Порок

Я успела выскочить из комнаты за секунду до того, как наша тайна была бы узнана. Сердце колотилось в висках, отчего голова слегка кружилась, когда я выбегала из дома через заднюю дверь. Вбежав в свою комнату, я рухнула на кровать и пошло провела языком по губам, которые ещё хранили вкус госпожи. Мне нравилось проводить по ним пальцами, вспоминая её прикосновения. Но в следующую секунду я засмеялась и, схватив лежащую на кровати подушку, закружилась с ней вальсе. Впервые за всё время, проведённое в этом доме, я чувствовала себя по-настоящему легко. Казалось, что этот поцелуй поменял всё кругом. Я больше ощущала не праздную похоть госпожи, а её внимание и заботу. Я впервые почувствовала, что по-настоящему нравлюсь ей. Я почувствовала себя желанной. - Адель? – мама постучала в комнату, и я со скоростью пули села за стол и схватила учебник. Женщина зашла в комнату и посмотрела на меня. Не в силах выдержать её взгляда я опустила глаза в книгу и затаила дыхание. Я отчаянно старалась не покраснеть ещё больше и не выдать этим свой секрет. – Как прошёл обед? – спросила она. - Всё хорошо, мам, - стараясь показать равнодушие, я пожала плечами. – Я подала миссис Эльеноре еду и вернулась сюда, чтобы сделать уроки. Мама ещё несколько минут внимательно рассматривала меня, от чего я втянула голову в плечи. На какую-то долю секунды мне показалось, что она поняла всё по моим пылающим щекам, по моему изменившемуся взгляду. Но я не могла нарушить эту немую паузу. - Хорошо, занимайся, - наконец сказала она и вышла. Я облегчённо выдохнула, чувствую улыбку на своих губах. Я вкусила плод запретной свободы. *** Следующие недели проходили как в бреду. Мне нравились взгляды госпожи и её прикосновения украдкой. Мне нравилось дразнить Эльенору, пошло облизывая губы и посылая воздушные поцелуи в тот момент, когда рядом были родители, и она не могла ко мне прикоснуться. И нравилось то, что стоило нам остаться наедине, как госпожа прижимала меня к стене. Мне нравилось целовать её, прижимаясь всем телом, и чувствовать, как намокают трусики. Но всё же я не хотела спешить. Я вновь и вновь просила её остановиться, стоило ловким пальчикам проникнуть под мою одежду. И Эльенора, ведомая своим обещанием, опускала руки. И ещё мне нравилось медленно, словно хрупкую хрустальную шкатулку, открывать для себя другую Эльенору. Не ту горящую праздной похотью и властную женщину, какой я видела её в спальне. Но ту - страстную и сгорающую от желания, но находящую в себе силы сдержаться, лишь бы не оттолкнуть меня. И пусть я сходила с ума от её шепота и просьб оказаться в объятиях, пусть моё тело горело, но я никак не решалась сделать этот шаг. Страхи, что стоит нам остаться наедине, и Эльенора вновь изменится, не уходили. Я так хотела научиться доверять ей, хоть и понимала, что её терпению скоро придёт конец. *** Но сегодня что-то изменилось. Эльенора больше не смотрела на меня и не пыталась прикоснуться, что бы я ни делала. Её холодность злила и обижала меня, поэтому я расстёгивала всё больше пуговиц на блузке и подгибала юбку, чтобы она казалась короче. Присутствие родителей в доме ставило рамки на моё бесстыжее поведение, но и позволяло чувствовать себя в безопасности. Я знала, что при них Эльенора не сможет наброситься на меня. Поэтому я, помогая матери подавать ужин, подошла к госпоже почти вплотную. Поэтому словно украдкой коснулась её ладони, подавая наш тайный знак, означающий, что хочу остаться наедине. И меня вновь разозлило то, что Эльенора не улыбнулась и не склонила голову в знак согласия, как делала это обычно. Я знала, что должна на что-то решиться сейчас или будет уже поздно. Я знала, чего хочет госпожа, поэтому, сказав матери о том, что собираюсь делать уборку, пошла в чулан. Мне всё ещё было страшно от осознания того, что я собираюсь сделать, но атмосфера вседозволенности, царившая кругом, кружила голову похлеще вина. Поэтому, оставшись наедине с собой в маленьком помещении, я расстегнула ещё несколько пуговиц на блузке и стянула трусики. Расправив волосы, я улыбнулась своему отражению в зеркале. В