Наследственная Джульетта

Айеро плелся за дочкой, прыгающей походкой ведущей его по ненавистному городу. Лос-Анджелес опостылел еще много лет назад, когда сам Фрэнк остался в Джерси, не променяв тихий городок даже на ближайший Нью-Йорк. А сейчас город ангелов превратился в город опасений и тревог, и с каждым месяцем разлуки с дочерью становилось все более не по себе. Он не держал ее около себя никогда, не было смысла. Она слишком свободная, чтобы сидеть под родительским крылом, и слишком сильная, чтобы не преодолеть всех трудностей и соблазнов. Он приехал навестить ее на весенних каникулах, чтобы удостовериться, что она ведет себя именно так, как говорит. Проверив зачетку и приведя в порядок гитару, он разрешил заинтриговать себя внезапной влюбленностью самой бойкой из детей. – Ли, говоришь? Она кореянка? – он нервно покашливает, сжимая и разжимая кулаки в кармане. Мне без разницы, конечно… – Нет, у нее огромные глаза и белая кожа, все, как ты любишь, папуль, – счастливая девушка пыталась не казаться слишком взволнованной. Она подхватила отца под руку, чуть повисая на нем, – только будь вежлив, хорошо? Постарайся принять своего будущего зятя. Он тебе понравится. Мировой мужик. Интересно, какой шанс встретить его сегодня в таком огромном городе? Нулевой ведь, да?.. – Как его зовут, еще раз? – он был уверен, что Лили не произносила его имени ни разу. – Я называла, – она посмотрела так строго, что отец не сдержал улыбки от серьезности дочки, – и больше не буду. Он сам представится, я думаю. У вас же принято так, верно? О, да, здравствуйте, меня зовут Фрэнк Айеро. Я гитарист группы My Chemical Romance. Она так смешно передразнила его манеры и интонацию, что Фрэнк засмеялся, открывая еще один из миллиона скрытых талантов своего чада. Такая чудесная, и сейчас – его точная копия, и даже странно, что вдалеке от семьи она постаралась достичь даже внешнего сходства. Такая же, как и я когда-то. Бунтующая против общества, напористая, вечно смеющаяся и влюбленная без оглядки. Только влюбленная взаимно и счастливо настолько, насколько я бы только мог ей пожелать. Насколько я мог бы пожелать этого сам себе. – Нас хоть ждут? – он с опаской повернулся, встречаясь с виноватым взглядом. – Ой, я забыла предупредить… - она часто заморгала, опустив взгляд, –- Но в этом доме мне всегда рады, уж поверь! Почти как своей дочке. С тех самых пор, как я показала свое мастерство в приготовлении кофе, конечно же. Она отшучивалась, переводя тему, не называя конкретных фактов. Отеческое сердце рвалось из груди, изнывая от волнения и мыслей о том, что в этом городе он теряет дорогих людей. И кофе, чертов кофе. На треть с молоком без пенки. Как он его любил! Интересно, он и до сих пор любит? Неужели до сих пор такой же? Они свернули к ухоженному дому с постриженными газончиками и целым вишневым садом. Фрэнк озирался по сторонам, удивляясь, что за богачи тут живут, и, должно быть, они правда хорошие люди, раз приняли девочку из провинции, как свою. Они подошли к деревянной двери, и Лили подняла пальчик к кнопке звонка. – Готов, папуль? – в ее глазах плясало солнце, и они блестели потрясающим медовым оттенком. – Вполне, да, – тот кивнул, слушая резкий звонок. Не готов. Я буквально недавно стал опытным отцом, а сейчас уже иду знакомиться с родителями девушки своего ребенка. Это звучит так устрашающе. Страшней, чем первый раз держать на руках кричащего первенца. И так же незабываемо, я уверен. Шаркающие шаги с той стороны. Он подходит торопливо, не желая держать нежданных гостей перед закрытой дверью. – Это Лили! – крикнула девушка, отталкивая отца так, чтобы его не было видно в камеру у входа. Два щелчка, и дверь беззвучно открывается перед семьёй Айеро. – Прости, что без предупреждения, и я знаю, что Ли не дома, но я бы очень хотела тебе кое-кого представить. Уверена, что у вас много общего, помимо меня, и вы найдете, о чем поговорить, – она тараторила, не давая хозяину этого шикарного места вставить и приветливого слова. – Мой отец хотел видеть родителей моей девушки. Фрэнк Айеро. Она схватила отца за футболку, вытаскивая его из-за двери, буквально толкая на ошарашенного мужчину. Его глаза, покрасневшие, усталые. Я вижу растрепанные, как и много лет назад, волосы натурального цвета, кое-где с проседью, запутанные в воронье гнездо так, словно не расчесывался неделю. Бледная кожа, и протянутая для приветствия рука с дрожащими пальцами, которые я мгновенно сжимаю своими, чувствуя тепло. Он шокирован настолько, что забывает пригласить нас в дом, и дочь со спины просто вталкивает меня внутрь. – Меня Ли ждет, я пойду. А вам – приятно пообщаться, папы, – она помахала на прощание и захлопнула за собой дверь, оставляя двух мужчин молча смотреть друг на друга.