Не сломаться

Если бы не требование эра Августа, Дик ни за что в жизни не пошел бы в Лаик через Кривой переулок. Более-менее знавшие столицу унары не раз упоминали эти места и говорили, что там опасно ходить одному даже среди бела дня. Но эр Август очень боялся, что юношу увидят у парадного входа его дома, и "ради общего блага" велел приходить и уходить только через черный ход и только улицами, которых дворяне обычно избегают. В первый раз Ричард так и поступил: оставил лошадь в трактире, прошмыгнул переулками к черному ходу, и всё обошлось, хотя страху натерпелся. Но всякое везение заканчивается как раз тогда, когда оно нужнее всего. - Вот он, кансильерский гаденыш! Услышав незнакомый хриплый голос за спиной, юноша метнулся в сторону, но поздно. Свист, как от брошенного камня - и перед глазами всё потемнело. Он пришел в себя в подвале, во всяком случае, так можно было предположить, судя по запаху гнили и почти полному отсутствию света. Окон не было, в углу мерцало что-то тусклое, и из-за этого очертания людей казались неестественно широкими, огромными, угрожающими. По телу пробежала дрожь, и Дик понял, что кто-то успел снять с него одежду. - Шевелится, сука. - Как-то вяло. - Ничего, сейчас расшевелим. - Не понял, зачем оно всё тебе надо? - Да нахуй тебе понимать, Корявый. У меня свои счеты с этим дриксенским гусем и его друзьями. А ты не вникай. Скажи спасибо, что я разрешу тебе выебать такого молоденького мальчика. Дик дернулся, но крепкие руки подхватили его и швырнули на грубые доски, наверное стол или козлы вроде тех, на которых стоят работники, когда красят или белят стены и потолки. - Попробуй только повыеживаться, бляденок. Яйца отрежу. - Вы не посмеете! Я не какой-нибудь... я дворянин! - Ты мерзкий бляденок, шастающий к вонючему старому пидору, который не отвечает за свой базар. За это и получишь. И этот мудила тоже свое получит, рано или поздно. - Но я не... - Хватит выдрючиваться. Скелет, заткни ему пасть. Костлявые пальцы сжали нос юноши. Дик открыл рот, и тут же насильник с размаху засадил ему в горло член. - Соси, сука. И глотай. Дик закричал. - Сколько раз тебе повторять, уебище, будешь рыпаться - хуже будет. Рявкнув это, другой ублюдок вошел в него сзади. От разрывающей, невыносимой боли юноша извивался, хрипел, но от этого становилось только хуже. Его били и насиловали, насиловали и били. Сколько подонков было, он даже не понял: всё сливалось в одну массу, толкающую его туда-сюда, вбивающуюся в тело. Желудок сжимался комом, несколько раз Дика рвало, но ублюдков это не останавливало. Дик потерял сознание. Ему в лицо плеснули воды - и всё продолжилось. Казалось, это никогда не закончится. Наконец его пинком столкнули с досок на пол и швырнули ему куртку и штаны. - Одевайся, блядь. После нескольких безуспешных попыток юноша поднялся. Всё тело невыносимо болело. Что-то липкое и противное стягивало кожу на бедрах. И лицо, и тело были измазаны клейкой, мерзкой жидкостью. От каждого движения, казалось, можно было потерять сознание. Но намного страшнее боли мучил стыд. Как в таком состоянии вернуться в Лаик?! Это же позор! Не вернуться - а куда идти?! К Штанцлеру или к кузену еще надо как-то добраться, да и примут ли они его таким - грязным, опозоренным, обесчещенным - большой вопрос. Отчаянно хотелось провалиться в небытие, исчезнуть... Дрожащими руками он напялил на себя одежду. - А теперь вали отсюда. И только попробуй кому-нибудь вякнуть. Последнее предупреждение было лишним: вряд ли он отважился бы кому-либо такое рассказать. Дверь открылась, его вытолкали на залитую помоями лестницу, щелкнул замок. Значит, это был подвал. Лестница вела куда-то вверх. Дик поднялся. От каждого шага будто переворачивалось всё внутри. Только бы не упасть, только бы не потерять сознание... Он всхлипывал, забыв о том, что плакать недостойно мужчины. Никогда еще он не чувствовал такого одиночества и такой безысходности. Лестница заканчивалась широкой площадкой. В глаза ударил яркий свет, а шум и крики оглушали: - Давай! Бей! Так его, так его! Вали! В морду! Закатные твари... Это был один из паршивейших притонов - забегаловка, в которой проводились кулачные бои. Навозники часто посещали такие заведения - кто заключать пари на борцов, а находились и такие безбашенные, которые и сами дрались, не столько из-за ставок, сколько показать свою удаль и выпустить пар. Дик надеялся, что сможет выбраться из этого логова незаметно, раз уж все поглощены происходящим на арене. Но не успел он на дрожащих и подгибающихся ногах пересечь и половины зала, как на его