Духовные скрепы

В крупнейшем на Сикарусе храме, равном по размеру орбитальной станции среднего масштаба, шло богослужение. Темный Апостол, одетый в бесформенную рясу с капюшоном, заунывно читал литании из Книги Лоргара. Несущие Слово, кто в рясах, кто в доспехах, стояли нестройными рядами и внимали, в нужный момент напевая священные гимны. Пение заглушало доносящиеся из алтаря стоны приносимых в жертву рабов. Наверху, над огромной, ростом с титана, статуей Лоргара спали два демона, свернувшись в клубочек и спрятав голову под крыло. Дым от благовоний и кровавых свечей висел так плотно, что на него можно было повесить если не болтер, то лазган точно. Все шло как обычно. — Братья мои в истинной вере! — возгласил Темный Апостол. — Воззовем же к нашему благословенному Богами примарху Лоргару и помолимся за его скорейшее возвращение! Несущие Слово дружно затянули песнопение во славу святого демонического примарха, услышав которое любой нормальный примарх тут же впал бы в кому и не проснулся бы еще десять тысяч лет. Но Лоргар никогда не был нормальным примархом, и всем другим музыкальным темам предпочитал музыку варпа, которую в здравом уме и твердой памяти вообще лучше не слушать. По крайней мере, так написал в Кодексе Астартес Робаут Жиллиман. Несущие Слово Кодекса не читали и Жиллимана не уважали, а уважали исключительно своего примарха и его великую книгу. Все надеялись на возвращение Лоргара, но почему-то, увидев в глубине алтаря золотое свечение, с каждой минутой становившееся все ярче, никто не подумал о примархе, а все представили нечто ужасное. Темный Апостол выронил книгу, Несущие Слово потянулись к болтерам, а один из демонов высунул голову из-под крыла. Но тут же засунул ее обратно, убедившись, что паника была напрасна. Ибо из золотого свечения, напомнившего о ненавистном Императоре, соткался никто иной, как Лоргар, к которому все так отчаянно взывали. — Дети мои! — громко и радостно произнес примарх. — В то время, как я был отлучен от вас и пребывал в медитации, мне открылась великая истина! Чтобы нести свет великого учения Истинных Богов в просторы Вселенной, мы должны принести его во владения Хаоса, ибо братья наши разобщены и не видят величие Хаоса Неделимого, а только свои владения! Темный Апостол поначалу попытался спрятаться за колонной, ибо испугался, что примарх потребует с него отчет по уничтожению ложной веры за последние десять тысяч лет. Но примарх вроде ничего не требовал, а только что-то предлагал, поэтому Темный Апостол вышел из-за колонны и встал рядом, изображая статую самого себя. — Отправляйтесь же на другие планеты Ока Ужаса и принесите истинную веру нашим братьям в Хаосе Неделимом! Постройте там храмы, откройте им величие нашего учения и тогда все вместе мы наконец-то сокрушим веру в Труп на Троне и его самого! Глаза Лоргара горели таким воодушевлением, что все собравшиеся сразу поверили ему. А поскольку Несущие Слово привыкли выражать свои чувства молитвенным пением, то они и на этот раз запели, но песня звучала куда более весело и жизнерадостно, чем все то, что раньше можно было услышать в этом храме. Демон вторично высунул голову из-под крыла, огляделся, пнул когтистой лапой соседа и хрипло каркнул. Лоргар радостно улыбнулся ему в ответ. — Не огорчайтесь, если наши братья не сразу познают величие истинной веры! Путь к вере не бывает прямым и коротким, и не всегда просто отвергнуть свои интересы в угоду богам. Не гнушайтесь никакими средствами во имя великой цели! Помните, что святым словом и болтером можно достичь гораздо большего, чем просто святым словом! Космодесантники дружно закричали, поддерживая своего примарха, а кто-то от переполнявшего его восторга даже выстрелил вверх из болтера. Демоны захлопали крыльями и тоже прокричали что-то одобряющее. — Да разве же этих нечестивцев можно просветить? — пробормотал про себя Темный Апостол и полез в карман рясы за варп-склянкой. — Эреб! — заговорил он тихо, поднеся склянку к самому рту. — Я в главном храме, у нас тут явление Лоргара народу! Эреб! Где ты? Образ Первого Капеллана пропал из варп-склянки, едва появившись, и Темному Апостолу ничего не оставалось, кроме как продолжать притворяться статуей самого себя. Возражать примарху он не смел.