Французский прононс

Проснувшись, Крис долго смотрел в белый потолок. Смотрел совершенно бездумно, слегка прислушиваясь к шуму там, за окнами. Он уже лет пять вставал с постели усталым, словно не спал всю ночь. Да, впрочем, и о нормальном, полноценном сне он забыл уже давно. И вот теперь даже привык, что утром встает такой же разбитый, какой и ложился. Вроде бы ничего не болит, спать не хочется, а сил нет. Крис поворочался, повертел головой, но принять удобной позы так и не смог, а потому, кряхтя и вздыхая, сел на кровати. На кухне царил беспорядок, и кислые объедки на столе напоминали о позавчерашнем обеде. Зря он велел прислуге приходить только два раза в неделю. Крис поморщился, включил чайник, заглянул в него, выключил, налил воды и включил опять. Кофе не было, и он достал из ящика банку с чаем в пакетиках. Обессиленно опустился на стул. Эти утренние мелкие заботы внезапно утомили его. Крис с отвращением расчистил себе кусочек стола и поставил на него локти. Он медленными и равнодушными движениями ощупал свои щеки. Щетина уколола пальцы, но ведь он сегодня, кажется, никуда не идет. Значит, бриться не будет, значит, в зеркало смотреться тоже не будет. Не будет. Противно. Чайник зашумел и выключился. Крис встал и заглянул в холодильник. Вздохнул и взялся за бекон. Но вдруг почувствовал отвращение и убрал руку. Взял бутылку с молоком и поставил на стол. Включил телевизор, налил чай и сел спиной к экрану. Диктор что-то озабоченно рассказывал о ситуации в Египте, об экономическом кризисе, о погоде, а Крис шумно прихлёбывал чай, постепенно собираясь с мыслями. Работа в студии была уже закончена, все идеи переработаны, тур почти отрепетирован и даже испробован на мексиканцах — самой благодарной публике. Ничего себе получилось. Вот только с выходом что-то не так, надо что-то придумать. Мысли Криса постепенно вошли в рабочую колею. Он вспомнил о вчерашней идее, относительно аранжировки, довольно хрюкнул. Такие вот размышления всегда приводили Криса в хорошее настроение. Ему даже захотелось поесть, и он решил выйти в город, что бы покушать. Крис улыбнулся телевизору и пошел в ванную. С недавних пор Крис стал ненавидеть свое лицо. Он смотрел в зеркало только по необходимости, и все же раздражался. Его неимоверно бесили стариковские морщины, обвисшие губы, подбородок, неизбывные мешочки под глазами. Он сам себе напоминал злого паяца, мерзкого карикатурного персонажа. Крис поднял руку с электрической бритвой и оттянул кожу на щеке. Хорошее настроение покидало его так же быстро, как и пришло. Чем дольше он глядел на себя в зеркало, тем неприятнее ему делалось. Даже аппетит пропал. Крис решил побриться, раз уж начал, но на улицу не выходить. Когда он вычищал бритву, домофон зазвонил. Крис бросил ни в чем не повинную машинку в раковину и пошел в прихожую. Нажал кнопку. На экране появилось возмущенное лицо Виктории: — Чего копаешься?! Я уже почти ушла. Крис виновато проговорил: — Уже открыл. Проходи. Виктория впорхнула приятно пахнущая, свежая. Она энергичным движением клюнула Криса в щеку, а он забрал из ее рук объемистый пакет. — Да-а!.. — протянула она, войдя вслед за Крисом на кухню. — Чего да? — осведомился он. — Да. — Повторила Вики, и подхватила фартук. Через час они уже завтракали горячим омлетом, тостами и крепчайшим кофе. Крис держал в одной руке кусок хлеба, а в другой пульт от телевизора, нажимая на кнопку переключения каналов через равные промежутки времени. — Хорошо, — сыто протянул Крис. — Я гляжу ты не в духе сегодня. — Теперь уже нет. То есть теперь уже в духе. От тебя я всегда в духе. Вот. — Путано проговорил Крис и улыбнулся сестре. — Ну-ну. — Вики постучала пальцами по столу. — Чем займешься сегодня? Крис пожал плечами. — А ты слышал, ОМД новый сингл выпустили. Теперь интервью дают. Оба… — Вики, прошу тебя. Я не хочу о музыке сегодня. Нил меня и так забодал с этим туром. Весь мозг сгноил. Душу вытряс. — Крис недовольно поморщился. — Я так и думала. — Вики приятно улыбнулась и откинула волосы за спину. — Что