Перо из крыла ангела

На пороге я долго мялась у двери, пытаясь собрать остатки своей смелости. В доме было подозрительно тихо, и я решила, что есть возможность незаметно прокрасться в свою комнату, а там уже действовать по обстоятельствам. Дверь даже не скрипнула, но стоило мне ступить в дом, как раздался жуткий вопль: - РИВЕР!!! Будь у меня торчащие ушки, я бы прижала их к голове как нашкодивший кот. Мама вылетела из кухни, как из засады, и тут же пребольно схватила меня за ухо впервые за последние четыре года с того случая, как я нечаянно подожгла занавески у плиты. Она ринулась обратно на кухню, волоча меня за собой и одновременно выкручивая многострадальный орган. Усадила меня за стол, но не стала устраивать разнос прямо сейчас. Олив встала напротив окна и некоторое время смотрела во двор, пытаясь собраться с мыслями, как я пару минут назад у двери, затем налила себе стакан воды и выпила ее залпом. - Расскажи мне, что случилось. Только честно. После моего короткого и довольно неэмоционального рассказа Олив сорвалась, она нарезала круги вокруг нашего обеденного стола как разъяренный тигр, а я сидела, скрючившись, сцепив в замок руки. - Как ты могла?! – мама кричала, ее лицо покраснело от возмущения и злости, - Ты понимаешь, что тебя могут исключить? Мать Эмили может подать в суд на нас! Слава богу, мне удалось ее уговорить, и ты только извинишься перед Эмили на следующем общешкольном собрании в понедельник. Черт подери, так много я не врала со времени обучения в колледже! - Что?! – я не верила своим ушам, - Ни за что! - Еще как извинишься! И не смей спорить! – безапелляционно отрезала она, - А теперь иди в свою комнату, рада тебе сообщить, что с сегодняшнего дня ты под домашним арестом и интернета ты не увидишь как своих ушей в течение месяца. А если еще что отчебучишь, то и все три. Я молча встала из-за стола и направилась к лестнице. Каждая ступень давалась с трудом, казалось, что ноги налились свинцом. Просто прекрасно, мне придется извиниться перед этой стервой. Оказавшись в комнате, я закрыла за собой дверь и легла на кровать. Через полчаса я услышала, как хлопнула дверь – мама ушла на ночную смену. Злость уже давно прошла, да и честно сказать, злилась я больше на себя. Олив так много работает в больнице, выбиваясь из сил, пытаясь сохранить наш заложенный дом, обеспечить нормальное существование мне и себе. В конце концов, хуже чем сейчас уже не будет, и извиниться перед Эмили значит обойтись малой кровью, но осознание правильности своего поступка не делает его более легким. Не могу представить сколько времени прошло, пока я лежала без движения, но мое одиночество было прервано самым бесцеремонным образом. - Так и будешь валяться, как сушеная вобла? – насмешливо хмыкнул тот же голос с детской площадки. Я резко дернулась в полудреме и упала с кровати, мгновенно проснувшись. В комнате царил полумрак, но фигуру мужчины, замершего у моего стола, я разглядела и завизжала от испуга. - Будь у меня реальные уши, они бы сейчас закровоточили, - даже по голосу я услышала, как он поморщился от ударившей волны ультразвука. Я дотянулась дрожащей рукой до выключателя, щелкнула, и комната озарилась ярким светом верхней лампы. Мужчина оказался выше меня на голову, в серо-зеленой рубашке поверх футболки цвета хаки и потертых синих джинсах. В льдистых глазах спряталась злая смешинка, а губы скривились в издевательской усмешке. - Вы вообще кто такой?! – спросила я, отползая подальше от мужчины к шкафу. Еще чуть-чуть и я смогу дотянуться до отцовской биты, спрятанной у стенки. - Можешь туда не тянуться, дорогая, - мило улыбнулся незнакомец и, ткнув пальцем в сторону шкафа, доверительно сообщил, - Ее там нет. Я попыталась нащупать ручку биты, но ничего не нашла, повернулась к проему между стеной и стенкой шкафа и обнаружила, что ее там действительно нет, но зато есть змеи, огромный клубок извивающихся черных лоснящихся змей. Я вскрикнула и дернулась в сторону от этого кошмара, но тут вляпалась рукой во что-то липкое. Медленно развернувшись, я увидела множество слизней и улиток, ползающих по всему полу в комнате. - Твою налево…, - прошептала я, поднимаясь на ноги и встряхивая осклизлую руку. Просто