Продавец невинности

Очередной рабочий день. Под летним, палящем солнцем, лишенная всяческой защиты в виде теней или облаков, расположена моя палатка. Палатка торговца. В соседних палатках, как не сложно догадаться, тоже сидят торговцы. Торгуют они всяким разным, кто Счастьем, кто Верой, кто Надеждой. Любовью не торгует никто, слишком низкий спрос на. Что до меня, я продаю Невинность. Плату, опять же, каждый взимает свою. Некоторые, как ни прозаично, деньгами, пара индивидов берет за свои услуги, ни много ни мало, бессмертные души своих клиентов. Продавец Скупости, вопреки всему, раздает свой товар даром. Был тут один, эмоциями мзду взимал. Свернулся быстро, от переполнения оными. Что до меня, я в качестве оплаты прошу рассказать историю. Историю не абы какую, а о потере Невинности, коль скоро в моей юрисдикции ее возврат. Воспользоваться моими услугами теоретически может каждый, однако далеко не каждый при этом в состоянии рассказать историю, которую я оценю. К слову, не спрашивайте, на что я живу. Вам достаточно будет знать, что есть на что. Зачем я этим занимаюсь, говорите? Вот такое у меня нетривиальное хобби. ...Солнце еще даже не в зените, а у меня уже первый посетитель. Девочка (девушка?) лет шестнадцати-двадцати, худенькая, с ухоженными, вьющимися волосами, волной ниспадающие на ее плечики. Смешная песья мордашка, близко посаженные глаза. Одета, по нынешним меркам, кротко, и в то же время несколько безвкусно - ядовито-зеленая юбка ниже колен, и бежевая мешковатая кофточка, скрывающая отсутствие груди/выпирающий животик, в зависимости от носителя. Стоит. Смотрит на вывеску. Изучает прайс-лист (да, я тоже люблю пошутить). Поднимает на меня свои карие, в обрамлении щедро смазанных тушью ресниц, глаза. Спрашивает, действительно ли я верну ей невинность всего лишь за рассказ. Я понимающе усмехаюсь - это второй по популярности вопрос, который мне задают. Топовое же место в рейтинге вопросов занимает "Вы правда можете это сделать?!" Однако, клиент она новый, поэтому мне приходится отвлечься от чтения местной газетенки, и просветить ее на этот счет. "Верно", говорю я, "в том случае, если твой рассказ придется мне по душе. Если это тебя устраивает, проходи внутрь, я организую нам чай." Пока я говорю, она закусывает нижнюю губу, оглядывается по сторонам. Начинает отстукивать ногой нехитрый ритм. Обдумывает. Останавливает свой взгляд на моей вывеске. Резко кивает. Решилась. Я отхожу в сторону, освобождая ей проход. Вешаю поверх вывести табличку "Currently working with client", опускаю тюль, прохожу вглубь палатки сам. Выдвигаю для нее стул, приглашаю присесть. Сам ставлю на край стола походную спиртовую горелку, вешаю над ней котелок. Жестом показываю ей, что она может начать рассказ, когда захочет. Несколько минут она собирается с мыслями. Изучает глазами обстановку. Будто тут есть, на что смотреть. Наконец, она начинает: "Мы познакомились через интернет. Увлекались одним фендомом... Что такое фендом? Как бы объяснить... это художественная база, вокруг которой образуются сообщества по интересам. Так вот, мы вели сетевые дневники, я добавила его в друзья. Через некоторое время, он меня тоже. Потом позвал на ролевую игру по этому самому фендому. Мы играли роли влюбленных. Если говорить откровенно, по сценарию должна была быть влюблена только моя героиня. Теперь я понимаю, что именно так оно все и было. Влюбленная дурочка... Долгое время я не хотела признавать, что любовь вролевая переросла в любовь настоящую. Смеялась над ней. Отшучивалась. Боялась открыться. А потом я приехала к нему в гости. И узнала, что он на самом деле она. Было много слез. Было грустно и обидно, я чувствовала себя преданной, высмеянной и растоптанной. А она обнимала меня крепко-крепко, и шептала на ухо слова утешения. И я решила, будь что будет. Я плохо помню сам процесс, настолько была переполнена противоречивыми эмоциями. Сейчас в памяти всплывают только боль в шее от множества засосов, зудение в причинном месте, болезненная реакция на прикосновения в сосках. Потом был год абсолютного счастья. Я стабильно приезжала к ней раз в два месяца, и мы предавались плотским утехам день и ночь." Пока она говорила, я заваривал чай, и теперь пододвинул к ней чашечку, не прерывая ход рассказа. Она чуть улыбнулась мне уголками губ, сделала пару глотков, и продолжила: "А потом она нашла себе другую. Совсем еще ребенка, но умную, талантливую, и куда более красивую чем я. Я пыталась ее удержать, как могла - одаривала подарками, выслушивала ее, когда ей это было нужно, всегда подбадривала. Старалась убедить в своей незаменимости. Но в конечном итоге меня все равно выставили на порог." На этом месте она всхлипнула, и спросила, может ли она не продолжать. Я посмотрел на нее как можно более доброжелательно, и ответил, что ее рассказ окончен. Она поблагодарила меня, и залпом осушила свою чашку. Я же передал ей пастилку с причудливым узором розового цвета. "Что это?", спросила она. "Невинность", ответил ей я, "молодец, заслужила."