Порок

Я расчёсывала волосы, стоя перед большим зеркалом в своей комнате и думая о том, сколько всего изменилось за прошедшие полтора года, как я изменилась. Я выросла и стала смотреть на многие вещи по-другому. Всё, что так привлекало в Эльеноре раньше – её таинственность и мрачная холодность - теперь утратило для меня яркие краски. Сейчас же я страстно желала называть Эльенору «своей женой», но, как и прежде, называла «Госпожой». Я поняла, что слишком многое положила на жертвенный алтарь моей любви. Я поняла, что поступила в корне неправильно, оттолкнув от себя родителей и лучшую подругу. Сделав это, я стала слишком зависима от Госпожи, от её настроения и взгляда. Ведь кроме Эльеноры у меня никого не осталось. И даже её, кажется, не было. Пусть я, как и прежде, жила в поместье Саливанов, пусть я видела Эльенору каждый день, но всё равно чувствовала, как по капельке, по маленькому шажку любимая отдаляется всё дальше и дальше от меня. Я не находила этому причин. Ведь всё это время так старалась стать для неё хорошей женой. Раз в неделю я ездила на рынок и сама покупала белые лилии, что так любила Госпожа. Напевая старинные песни, я делала из них причудливые букеты, расставляя их по всему дому, так стараясь доставить любимой радость. Почти не пользуясь помощью слуг, я занималась садом, стараясь, чтобы на клумбах всегда были красивые цветы. Я играла на скрипке, подхватывая аккорды, что играла Госпожа на рояле, желая увидеть её улыбку. Я изо всех сил старалась сделать Эльенору счастливой, но всё чаще замечала в её глазах лишь беспробудную тоску. Я вновь и вновь плакала, когда Эльенора уходила на фабрику мужа, лишь бы не проводить время со мной. Я замечала, что в душе любимой происходит что-то, но Эльенора молчала, оставляя мне самые худущие из предположений. Из-за этого иногда мне казалось, что будет легче, если я уеду из этого дома и постараюсь начать новую жизнь. Но так же я понимала, что не смогла бы выжить вдали от моей Госпожи, ведь я продолжала любить её так же сильно, как и в тот день, когда отдалась впервые на волю её рук и губ. Сомнения и вынужденное одиночество продолжали убивать меня. От этого всё чаще в голову лезли чёрные мысли. Действительно ли я сама отказалась ото всех или это тоже было решением Госпожи? Но я как могла старалась гнать от себя все печали и улыбаться. Но сегодня мне вновь было грустно, ведь именно сегодня день моего совершеннолетия. И сегодня по этому поводу будет устроена шикарная вечеринка, на которую кроме Эльеноры никто не придёт. Я расправила волосы и еще раз взглянула на своё отражение в зеркале. Я улыбнулась, ведь сейчас, в этом красном платье, я выглядела не менее строгой, чем Эльенора. Я достигла идеала, к которому стремилась. Я стала такой же, как Госпожа. Я вышла из комнаты и направилась в столовую, где меня ждали пышный праздничный стол и моя возлюбленная. - Ты – прекрасна, - Эльенора подняла голову, услышав мои шаги. А после на губах Госпожи расцвела такая искренняя улыбка, что я вновь ощутила себя самой счастливой на земле девчонкой. Склонив голову в знак приветствия, я подошла к женщине и целомудренно коснулась губами её щеки. И пусть мне хотелось поцеловать её по-настоящему, но я так боялась спугнуть улыбку, которую она дарила мне столь редко в последнее время. - Теперь ты совсем взрослая, - продолжила любимая. – И я хотела бы сделать тебе ценный подарок. Эльенора открыла бархатную коробочку и достала оттуда сверкающее алмазное колье. Оно было столь прекрасно, сияя в свете многочисленных ламп, но это совсем не тот ценный подарок, что мне хотелось. Больше всего на свете я желала узнать, почему любимая смотрит с задумчивым видом на рассветы по утрам, почему из её глаз капают слёзы, стоит лишь мне сыграть одну мелодию на скрипке. Хотелось узнать всё то, что приносит ей такую сильную боль. Но, не желая расстраивать Госпожу, я сладко улыбнулась и позволила ей надеть мне на шею украшение. Но лишь стоило мне опуститься на место, как в комнате погас весь свет, и слуги внесли огромный торт, украшенный восемнадцатью свечами. Я радостно улыбалась, пытаясь задуть их под смех и наставления Госпожи. А после мы вкушали приготовленные яства при свете свечей и, как в былые времена, разговаривали обо всём и ни о чём. Я улыбалась счастливо, как и ранее, наслаждаясь нашим уединением и пленительной атмосферой. *** - Госпожа, Вы обещали мне ещё один подарок, - сказала я, когда с ужином было покончено. Эльенора удивлённо подняла бровь, а я закусила губу, очень боясь, что она забыла. - Я помню, малышка, - измучив меня ожиданием, вновь улыбнулась она. – Я обещала сделать тебя женщиной. Я закрыла лицо ладонями от смущения и переполняющего счастья. Я поняла, что лишь зря накручивала себя, боясь, что Госпожа забыла об этом. И сегодня ночью я желала, наконец, принадлежать Эльеноре полностью, отдаться ей целиком и без остатка. Чтобы после назвать её своею. - Пойдём, - приблизившись ко мне, женщина сжала ладонью мои пальцы и повела куда-то. Я ахнула, так как пришли мы в ту самую гостиную, где впервые сплелись воедино. Здесь я впервые осознала, как сильно Эльенора нужна мне. И все эти годы я втайне жалела, что мы проводили свои ночи в спальне, а не здесь. И