великолепно. Все это не может быть правдой, и значит только одно – я сошла с ума. Мужчина медленно прошелся по комнате, оценивающе оглядывая ее, наступая на слизней и улиток, которые правдоподобно хрустели и чавкали под его кроссовками. Пара постеров с любимыми группами, полка с книгами, кровать у окна и полупустой шкаф с однообразной одеждой. Он заглянул внутрь, заметив в нем только джинсы да рубашки, и лишь пару юбок и блузок. - Судя по всему, мальчикам ты не нравишься, - протянул он и рассеянно почесал заросшую щетиной щеку. Я задохнулась от возмущения. Да как он смеет? - Не твое дело! – запальчиво вякнула я, забыв кто из нас мужчина и кто кого может скрутить в бараний рог. - Может и не мое, но мне нужна именно невинная дева, а не какая-то потаскушка-акселератка с большими буферами и мозгами с грецкий орех. - Будь это сказано другими словами, возможно, я бы сочла это за комплимент, но сейчас, прошу вас, уйдите или я вызову полицию, - взяв себя в руки, терпеливо сказала я. Незваный гость усмехнулся, звонко щелкнул пальцами, видения исчезли и комната стала обычной, бита стояла на своем привычном месте, от слизи и раздавленных улиток осталось только мерзкое воспоминание. Я сделала резкий рывок за шкаф, выпустив из вида незнакомца, но когда повернулась, его и след простыл. Замерев на несколько секунд с битой в руках и в боевой стойке я, внимательно осмотрела комнату, но спрятаться за несколько секунд в тумбочку от стола или выскочить в наглухо закрытое окно невозможно. Я помотала головой пытаясь выбросить глупые мысли и села на кровать, проложив биту на колени и уставившись одну точку пустым взглядом. Кто это был? Плод моего воображения? А змеи и слизняки с улитками тоже? Как одна фантазия может управлять другими моими глюками? Где-то внизу глухо хлопнула входная дверь, раздались шаги, и дверь в мою комнату открылась. - Какого черта, Ривер? – испуганно пробормотала Олив, застыв в дверях. Я обернулась на ее голос, лицо белело на фоне черного коридора почти наравне с рабочим халатом. - Что? – рассеянно спросила я, поворачиваясь к ней корпусом, бита упала на пол со оглушительным в ночной тишине стуком и откатилась к столу. – А… все хорошо, мама. Я просто задумалась. - Ложись спать, дочка, - проронила она, закрывая дверь, даже не подумав ругаться или снова выговаривать за вчерашнюю драку с Эмили. Я ее не на шутку испугала, не стоит пугать еще больше, рассказывая о галлюцинациях. POV Люцифер Пай Крик, Делавер. В баре шумели люди, стучали стаканы и раздавался пьяный и веселый смех. Я сидел здесь уже несколько часов, медленно потягивая пятый стакан с виски. Ко мне никто не подходил, не пытался заговорить, а сочувствующие лица вызывали во мне лишь злость, которую я старался еще больше залить крепким алкоголем. Долгое время я откладывал то, что должен был сделать сегодня, но все никак не мог собраться с силами и войти в комнату сына. Коллега Сары – Джойс – обещала, что заберет оставшиеся вещи завтра, поэтому сейчас у меня уже не осталось времени, чтобы искать себе оправдания. Я встал из-за стойки, на ватных ногах вышел из бара, люди передо мной расступались, словно боялись заразиться моим горем. Сегодня меня не вышвырнули, как это произошло две недели назад и происходило до вчерашнего дня. Я горько ухмыльнулся. Что ж, можно сказать, что это прогресс. Холод пробирал до костей, моя походка была нетвердой, но вопреки выпитому, я все еще стоял на ногах. Свежий воздух и небольшая прогулка по ночному городу выветрили из меня остатки хмеля, и домой я вернулся почти трезвым. Негромко скрипнула калитка, я почти поднялся по лестнице к крыльцу, но что-то заставило меня обернуться. Я внимательно вгляделся в пустынный и заросший двор, заваленный сухими ветками и листьями. После смерти Сары я перестал следить за садом, окончательно его запустив, за исключением ее любимых роз, которые все еще цвели, несмотря на непогоду. Среди мертвой травы и потерявших почти всю листву деревьев красно-алые розы смотрелись дико, как выплеснутая на снег свежая кровь. Ветер усилился, сухие листья взметнулись в воздух, подхваченные внезапным порывом, калитка неистово захлопала. Волосы на затылке зашевелились, а по спине пробежали мурашки. Все