думала? — Что это опять Нил тебе подсолил. То-то ты такой задиристый сегодня. — При чем тут Нил?! Чуть что, так сразу Нил. — Крис быстро заводился. — Что, у меня, кроме Нила и причин других быть не может. Уж кто-кто, а и ты туда же. Вики спокойно наблюдала это злобный припадок, Крис, меж тем, бросил пульт с размаху на стол и сунул в рот большой палец правой руки. — Что на этот раз? — Вики смотрела на него печально и выжидающе. — Ничего. То есть как всегда. Ме-ме-ме. Бла-бла-бла. Не пора ли открыть лицо. Ты такой симпатичный. И это при всех кто был в студии! А? Ну не сволочь ли? Вики подняла брови, но промолчала. — Как собаку травит-травит-травит! Как собаку. Я ему: «Довольно с нас и твоей неотразимой физиономии!» А он: «Что же ты стесняешься, такой красивый. Морщины мужчину всегда украшают. Как и седые волосы». Ну и всякие другие глупости. Ну не гад ли? Скажи, Вики. Крис искоса подозрительно поглядел на сестру, молча слушавшую его. — И только-то? — И только-то?! Ты говоришь «и только-то»! Такого бездушия я от тебя, Вики, не ожидал! Ты что, не слышишь, что я говорю? Твоего брата осмеяли, выставили дураком, а у тебя нашлось для него всего одно слово «и только-то»! Ты что, не видишь как мне тяжело? На что я теперь гожусь?! Старый, больной, уродливый. А? Глазки как у поросенка. А щеки? Ты посмотри на эти щеки! — Крис всплеснул руками, — И ты говоришь «и только-то»! Да я утром встать не могу по часу, валяюсь как после нокаута! У меня даже сейчас голова немножко болит. А морщины? Как у старика столетнего. Ты думаешь, все это шуточки? Вики прыснула в кулак и звонко расхохоталась. — Я не могу. А-ха-ха! Нашелся немощный старик! А-ха-ха! Ой, держите меня! Может, тебе костыли приволочь? Эх ты, ипохондрик. Да сотни мужиков в этом возрасте выглядят в разы хуже! А ты разнылся. Опять, что ли, укачивает? Крис повернулся к ней спиной и озадаченно поскреб лоб. — И потом, — продолжала Вики, — ты на меня посмотри… — Ты выглядишь идеально, — быстро проговорил Крис. — Это плоды ежедневных усилий, и потом, я же моложе тебя… — Вот, ты сама сказала, что я старик! Это не мои слова. Вики развела руками и сокрушенно покачала головой. — Ты уже составил мнение… Ты невозможен. Упертый как триста баранов. — Даже Тим выглядит лучше, никаких морщин. — О господи! Да ведь Тим чуть не вдвое толще тебя. Толстей, и будешь гладкий как пупсик! — Вики видно представила себе это, и прыснула в кулак. — Весело тебе… — Весело. Еще бы нет. С чего это ты заговорил о внешности? Разве заприметил кого? Давай, колись, братец! Крис пожал плечами. Этот вопрос внезапно поставил его в тупик. Нет, у него никого не было на примете. Никого. Если вдруг очень хотелось, то он предпочитал провести время с самим собой и теперь уже находил в этом невероятную прелесть. Он ведь любит сам себя — не так ли? И ни в ком не нуждается. Его сердце абсолютно спокойно. Ему никогда еще в жизни не было так хорошо и спокойно, как теперь, одному. Никто не настаивает на своем, не ломает его привычек, не заставляет ревновать и нервничать. Даже Нил. Уж Нил-то в последнюю очередь. И ему, Крису, плевать, что они делают там с Балом. Пусть делают что хотят. Пусть себе Нил хоть в кольцо скачет из-за этого пакистанца и сюсюкает с ним, сколько ему вздумается. С этим красивым Балом, с его пластмассовой улыбкой и лгущими фарфоровыми глазами. Он, Крис, даже будет рад, если Бал прищемит Нилу хвост. Давно пора поставить его на место! Крис покачал головой и прошептал: — Так стареть-то не хочется. Почему все любят только красивых людей? Только молодых и красивых? А? — Так ведь и ты, Крисси их любишь. Разве не так? — Я нет. Мне это не важно. Вики недоверчиво глядела на него, а Крис лепетал смущенно под ее пристальным взглядом: — То есть, я, да… Я мог бы, и мне не важно. Я буду. Всегда. Так. Виктория встала со стула, обошла Криса и обняла его за плечи, прижавшись щекой к его голове. — Ты ведь все еще любишь его? Ведь так? — Она ласково оглаживала его руки. — Еще чего! — Хрипло выкрикнул он, — Да хоть бы и