плечо опустилась ладонь. - Окделл, стоять. Всё. После такого вешайся, не вешайся, позор и в Закате существовать не даст. Только встречи с Колиньяром не хватало на закуску. Даже если он сейчас без приятелей - рано или поздно обо всем узнают и Северин, и Анатоль, и вообще весь Талиг. - Не трогай меня! - прохрипел Дик. Теперь его бросало в дрожь от малейшего прикосновения. - Я сказал стоять, идиот. Ты куда в таком виде? Кто это тебя так?.. А... Не вырывайся, дай я хоть... сопли тебе вытру. Эстебан достал из кармана платок и начал вытирать ему лицо. Дик трепыхался, как пойманная птица, по телу неприятно бегали холодные мурашки. Стыдно. Больно. Страшно. Наверное, навозник тоже не прочь сделать с ним такую же гадость, с такого станется. Только зачем тогда все эти церемонии? - Отпусти. Отпусти!!! - Чтобы ты с собой что-нибудь сделал? У тебя же на лице написано, что ты сейчас выбираешь, как после того, что случилось, достойно сдохнуть. И думать о таком забудь! - Тебе какое дело? - Не важно. Всё, хватит распускать слюни, Повелитель Скал. - Эстебан обнял его за плечи и тихо спросил: - За какими кошками ты лазил здесь один? Тебя изнасиловали, да? - Иди к закатным тварям! - Да я и так всё понял. Можешь не рассказывать. Паршиво. Но хоть жив остался. А могли бы и убить. - А ты сам тут не один? - Дика передернуло. - Со слугами, папаша мне в такие места сопровождение дает, и правильно делает. Да не дрожи, никто ничего не скажет, в моей семье не держат на службе сильно болтливых. Пойдем. Здесь недалеко. Дик пытался возражать, но Эстебан укутал его в свой плащ и поддерживал всякий раз, когда у него подкашивались ноги. Наконец они добрались до небольшого домика. Эстебан постучал в дверь, и к нему вышла невысокая полненькая женщина, не первой юности, но довольно симпатичная. Взглянув на Дика, она охнула и всплеснула руками. - Бедняжка! Что с ним? - Мариса, это мой друг, он оказался в неподходящее время в неподходящем месте. Позаботься о нем. Я в долгу не останусь. - Но... - простонал Дик. Даже мысль о том, чтобы рассказать даме о случившемся, а уж тем более, принять помощь, казалась ему недопустимой. - Не пытайся строить из себя я не знаю что. Весь запас глупостей на сегодня ты исчерпал, когда пошел в Кривой переулок. - злым шепотом одернул его Эстебан. - Так что просто делай что тебе говорят. Мариса умеет лечить людей. К тому же она моя первая женщина и настоящий друг. "Закатные твари... Кому я доверился?! Навознику и его шлюхе. Лучше бы я сразу умер в том подвале". - Я... я не могу... госпожа Мариса, вы же женщина... - Сейчас она не женщина, а твой лекарь. Дорогая, не обращай внимания на этот бред, делай что необходимо. - Я поняла. Но ты тоже не в лучшем виде. Сказать служанке, чтобы принесла тебе вина? - Лучше касеры, - проворчал Эстебан. - И побольше. * Нацарапать записку и отправить одного из отцовских слуг в Лаик было минутным делом, но у Эстебана возникало ощущение, что ничего труднее еще не было. Внутри всё противно трепыхалось, кровь чуть ли не закипала от злости. Ублюдки! Подонки! Сколько их было? Явно не один, поодиночке такие редко нападают. И что теперь делать... Конечно, никто ничего не узнает. Вот только попробуй докажи это Окделлу, ждет же подвоха. И как теперь с ним быть? Не поверит же, не будет доверять. "Слишком хорошо я от него скрывал, что люблю. Вот и доигрался. Он думает, что я его ненавижу... Ждет, что буду издеваться. Твою ж мать...". Ну почему?! Почему хочется приласкать, обнять, утешить, а помогать получается только вот так - командовать, не давать сосредоточиться на боли, подавлять слабость в зародыше... Хотя, может быть, так и надо. Во всяком случае окрикам и командам Ричард подчинялся быстрее, чем если бы его уговаривали. Время ожидания показалось вечностью. Когда Ричард вернулся, Эстебан быстро поднялся ему навстречу, но тут же вспомнил, что нежностью сейчас можно только навредить. Больно, как же больно... Он нарочно сперва обратился к Марисе. - Ну что? - Поправится. Конечно, не сегодня, но всё будет хорошо. Ему повезло, что ты так быстро его нашел. Женщина быстрым шепотом объясняла ему, что необходимо будет сделать позже. Эстебан сжал ладонь в кулак, так, чтоб ногти впивались в кожу - только бы не дать волю эмоциям, молчать и запоминать. Ведь дальше придется заботиться и ему. Дик молчал и пялился в пол. - Слышал? Не всё так плохо. А теперь пошли. Всем мы скажем, что мы с тобой вместе пошли развлечься, и на нас напали грабители, но нам удалось отбиться. Понятно? И если кто из твоих знакомых что-то будет спрашивать, скажешь им то же.