закончилось также быстро, как и началось. Я поспешил вверх по лестнице, чтобы поскорее оказаться в доме, крепко запер входную дверь. Прислонившись к стене, потер лицо ладонями, пытаясь прогнать наваждение. Сейчас лучше всего лечь спать, я не смогу заставить себя войти в комнату Адама. Несмотря на бессонницу, мучившую меня последние несколько дней, я уснул, как только моя голова коснулась подушки. Время после полуночи стало моим проклятьем, мне не помогало даже снотворное. Это мерзкое состояние между сном и явью, когда ты не спишь и не бодрствуешь. Чувствуешь, как вокруг перемещается воздух, окружающую тебя остановку всю и сразу, находишься одновременно везде и нигде. Я тяжело перевернулся в кровати, тщетно пытаясь найти удобное положение, но что-то было не так. Я выпростал руку из-под одеяла и увидел на ней темные, блестящие в свете фонаря пятна, сердце скакнуло, адреналин прогнал всю сонливость. Я сбросил одеяло и увидел, что вся кровать залита черной в полутьме кровью. Бросившись к настольной лампе, я включил ее, но при свете кровать выглядела как обычно. Пару раз выдохнув, я попытался успокоить взбесившееся воображение и сердце. - Ладно, соберись, возьми себя в руки, - сказал я сам себе, с опаской снова лег в кровать, боясь закрывать глаза. Сон не шел, я снова начал ворочаться в постели, повернулся спиной к окну и наткнулся взглядом на Сару. Я мгновенно сел в кровати, ее лицо и ночная сорочка были забрызганы кровью. Она смотрела на меня иначе, темные глаза казались чужими на любимом лице. - Это ты, Ник, - четко и до жути реально сказала она, сверля меня пристальным взглядом, – Ты особенный, ты избранный. Нет, это не может быть правдой. Я закрыл глаза ладонью, надеясь, что Сара лишь ночной кошмар, а когда открыл, кровать была пуста. Провел рукой по одеялу, но на постели не осталось тепла от ее тела. - Кажется, я схожу с ума, - прошептал я, помассировав виски. Сон окончательно сбежал от меня, поэтому мне подумалось, что это время как нельзя лучше подойдет для сбора вещей. Закончив с вещами Сары, я пошел в детскую и спустил небольшие вещи вниз, не в силах находиться в комнате сына больше десяти минут. Вещей у Адама было совсем не много – белье, маленькая одежонка, игрушки. Оставалась последняя коробка, я сложил в нее одеяло, бутылочку. Коричневый плюшевый мишка задержался в моих руках. Игрушка казалась совсем маленькой. Я дарил его Саре, когда она еще была беременна, а потом она подарила его Адаму. Сыну он никогда не нравился, Адам плакал и отбрыкивался от игрушки. Жена говорила, что со временем он привыкнет. Тогда я даже не мог представить, что никто из них не доживет до этого момента. К горлу подкатил ком, но трагичность момента была нарушена тихим скипом и щелканьем детских качелей. Я оставил мишку в коробке, прошел в комнату и остановил качели, но, что-либо подумать не успел, раздался до боли знакомый плач, доносившийся из коробки. Судорожно расшвыряв вещи, я извлек из коробки радионяню, из которой доносился звук. Я буквально взлетел по лестнице на второй этаж, задержавшись на пороге детской, открыл дверь, толкнув ее вспотевшей ладонью. Радионяня все еще надрывалась детским плачем, постояв несколько секунд в дверях и вглядываясь в темноту, я все же включил свет. Комната выглядела также как всегда, я не мог оторвать взгляда от опустевшей кроватки, но когда уже собрался уйти вновь услышал плач. Обернувшись, я замер не в силах выдавить из себя ни звука, лишь мог наблюдать как из кроватки сына начала течь черная кровь, заливая коврик. Я хватал губами воздух, как выброшенная на берег рыба, упал на колени перед кроваткой, уронив радио на пол. События того кошмарного вечера до ужаса ясно всплыли перед моими глазами. Залитая кровью кровать в нашей с Сарой спальне, ее тело еще теплое с раскинутыми в стороны руками. Только увидев ее, я бросился в детскую, молясь всем богам о единственном чуде, но оно не случилось – красная от крови кроватка и маленькое безжизненное тельце. - Нет…, - только и смог сказать я, закрывая лицо ладонями. – Нет… Конечно, все оказалось лишь жутким видением. Когда я открыл глаза, комната и кроватка выглядели нормально, и, выпив залпом из бутылки с виски пару глотков, я снова