TARDIS.mp3

С Метакризисом было трудно. Несмотря на признание, несмотря на то, что он – тоже Доктор, только лишенный двух сердец и цикла регенераций, несмотря на сходство как внешнее, так и внутреннее. Розе было порою не просто трудно. Это было еще тяжелее, чем принять самого Доктора тогда, после регенерации. Но тогда он был самим собой, а не своей человеческой версией, и они не были в параллельной вселенной. Им пришлось заново узнавать друг друга, невзирая на то, что, обладая сознанием таймлорда, Метакризис, или же, как он назвал себя, Джон Смит, прекрасно знал Розу. Это было необходимо, чтобы принять друг друга, сблизиться вновь, пусть порою Розе казалось, что до того единения и понимания, какое у нее было с Доктором, в данном случае идти придется очень долго. Джон открывал для себя жизнь обычного человека, осознавая свою сущность и принимая её, Роза помогала ему в этом по мере сил и возможностей, тем самым позволяя человеку с разумом Повелителя Времени вспомнить её. Но оба не спешили с развитием отношений, не заходя дальше дежурных поцелуев в щеку по утрам и перед сном, прежде, чем разойтись по своим комнатам. В Торчвуде они работали в разных отделах, тем самым отдыхая друг от друга, и встречаясь только в обеденный перерыв. Но долго так продолжаться не могло, и оба прекрасно это понимали. И именно это все: неопределенность, нарастающее напряжение, некая подвешенность отношений на каком-то неподвижном плато, похоже и послужило катализатором последующей реакции, ставшей цепной для возникновения ряда камней преткновения. Напряжение достигло своего апогея, натянутая до предела растяжка лопнула, и раздался взрыв. Первая ссора возникла из-за сущего пустяка, причем потом оба даже не могли вспомнить из-за какого, и это даже ссорой нельзя было назвать, а так – обмен скопившимися друг к другу претензиями, после которого, выпустив пар, они вскоре уже спокойно говорили о последних новостях в Торчвуде. Однако, как оказалось, это было только началом. Розе надоело, что Джон то и дело принимает вид жертвы, запираясь у себя в лаборатории, где постепенно рос коралл ТАРДИС, делая вид, что поглощен работой. Джона начинала бесить неопределенность их чувств и какая-то подвешенность их отношений. Роза вскоре устала от цепочки «ссора-разговор-примирение-компромисс», ставшей замкнутым кругом. Джон не выносил, когда Роза допоздна задерживалась на работе. Роза больше не могла ждать, когда кое-кто наконец-то решится на первый шаг, сдвигая все с мертвой точки. Джон, казалось, начинал ревновать Розу к каждой особе противоположного пола, из-за адской смеси досады, раздражения, злости, ревности и…любви. Розу выводила из себя ревность Джона, в то время как он сам позволял себе безобидный, если ему верить, флирт с другими. Однажды, решив, что она уже сыта по горло всем происходящим, Роза собрала вещи, взяла отпуск и переехала в отдельную квартиру, мысленно обложив в три этажа и Доктора, и Донну, и оба мира, и Метакризиса, и далеков до кучи, потому что именно эти неубиваемые жестяные тараканы Вселенной всегда во всем виноваты. Она просто хотела взять небольшой тайм-аут, чтобы спокойно разобраться в себе, понять и определиться. Спустя неделю она узнала от матери, что Джон во всем последовал её примеру. Стало еще хуже. Потому что он решил, что проводить отпуск в одиночестве скучно, и выбрал себе веселую компанию в лице зеленого змия. - Позвони, когда протрезвеешь, - говорила Роза, сбрасывая вызов и выключая телефон, а на следующий вечер все начиналось заново. Джеки по большому секрету поделилась, что для столь запойно пьющего, Джон выглядит довольно бодрым и свежим, на что у Розы было два предположения. Либо Джон пытается таким образом надавить на неё, негласно шантажируя или угрожая, либо вместо двух сердец и регенераций он взял у Доктора другие его особенности и способности. Других объяснений не было. Ведь не мог же он настолько захмелеть всего лишь от пары стаканов виски? - Роза, пожалуйста, выслушай меня. Ты нужна мне, - пьяный и хриплый, приглушенный голос, полный такой тоски, что мороз по коже? а внутри все сжимается. Но она непреклонна: - Позвони, когда протрезвеешь. Так продолжается неделю, две, три…. И на четвертой Роза не выдерживает. Зачем оттягивать то, что решено давно, и что давно знают они оба? В тот вечер она сбрасывает вызов, не приняв, после чего, набрасывая на ходу куртку, почти бежит в гараж. Через полчаса Джон открывает дверь в квартиру, повинуясь требовательному стуку, и впускает в дом Розу. Она долго и внимательно смотрит ему в глаза, и Джон лишь озорно улыбается, зная, что она не видит там и следа хмеля, потому что он уже трезв. Детоксикация – отличная вещь, особенно учитывая, что ты пьешь не так много, как кажется. Но улыбка сходит с его лица, когда, заперев дверь, Роза решительно делает шаг к нему и, схватив за отворот рубашки, прижимает к стене, голодно и властно целуя. А потом уже совершенно неважно, когда они поменялись местами. И абсолютно плевать, как они оказались в его спальне, непослушными от нетерпения и предвкушения пальцами расстегивая одежду, а после почти скрывая её. Той ночью они долго не сомкнули глаз, занимаясь любовью, разговаривая и снова занимаясь любовью. За разговорами они ставили все точки на этой странице, завершая её, и начиная новую с того, что окончательно приняли и поняли друг друга. - Теперь ты – моя, - довольно улыбается Джон, прижимая её к себе. - Уверен? – Роза склоняется над ним, - скорее ты – мой. Не желая тратить силы и время на спор, Джон лишь тянется за поцелуем, и Роза ничего не имеет против. Если ей суждено быть в этом мире, то у этого мира должен быть свой Доктор, верно? И, выгибаясь в сильных руках, она кричит не только от наслаждения, но и от счастья. Ведь если что-то случается, значит, так было для чего-то нужно. Теперь параллельная вселенная не будет для них тюрьмой. Она будет их домом. А Джон, глядя на спящую в его объятиях девушку, добавил про себя, что превратит этот дом в рай. Рай для Розы.