном проделки? И его к себе переманить собрались?       – Вы прилетели, чтобы позвать на новые переговоры? О чём Саурон хотел говорить? – Арагорн тоже был обеспокоен.       Все они наседали на Пиппина, словно огромный снежный ком, грозя вот-вот раздавить своими ледяными, ранящими вопросами и заявлениями. Хоббит переводил взгляд с одного полного экспрессии лица на другое, и не знал, кому первому отвечать. И что хуже всего, никто не хотел ему поверить, его записали в слуги Врага. Может, так же чувствовал себя и Майрон? Но он-то древний майа, а не маленький хоббит…       – Прекратите! Хватит вам! – нежданная помощь пришла со стороны Фродо. Он встал между Пиппином и остальными, и все выдохнули, будто ощутив, что перегнули палку. – Знаю, все хотят ответов, я тоже хочу. Но нельзя же считать, что это Пип во всём виноват, или что он знает все задумки Саурона? Тёмный Властелин затеял это, с него и надо спрашивать!       – А что если он только того и ждёт, чтобы мы пришли спрашивать? – король эльфов поглядел с сомнением, но его голос уже стал не таким резким.       – Для этого Майрон позвал Владычицу Галадриэль, потому что вы не слушаете его. Она сама пришла, Гэндальф. На зов Кольца. И я даже советовал, как её позвать. А ещё она пришла, потому что Саруман громит её лес, и никакие это не шутки, – заверил Гэндальфа Пиппин, но тот ещё больше насупился и посуровел.       – Но она же не думает, что Саурону есть дело до Лотлориена? – Арагорн сделал неопределённый взмах рукой.       – Он и не говорит, что ему есть дело до её леса. Просто если Саруман сожжёт Золотой лес, то потом пойдёт сюда, – Перегрин топнул ногой, – в Лихолесье. Вы скажете, конечно, что это опять какая-то уловка, но Майрон не может сам остановить мага. Знаете, что с Мерри случилось? Его тело занял назгул. И не надо так на меня смотреть! Моро у меня разрешения не спросил, вообще ни у кого не спросил! А всё потому, что Саруман проник в Мордор и уничтожил его тело.       Тут Пиппин с удовольствием заметил, что даже Гэндальф сменил гнев на удивление. Кажется, получается.       Не дожидаясь вопросов и кинув благодарный взгляд на Фродо, хоббит продолжил:       – Наверное, будь они с Саруманом тайными союзниками, такого бы не произошло. Я был рядом с господином Майроном, когда назгул погиб… Я не стану подставлять его и рассказывать всё, но это было ужасно. И он, когда всё прошло, пообещал уничтожить Курумо. Вы уж поверьте мне – сейчас Майрону нужны союзники, и в наших силах сделать так, чтобы он не смог больше разжигать вражду в Средиземье.       – Послушайте, – поддержал его Фродо, – ведь если поразмыслить, то всё сходится!       – Что сходится? – Трандуил изогнул правую бровь и сложил руки на груди. – Что он снова пытается всех обмануть и захватить власть?       – Ну да, – Бэггинс кивнул. – Просто иным способом. Хочет объединить нас и поруководить немного. Вот и пускай руководит. Я не считаю, что он не смог бы сам, собрав все силы, убрать с дороги предателя-Сарумана. Но нас почему-то уже в который раз зовут на переговоры. Так может, пусть лучше считает себя самым влиятельным дипломатом в Средиземье, чем его самым жестоким завоевателем?       – Да! – обрадовался такому пониманию проблемы Пиппин. – Помнишь, король, как Майрон с тобой болтал? Даже мантию новую надевал, чтоб впечатлить. Он так рассказывал мне об этом, будто получил большое удовольствие. Правда, потом заметил, что кое-кто – слишком надутый индюк, чтобы вести с ним дипломатию.       – Что?! – пискнул уязвлённый такой фамильярностью Трандуил.       – Если Артанис в Дол-Гулдуре, то я должен поехать туда, – не дал ему продолжить Гэндальф, сжал посох и выпрямился. – Я подозревал, что Саурон будет испытывать её, и ничего не предпринял.       – Мы тоже должны поехать, отец, – Леголас коснулся плеча родителя. – Если назгул видел твоё войско, то шанса взять Амон Ланк силой нет. Придётся поговорить.       – Но оставайтесь наготове, – вздохнул Арагорн. – Я тоже пойду и сумею предупредить следопытов, если что-то пойдёт не так.       – Я иду однозначно, – выпятив челюсть, заявил Сэм. – И если увижу, что Чёрный всадник всё ещё торчит в бедном Мерри, я его этими руками вытряхну!       – И я иду, – Фродо обвёл всех взглядом. – Всё-таки Единое было у меня, хоть и недолго. Вдруг понадоблюсь?       Ему никто не возразил. Ещё раз переглянувшись, все потянулись было собираться в путь, но тут послышались топот, скрип полозьев и задорное гиканье. Через пару мгновений из снежной мглы показались сани, запряжённые кроликами, уже совсем побелевшими на зиму.       Совершив крутой разворот, Радагаст поднял санями целый фонтан снега и остановился рядом. Маг пребывал в чудесном расположении духа, чего нельзя было сказать о Гимли, с трудом выбравшемся из-под наваленных на сиденье шкур и одеял. Поправив полы стёганого камзола и пригладив бороду, он принял представительную позу и назвался:       – Гимли, сын Глоина, к вашим услугам. Хм, – взгляд Трандуила и странные ужимки Леголаса его всё-таки немного смутили. – Мы тут мчались со всех кроликов… То есть, да. Радагастовы вестники видели, как прекрасную эльфийскую деву сарумановы орколюды на волколаках гоняли по лесу, а потом спустился чёрный сауронов змей, и повезли её в Дол-Гулдур. Не из вашего ли народа дева та была?       – Вот! Всё я правду говорю! – взмахнул руками Пиппин. – Нужно ехать скорее!       – Я с вами! – тут же изъявил желание присоединиться гном. – А куда это вы собрались?       – В Дол-Гулдур, Гимли, в Дол-Гулдур, – вздохнул Гэндальф и свистнул Тенегрива.

***

      Повинуясь мягкому напеву, огонь в двух жаровнях рядом со столом то вспыхивал, то изгибался, то принимал разные формы: вот из одного очага в другой перепрыгнул волк, птичка из искорок поднялась к потолку, плеснула всполохом, будто водой, рыбка, расцветали причудливые растения, появлялись и исчезали фигуры танцоров… Галадриэль любовалась этой игрой и ни о чём не думала. Она уже слишком устала от тяжёлых в своей сложности размышлений и была рада позволить Майрону себя развлечь – так незатейливо и с тем искусно.       – Просто ждать, говоришь? – Саурон вызвал из огня бабочку, а затем сам же поймал её, смял в кулаке и превратил в пепел.       – Да, – безмятежно ответила Артанис. – Гэндальф придёт за мной. А с ним захотят пойти и другие.       – Гэндальф. У тебя много поклонников, Владычица. Наверное, это всё из-за твоих чудесных волос. Мои тоже хороши, – Майрон тряхнул головой, так что золотистые пряди оказались за спиной. – Но где же легенды о моих локонах?       – Наверное, что-то не так с их обладателем, – усмехнулась эльфийка и с новой силой возненавидела Саурона за то, что с ним так легко говорить.       – Но-но-но, милая, не обижай меня. Ты ведь всё ещё моя пленница. Вдруг я решу посадить тебя в сырые казематы? Тут таких полно. Уж холод-то на чары твоих волос не поддастся. – Он улыбнулся, но потом снова посерьёзнел. – Зачем ты терзаешь Кольцо? Что хочешь разглядеть в моей душе? Там нет света, не ищи.       – Знаю. Ты устал не меньше моего. Я гляжу на тебя и вижу весь тот бесконечный круг страданий, в который ты заключён. И понимаю, почему ты так хотел вернуть эти три кольца, – голос сопротивлялся, но Артанис всё равно произнесла это: ведь Саурон читал все её чувства так легко, как не удавалось это даже Келеборну в расцвет супружества.       – Да, я устал. И из-за этого, возможно, совершил столько ошибок. Быть может, сейчас совершаю ещё одну. Неплохо бы Гэндальфу поторопиться, – Майрон знал, что её уверенность непоколебима, но всё равно испытывал сомнения, которые Галадриэль так хорошо понимала.       – Всё началось, когда ты оставил Эру в пользу Мелькора. Скажи, оно того стоило? – она потянулась волей и душой к Единому, обязывая его создателя ответить.       – Сначала я верил ему. Потом думал, что он обманывает меня, – Саурон поднял из пламени жаровни трепещущее сердце. Оно выглядело, как настоящее, и даже пугало этим, но потом рассыпалось угольками. – Но, в конце концов, понял, что обманывал я сам себя. Променял идею на то, чтобы звали «хорошим пёсиком». Но оно того стоило. Теперь скажи, что жалеешь меня.       Майрон вдруг оказался так близко, что его дыхание обожгло кожу, а смотреть в пылающие глаза было больно. И выглядел он так, каким был на самом деле: тёмная кожа со змеиными чешуйками, запавший нос и ощеренная волчья пасть. Она нисколько не жалела его.       – Нет? То-то же, – с каким-то болезненным удовлетворением заключил майа и отодвинулся, снова став золотым и прекрасным. Но тут его острые уши чуть дёрнулись, будто Саурон услышал что-то вдалеке, и он озадаченно пробормотал: – Моро?       Будто забыв о сидящей рядом эльфийке, Майрон поднялся и вышел из покоев. Галадриэль по наитию последовала за ним. На втором этаже всё прояснилось: навстречу спешили Глашатай и Лурзук.       – Происходит ужасное, Повелитель! – отдуваясь, возвестил герольд.       – Да прекрасно всё, господин, – заверил орк и поправил уехавшую на затылок шапку.       Поняв слуг с полуслова, Саурон едва не сорвался на бег, но остановил себя и спустился во двор неспешно и горделиво. Шедшие рядом Владычица Лориена, герольд и ответственный за переговоры орк сошли бы за свиту, но происходящее во дворе могло свести на нет даже самый стойкий пафос.       Ворота были распахнуты, и посреди площадки торчали сани, запряжённые огромными кроликами. Жуткие звери бешеными глазами взирали на испуганно толпившихся у стен орков и притопывали мощными задними лапами. Радагаст Бурый, взобравшись на облучок, размахивал посохом и что-то вещал о том, сколько живности в год сжирают дол-гулдурские волколаки. Эльфийский король с сыном сидели верхом на лошадях, держали наготове луки и оглядывались. Стоявший рядом дунадан замер в напряжённой позе, будто готовый подать кому-то сигнал тревоги. Гном пытался удержать в санях рвущегося вылезти Пиппина, Фродо сидел впереди Гэндальфа на Тенегриве, и им дорогу преградил застывший с мечом наголо Ангмарец. Но Первый назгул не обращал никакого внимания на то, что третий полурослик отчаянно мутузит Мерри-Моро.       – А ну, оставь бедного Мерри, ты! – негодовал Сэм.       – Впервые хоббита настолько злого вижу я, – с мученическим спокойствием отвечал Моро. – Быть может, от переедания с тобой такое приключилось?       – Прекратите! – выйдя из оцепенения, повелел Саурон и подошёл ближе. – Моро, оставь уже этого полурослика. Ты мог давно найти другое тело.       – Слушаюсь, повелитель. Орк этот будет подходящим? – хоббит-назгул улыбнулся Лурзуку.       – Нет! Я вообще не подхожу! – тот натянул шапку на уши, будто это могло его спасти.       – Побудь в призрачном мире. Когда понадобишься, я тебя позову, – разрешил их спор Майрон.       Моро кивнул, и через мгновенье глаза Мерри снова стали нормальными. Он удивлённо огляделся и почесал затылок. Сэм же, не теряя времени, схватил его за руку и отволок к саням. Это отвлекло Гимли, и Пиппин всё же вырвался из цепкой хватки гнома.       – Господин Майрон! – он мигом оказался рядом с Сауроном и поклонился. Галадриэль тоже получила свою толику почтения. – Владычица. Я пытался это предотвратить, но с Радагастом говорить просто бесполезно. Уж извините, что так вышло.       – Да ничего. Что уж там, – майа медленно окинул взором всю вломившуюся к нему в цитадель компанию, но от Гэндальфа быстро отвёл глаза. – Приветствую, кхм, в Дол-Гулдуре. Я, можно сказать, вам очень рад.