Духовные скрепы

Люций пропустил нападение на любимый концертный зал Мария Вайросеана, ибо в очередной раз искал Кхарна. Погибнуть от руки Кхарна было навязчивой идеей Люция, но пока что неосуществимой, ибо Кхарн этого не хотел. Череп Люция не был тем украшением, который обрадовал бы Кровавого Бога. Вместо Кхарна Люций наткнулся на Несущих Слово, которые убивать его не захотели, несмотря на весьма эмоциональные просьбы, а стали читать проповеди о единой вере. Погибнуть от скуки во время церковной службы не было приятной смертью, и тем более не гарантировало перерождения. Поэтому Люций героически переборол напавший на него сон, сбежал куда подальше и телепортировался на крейсер Детей Императора, болтавшийся в окрестностях их бывшей планеты. Там его ввели в курс последних событий, объяснив, что проповедники — это не досадный эпизод, а политика Несущих Слово, и даже в варпе нет от них спасения. — Они разломали мой любимый музыкальный инструмент! — рыдал Марий в объятиях двух демонеток. Демонетки, как могли, пытались его утешать, но ничто не может утешить слаанешита, желающего красиво пострадать. — Они завешали все жуткими иконами и заставили книжками без картинок! — вторил ему Юлий. В отличие от Мария, утешение он нашел и без демонеток — рисовал очередную иллюстрацию к пятьсот двенадцатому тому Книги Лоргара. Иллюстрация представляла собой компанию разномастных демонов, наколотых на огромную канцелярскую скрепку, что должно было символизировать «духовные скрепы», так часто упоминаемые в книге и проповедях. Люций оглядел зал, служивший убежищем Детям Императора. Его еще не успели украсить достаточным количеством картин, колонн и скульптур, поэтому зал выглядел бедно. В углу громоздилось несколько труб, спасенных нойзмаринами из превращенного в храм концертного зала. Трубы требовали починки и издавать звуки не могли. — И вы ничего не делаете? — строго спросил Люций. — Мы страдаем! — ответил Марий сквозь рыдания. Ни один слаанешит не мог не согласиться с тем, что страдать — дело несомненно важное и нужное, но еще более важным и нужным, по мнению Люция, было заставить страдать того, кто слаанешита на страдания обрек. — Никто не должен страдать в одиночку! — провозгласил Люций. — Может, позвать Фабия? — предложил Юлий. — Он их усовершенствует и выбьет желание нести свою веру кому не попадя! Люций и Марий переглянулись. Во взглядах обоих промелькнула паника. — Не надо Фабия, — решительно сказал Люций. — Он начнет с нас, а я и так уже совершенен до предела. Мы пойдем другим путем. Они превратили наш концертный зал в храм, а мы превратим их храм в концертный зал! В главном храме Сикаруса, как всегда, шла служба. Все осталось на своих местах, за исключением того, что поверх надписей с изречениями Лоргара на стене красовался плакат: «Мойте руки перед жертвоприношением!». Плакат помогал мало — культисты продолжали заражаться и умирать, и мало того — многие рабы до жертвоприношения не доживали. Приносить в жертву Хаосу Неделимому больных чумой или чем похуже было неуважением к остальным трем богам Хаоса. Но пока что культистов хватало, рабов тоже, и оставалась надежда на новый Черный Крестовый Поход, который принесет пополнение человеческого материала. Так что Несущие Слово по-прежнему прославляли Лоргара и молились всем богам Хаоса, не называя никого поименно. Наверху дремали демоны, периодически почесываясь и отпихивая когтистыми лапами нургликов, пытавшихся залезть к ним под крыло. Все шло, как обычно. Внезапно главная дверь, высотой в полтора десятка космодесантников, взорвалась с адским грохотом, но еще громче прозвучал аккорд музыкального инструмента Мария. Остальные нойзмарины подхватили его, и звуки понеслись по храму, сшибая иконы со стен, взрывая головы культистам и роняя Несущих Слово на пол. На достигнутом нойзмарины, возглавляемые Марием и Люцием, не остановились, они прошествовали до алтаря, опрокинули кафедру вместе с капелланом и заиграли торжественную музыку. Торжественную для слаанешитов, конечно, остальные считали ее бессмысленной какофонией. Под громыхание чудовищных музыкальных инструментов Люций запел: Слаанеш, Лоргара поимей! Пусть он от нас отстанет скорей! Демоны подняли головы и что-то проверещали. Темный Апостол схватился за свой крозиус, но замахнуться не успел — возникшая из ниоткуда демонетка схватилась за древко, сопроводив свое движение комментарием, как именно можно применить этот крозиус, от чего рука Темного Апостола разжалась и он, покраснев, как демон Кхорна, спрятался за колонну. Люций продолжал петь: Ходит повсюду с постной рожей, Только молитвы читать и может, Сам не живет и другим не дает Этот напыщенный идиот. Демон, сидевший на самом верху колонны, взмахнул крыльями и только собрался взлететь, как оказавшаяся рядом демонетка обхватила его за шею и что-то страстно прошептала. Другая взгромоздилась на спину его приятелю и ласково почесала за ухом. После чего компания улетела в неизвестном направлении, и более Несущие Слово их не видели. Юлий, воспользовавшись переполохом, подошел к стене, ограждавшей алтарь от основного помещения храма, и принялся переделывать иконы на свой вкус. С собой он захватил ведро с краской, от которой воняло не меньше, чем от нургликов, причем каким-то образом он умудрялся из одного ведра получать разные оттенки цвета. Привлеченные запахом нурглики были отловлены и тоже пущены в ход, гамма красок стала еще разнообразнее. Когда на сигнал тревоги прибежали Эреб и Кор Фаэрон, храм было не узнать. Несущие Слово куда-то подевались, от культистов остались пятна крови и обрывки ткани, святые надписи на стенах совершенно исчезли под непристойными картинами, а демонетки кружились в танце под неудержимую музыку нойзмаринов. Но больше всего потрясло Эреба то, что проклятые нурглики, доставшие всех Несущих Слово, к слаанешитам относились весьма дружелюбно, водили хоровод вокруг демонеток и даже пытались подпевать. — Вон отсюда! — закричал Эреб, воздев крозиус. Нойзмарины ответили таким мощным аккордом, что рука Эреба дрогнула и демонетки тут же отобрали у него крозиус. — А он хорошенький! — проворковала одна демонетка. — Если снять с него доспех, — подхватила другая. — И стереть все надписи с лица, — закончила третья. Этого Эреб выдержать уже не мог. Издав нечленораздельный вопль, он схватил за руку Кор Фаэрона и телепортировался вместе с ним обратно в Зал Совета.