Наследственная Джульетта

Отдельное посвящение этой главы для Казачны Цмок - за то, что пинаешь меня. – Привет, – еле выдавил из себя Джерард, не сводя остекленевшего взгляда со стоявшего напротив него мужчины. Да как это, к черту, возможно? – Привет, – кивает Фрэнк. – Как ты? Боже, что он несет? Как я? – В порядке. А ты? – Тоже… Моя дочь встречается с твоей. – Это безумие. – Точно. Они переминаются с ноги на ногу, отчаянно придумывая хоть что-то, способное прервать это неловкое молчание, но слишком много мыслей, чтобы вырвать из них хоть одну, которая не ускользнет до того, как ее озвучат. – Ты хочешь пройти? – Ну, мне больше некуда идти…. – закусывает губу. – То есть, некуда торопиться, и вечер свободный, раз моя ухлестала… Мой путь домой лежит через тебя, не так ли? – Проходи, пожалуйста, – Джерард отходит в сторону, показывая пальцем на вешалку для куртки. Пальцем. Как невежливо. – Спасибо, – Фрэнк застревает в рукаве ветровки, судорожно пытается высвободиться, когда чувствует мягкое прикосновение к плечу, напрягающее и расслабляющее одновременно. Легко стаскивает с сутулых плеч, вешает бережно, расправив рукава и пройдясь ладонями по спине. Как всегда, бережлив к чужим вещам, но небрежен со своими. – Ты куришь? – Уэй не справляется с дрожащими руками, пряча их за спину. Не его жест, и рукам некомфортно. Засунув руки в карман, понял, что джинсы слишком старые – по шву пошли мелкие дырочки. Но такие любимые и удобные… – Бросил… – криво усмехается, не сводя глаз со старых кед. – Я тоже бросил… Пойдем? – вздыхает тягостно, будто грудная клетка стянута моим признанием. Они идут на террасу, и Джерард достает из ящика стола пачку красных «Мальборо» и зажигалку за полтора доллара. Берет одну для себя, нетерпеливо зажимая между тонкими губами, вторую протягивает Фрэнку, поджигая сначала его, потом свою. Затягивается так, что папирус потрескивает, сгорая быстрее, чем обугливается табак. Облегченный выдох с закрытыми глазами. Затяжки слишком быстрые и нетерпеливые, и Фрэнк, наслаждающийся расслабляющим процессом, наблюдает, как Уэй жадно скуривает уже вторую. Успокойся, пожалуйста, успокойся. – Не надо, Джи, – Айеро вынимает сигарету из губ друга, туша ее в пепельнице, слыша резкий вдох опустевшего рта. – Не привыкай опять. – Спасибо, – он поднимается, ежась от холодного ветра, обхватывая себя руками. Заходя в дом, придерживает дверь для друга, пропуская его вперед. Это все кажется слишком невозможным, и после стольких лет даже неестественным. – Я все еще не знаю меры ни в чем, – Джи усмехается. – Ничего нового, – Фрэ вытирает раскрасневшиеся щеки ладонями, – ты всегда таким был, вспомни. – Наверное. А еще я всегда был рад тебя видеть, помнишь? Даже в выходные, или по ночам…. Особенно по ночам. – Это было хорошее время, не находишь? Ну, в группе. Туры, пьянки, записи…. – начал Джерард, переступая с носков на пятки. - Заткнись, Уэй. Я помню каждый момент, проведенный с тобой. Но я ничего не знаю о тебе сейчас, – отмахнулся Айеро, перемещаясь в сторону дивана, так и не дождавшись приглашения сесть, и хлопает по обивке, подзывая к себе. Джи послушно опускается рядом, запуская пальцы в волосы. Сутулится больше, чем раньше, неловко поджимает губы, будто боясь сказать лишнего, и осматривает стены блуждающим, расфокусированным взглядом. Столько всего вертится в голове, но пересохшие губы не могут даже разомкнуться, чтобы издать усталый вздох. – Ну… Я счастлив в браке, – пожимает плечами Уэй. – Да что ты! Хотя, да, ты выглядишь, как счастливый семьянин. – Ядовитая обида замирает на кончике языка, пресекаемая сочувствием и пониманием, сжимающим сердце. – Фрэнки. Пауза. Чертова пауза без слов, но мы оба понимаем ее. Каждый рваный выдох грозит перейти во всхлип, и каждое лишнее слово – в нескончаемый поток откровений. За этим молчанием до сих пор скрывается слишком много. – Я могу тебя попросить? – Фрэнк гладит морщинистую кожу, покрытую татуировками. Вздутые вены продавливаются под пальцами. – Да, конечно… Обними меня? – Сделаешь мне кофе?