лег спать, надеясь забыться сном. - Ник…, - знакомый тихий голос разбудил меня, я резко сел в кровати и уставился в темноту, в которой виднелся женский силуэт, – Ник…Тебе снится сон, но твой сон также явь… Гостья сделала шаг вперед, показав свое лицо. - Сара? – прошептал я, не веря своим глазам. Моя жена стояла у окна в белой ночной сорочке, в которой я нашел ее в ночь убийства. - Я не твоя жена, я ангел, - терпеливо объяснила она, снисходительно улыбнувшись. - Ангел? – переспросил я, не веря своим ушам. - Имя мое Люцифер, – мягкий голос не вязался с ее словами. Я немного расслабился, поняв, что все лишь очередной сон. - Ну ладно. Вот что Сатана, окажи любезность, напомни мне больше не напиваться на ночь? – скептически сказал я, собираясь уже повернуться к ней спиной. - Ник, я здесь потому, что ты особенный, таких людей как ты очень мало. - Вот как? – не поверил я. - Ты сосуд, очень могущественный. - Что это значит? – не понял я, к чему она клонит. - Мне нужно получить контроль над твоим телом и сознанием, - она смотрела на меня прямо и открыто, - Честно говоря, тебе приятного от этого будет мало, но это необходимо. - Если ты не возражаешь, я хотел бы проснуться, - сообщил я незваной гостье, но она не собиралась уходить. Сомнений в том, что она не Сара у меня уже не оставалось. - Я же говорю, все наяву, - она села рядом со мной, кровать под ней даже не шелохнулась, - Не бойся, выбор за тобой. Ты должен пригласить меня. - Допустим, что все это наяву, в чем я сильно сомневаюсь. С какой стати мне тебя приглашать? - Обо мне сложилось неверное мнение. Вы зовете меня Сатаной, дьяволом, но…, - она замешкалась, лицо Сары исказилось от застарелой боли и гнева, – А в чем моя провинность, знаешь? Моя любовь к Богу была слишком велика, а он меня за это предал и покарал. Также как покарал тебя. Как Бог мог праздно наблюдать, когда тот человек ворвался ночью в дом твой и безжалостно убил твоих родных? Ник, есть лишь два рациональных объяснения – либо он садист, либо ко всему он безразличен. Ты разгневан, у тебя есть право злиться. Я тоже в гневе и поэтому хочу найти его и призвать к ответу за свои деяния. То, что он наш создатель еще не значит что мы его игрушки. Я почти верил ей, хотел верить и уже был согласен на все. - Если я тебе помогу, ты сможешь вернуть мою семью? – спросил я, не надеясь на желаемый ответ. - Прости, я не могу, - на ее лице отразилась искренняя грусть, – Но предложить могу я кое-то другое. Бог сотворил с тобой такое, я же справедливость восстановлю, дарую тебе мир. - Откуда мне знать, что ты не врешь? – мне нужно было убедиться или, скорее всего, просто успокоить самого себя. - Вопреки всеобщей вере, я не лгу. Я не нуждаюсь в этом. Мне нужен только ты. Ник, нужно чтобы ты сказал мне да. Я молчал, внутри с новой силой поднимались чувства, но уже не боль потери, а злость и ненависть. Окровавленные кровати, опустевшая детская, осиротевшие и ставшие ненужными вещи, разрушенное будущее, уничтоженное счастье. Не имеет значения, врет она или нет, выживу я или умру. - Да…, - твердо сказал я, взглянув в лицо Сары. Ослепительный свет затопил комнату, выжигая меня изнутри, и в этот момент я понял, что был обманут. Ночная гостья мне не соврала, но умолчала о том, что я подписал себе приговор и умру в любом случае. На этом моменте моя жизнь оборвалась.

* * *

- Нет! Нет!! НЕТ!!! – в ужасе закричал я, вскакивая на ноги. Одежда была насквозь мокрой, кроссовки хлюпали от воды. Я стоял посреди пустой улицы в каком-то городе, поднял голову, на лицо падали мелкие капли холодного дождя, вокруг нависали серые безликие высотки с пустыми окнами. - Ты обманул меня! – отчаянный крик взлетел к затянутому свинцовыми тучами небу, затерялся среди домов, ноги подкосились, и я рухнул в лужу без сил. Ник…Он снова пробрался в мои сны. Человек, который мне доверился, пусть и не верил до конца. Он предполагал, что умрет, но его жажда мщения была сильнее. Как и моя казалось уже давно. Я никогда не лгу, только не договариваю. Уткнувшись лбом в холодный асфальт, я без движения лежал, пытаясь вытравить из себя остатки этих мерзких человеческих чувств. Горечи и разочарования убитого мной невинного человека. - Я обманул тебя…