ещё большим подарком для меня стали шкуры, что ещё хранили запах первого наслаждения, что испытала неумелая девочка. - Сними одежду и ложись, я кое-что подготовила для тебя, - велела Эльенора, облизывая красные от вина губы. От предвкушения внутри всё задрожало, и я нетерпеливо скинула одежду. Я знала, что, несмотря на внешнюю сдержанность, Госпожа была страстной и весьма изобретательной на ласки. Поэтому стоило мне почувствовать себя одинокой и разбитой, как Эльенора звала меня в свою постель, желая доказать, что я нужна ей. - Закрой глаза и вытяни руки вверх, - отдала следующий приказ женщина, стоило мне опуститься на шкуры. Я вытянула руки, но закрывать глаза и не узнать, что она готовит, было выше моим сил. Поэтому я лежала, наблюдая, как Госпожа достаёт пару атласных лент и небольшую коробочку. - До чего ты непослушная, Адель, - нахмурилась Эльенора, легко целуя меня. – Закрой глаза, как я тебя просила. Я с неохотой повиновалась её желанию и на глаза мне тут же легла одна из лент. Сделав повязку, Госпожа связала мои запястья второй лентой и прикрепила к ножке стола. Лишённая зрения, я прислушивалась к частому дыханию моей возлюбленной и шуршанию её одежды. - Ты прекрасна, моя Адель, - повторила Госпожа, едва касаясь пальчиками моей груди. В темноте ощущения казались в сто раз ярче, поэтому из груди вырвался пошлый стон. - Такая нетерпеливая, - усмехнулась Госпожа, когда я выгнула спину навстречу её ласкам. – Моя. От её ласковых слов, не менее чем от прикосновений, по телу разливался огонь желания, и я вновь застонала, когда её горячие губы коснулись моего соска. Но в следующую секунду я вскрикнула от неожиданности, когда того же места коснулась что-то холодное. - Что это? – не в силах гадать спросила я, вертя по сторонам незрячей головой. Так и не услышав ответа, я ощутила, как этот холодный предмет медленно скользит по животу. Но необычные ощущения тут же были скрашены горячим языком Госпожи, который неустанно двигался следом. Ещё один стон, и между бёдер стало так жарко и мокро, что я почти желала прикосновения холода там. - Ну, пожалуйста, скажите, что это? – продолжала умолять я, пытаясь по дыханию любимой ощутить, где она коснётся меня. - Мороженое, - сжалившись надо мной, Эльенора провела по моим пересохшим губам холодной сладкой палочкой. Щеки вспыхнули от предположений о том, для чего Эльенора выбрала мороженное именно такой формы. - Госпожа, Вы же не собираетесь… - попыталась я задать вопрос, но мороженое вновь коснулось разгорячённой кожи. Не в силах выдержать сладкую пытку, я металась по импровизированной постели, пытаясь освободиться от пут, но любимая была неумолима. Ей нравилось играть с моим телом связанным и беспомощным, показывая свою власть. Эльенора затаивала дыхание, отчаянно стараясь не выдать себя, давая мне почувствовать всю гамму желания. Я выстанывала её имя, умоляя о продолжении, и раздвигала ноги. Я чувствовала, как Госпожа улыбается, довольная моей покорностью, и вскоре мороженное коснулось горячего бугорка меж моих раскрытых бедёр. Мой стон сменился почти криком, когда место мороженого заняли горячие губы любимой. - Кончи для меня, пожалуйста, - прошептала Госпожа мне в самое ухо, прикусывая чувствительную мочку и вновь прижимая мороженное к лону. Точно повинуясь её желанию, тело задрожало, и я вновь испытала сильное наслаждение, которое так любила. Мышцы разом расслабились, и мне показалось, что я лежу не на шкурах, а плыву в небе на мягких облаках. - Ещё не всё, - прошептала Эльенора и отдала мне следующий приказ. – Согни ноги в коленях. Несмотря на стойкое желание не шевелиться более, я повиновалась и тут же почувствовала, как ловкий язычок госпожи входит внутрь меня. И в следующую секунду я забыла о столь желанном минуту назад отдыхе и молила лишь об одном, чтобы она не останавливалась. Второй раз Госпожа не была намерена мучить меня столь длительным ожиданием, поэтому почти сразу моего входа осторожно коснулось мороженное. Я вскрикнула, когда любимая стала дразнить меня импровизированной игрушкой, вновь давая так мало и так много. Я выгнулась дугой, когда холодная палочка оказалась внутри меня. - Готова? – спросила женщина. Не в силах ответить я кивнула, и предмет вошёл в меня намного глубже, чем было ранее. Я вновь вскрикнула, ощущая, как плева рвётся внутри меня. Эльенора оставила палочку в покое, не желая причинять мне боли, переместив свои ласки на клитор. Через пару минут я совсем забыла о неприятных ощущениях, выбиваясь навстречу губам милой и шепча её имя. - Ты умница, Адель, - повторила Эльенора и, вытащив из меня почти растаявшее мороженное, заменила его своими пальчиками. – Теперь ты женщина. Моя женщина. Я задрожала в её руках, ощущая вторую волну липкого возбуждения. Но на сей раз, когда с глаз упала повязка, и мои руки вновь стали свободными, я не хотела лежать без движения. Я потянулась к Эльеноре, желая целовать её и доставить ей такое же наслаждение, что она доставила мне. Я схватила из коробочки, которая оказалась переносным холодильником ещё одно мороженое и оказалась сверху любимой. В эту ночь я впервые оставила на плече Эльеноры след от моих зубов. Я так хотела, чтобы на ней осталась хоть одна моя метка.