так! Все равно! Хватит сюсюкать со мной! Мне плевать на Нила! Плевать на его прелести! Да! Да! Он мой друг, у меня немного есть людей ближе него… — Крис задергал плечами и зашаркал ногами так, что одна тапка отлетела в противоположный угол. — Но я его не хочу! Я знаю, если бы я только захотел, мы бы переспали сразу же. Да. Но я его не хочу. — Вон оно что. — Тихо произнесла Вики, отступая назад. — Оно то! — Крис помотал головой и бессильно потряс кулаками в воздухе. Вики этот жест отнюдь не урезонил, а, наоборот, вызвал приступ смеха. — Хватит. Хватит. Я поняла. Все. Хватит. — Она повела растопыренными пальцами перед своим лицом, словно хотела смахнуть улыбку. У нее это не вышло, и она выскочила из кухни. Впрочем, этот припадок злости ровно ничем не обернулся, а словно высушил всю ярость, гнездившуюся у Криса в душе. У него внезапно закололо в животе, и невесомые пузырьки смеха подкатили к губам. Такие приступы нервного очищающего хохота давно не посещали Кристфера, хотя раньше случались довольно часто. Ими заканчивалась каждая нервная ситуация, и после становилось легко-легко. Крис с удовольствием вспомнил это ощущение беспечности, и засмеялся еще веселее. Вики просунула голову в дверь, и удовлетворенно кивнула. — Вот так-то лучше. — Она вошла и села на свой стул. Крис досмеялся, немного успокоился и вытер губы рукавом кофты. — Представь себе, звонит мне Грег, и говорит, что Харри умер. Я обалдел. — Знаю. Говорят, с сердцем проблемы. — Он же младше меня! Мы же с ним в хоккей играли! Был такой крепкий парень. — Крис удрученно покачал головой. — Ты его не видел давно. Он располнел безбожно. — Нет, правда? Я его давненько не видел. — Да. Реально. Крис опять покачал головой с горечью. Жалко ему было всех тех, кто умирал, хотя своя личная, персональная смерть представлялась ему чем-то невероятным. Даже не так, он никогда не думал о ней, как дети не думают, о том, что умрут, или думают о том, что будут жить вечно. Своя смерть для него приравнивалась ко сну, нестрашному и даже немного любопытному. Он заснет и все. Гораздо страшнее была смерть близких и далеких людей. Тем более, что Крис не верил ни в рай, ни в ад, да и любую религию не находил достаточно логичной, чтобы примкнуть к ней. Люди умирают и превращаются в ничто. Скорее всего так, а потому смерть может принести боль от своей пустоутробной безнадежности. Ты теряешь людей навсегда. Безвозвратно. Окончательно. Вот именно это и ужасает. Даже этот Харри, с которым они не виделись чертову прорву лет… Они больше не имеют шансов встретиться. Крису стало грустно. — Очень жаль. Парень был хороший. Мне так казалось. Виктория пожала плечами. — Наверное. Они помолчали. — Крис, ты не хочешь куда-нибудь съездить? — Я? — Криса этот вопрос озадачил. — Да. Прогуляться куда-нибудь? — Нет. Ты, Вики, не могла бы побыть у меня просто так, без прогулок? — Могу. — А то скоро тур, будем видеться урывками, — ему захотелось оправдаться в своем бездействии. — Буду уставать. Злой сделаюсь. А теперь вот хорошо бы просто побыть вместе. Виктория улыбнулась. — К родителям не хочешь съездить? Крис отвел глаза. — Мама хотела сама приехать. До тура наверняка соберется, и в туре тоже обещала немного поприсутствовать. А ты не поедешь с нами? — Я еще не решила, на какие концерты поеду. Не знаю. Увидим. — Решай быстрее. — Капризно пробурчал Крис. — А-то как я тебе буду контрамарки выцарапывать? — За кулисой постою, чего мне горевать? Крису сделалось тепло и весело на сердце. С Вики всегда так. Лучший в мире человек. Ей можно сказать совершенно все. Даже больше чем маме. Мама — ангел, а потому далеко не все понимает. Вики же как будто часть его самого. Лучшая часть. — Спать захотелось. Посиди рядом. — Жалобным голосом поговорил Крис. — Хорошо. — Ласково ответила Вики. Крис свернулся клубочком под одеялом, а Вики устроилась у него в ногах, усевшись по-турецки. Они говорили обо всем понемногу, до тех пор, пока у Криса не начали слипаться глаза, а голос Вики в его ушах стал раздаваться, словно из-за стенки.