этот момент мне так нравилось казаться порочной. Но к моему величайшему сожалению, я не обнаружила Эльеноры ни в гостиной второго этажа, ни даже в спальне. Я спустилась на первый этаж и начала искать её там, но с каждой новой комнатой моя решимость падала. Наконец, войдя в гостиную, где был наш первый поцелуй, я увидела Эльенору. Госпожа сидела на диване, напротив горящего камина и читала газету. Я залюбовалась её красивым лицом, освещённом бликами огня, и её строгим станом, затянутым в закрытое кремовое платье. Но Эльенора не подняла на меня взгляда, всё так же увлечённо перелистывая страницы, хоть и поняла, что я вошла. Неожиданно стало так страшно, что своей робостью я оттолкнула госпожу. И сейчас она, разочарованная, ответит мне холодным отказом. - Миссис Эльенора, можно сделать уборку? – громко спросила я. - Да, - холодно ответила она, не поднимая головы. Но вместо обещанного, я плотно прикрыла дверь и, отложив рабочие принадлежности, подошла к женщине. - Госпожа, что между нами происходит? – не сдержавшись, спросила я. - Значит, ты зовёшь меня госпожой? – усмехнулась Элеонора и подняла глаза. Я стояла, не двигаясь, пока её взгляд, скользил по моему телу. Казалось, от её серых глаз, которые горели ярче пламени, не ускользнула ни одна мельчайшая деталь - ни мои дрожащее от волнения руки, ни алеющие щёки, ни проглядывающее из выреза блузки бельё. Но вдоволь насмотревшись, госпожа лишь закинула ногу на ногу и снова открыла газету. - Ну что происходит? – протянула я, точно обиженный ребёнок. - Девочка моя, - после небольшой паузы ответила она. – Ты просила дать тебе время – я дала тебе достаточно. Так ответь мне – чего хочешь ты сама? Я не намерена играть с тобой в куклы и дальше. От обиды я закусила губу. Да, я запуталась в том, чего хочу, но это не повод разговаривать со мной как с несмышлёным ребёнком. Убедившись в правильности своего решения, я подошла к Эльеноре ещё ближе. Я уже было открыла рот, чтобы сказать заранее заготовленную фразу, как вздрогнула, услышав громыхание кастрюль на кухне. Сердце забилось в бешеном ритме. Значит, мама через две комнаты и в любой момент может нас застукать. Но вместо ожидаемого страха, по телу разлилось липкое возбуждение. Я вновь всей кожей ощутила то чувство запретного, что присутствовала во время нашего поцелуя. - На мне нет трусиков, - к удивлению, мой голос даже не дрожал. Эльенора вновь подняла на меня пылающие глаза и томяще медленно, словно в замедленной съёмке, сложила газету. Похоже, она даже сейчас давала мне время подумать. Но под взглядом этих глаз, я стояла вся мокрая и была не намерена менять своего решения. Поэтому, как только госпожа отложила её и откинулась на спинку дивана, я сама забралась к ней на колени. Страх и ощущение неправильности происходящего покинули меня, когда я прикоснулась ладонями к её лицу. Я знала, что поступаю правильно, когда сама потянулась к губам госпожи. Мне так нравилось касаться нежной кожи и нравилось томяще медленно целовать её. Но ещё больше мне понравилось, когда госпожа прижала меня к себе и властно ответила на поцелуй. Мне нравилось, когда её рука проникла меж раскрытых бёдер и умело ласкала меня. Мне нравилось двигаться в такт её тонким пальчикам и ловить её губы, пытаясь хоть как-то заглушить сладострастные стоны. Я старалась держать глаза открытыми, боясь упустить часть её страстного взгляда, что был обращён на меня. Но и это безумие подошло к концу, когда по моему телу разлилось горячее наслаждение, и я обмякла в нежных руках Эльеноры. Глаза сами собой закрылись, и я могла лишь ловить ртом воздух, доверительно прижимаясь к госпоже. - Малышка моя, ты так прелестна, - прошептала Эльенора мне на ушко. – Но мне мало и этого. Я хочу тебя всю полностью, без остатка. - Я приду, - ответила я, посмотрев в её глаза, – сегодня же ночью. Но только не в Вашу спальню. Я приду сюда, в эту комнату, что стала нашим святилищем. В последний раз, припав к её губам, я, пошатываясь, встала и пошла, чтобы привести себя в порядок. Для родителей я должна было оставаться примерной и правильной дочерью.