Пусть будет весна. Часть 1.

      - Като-сан, Иваки-сан, сегодня у нас съемка финальной любовной сцены. Я думаю, что относительно сценария у вас вопросов нет, но вам придется сыграть двух людей, занимающихся страстным сексом, и я попросил бы вспомнить все ваше мастерство из бывших порно-съемок. Покажите лучшее, на что вы способны! – Режиссер был серьезен как никогда, об этом говорило хотя бы то, что он трижды отмахнулся от помощницы, сующей ему в руки бумажный стаканчик с латте.       Под светом прожекторов и софитов Иваки снял халат и лег на кровать. Вскоре к нему присоединился избегающий смотреть на него Като.       - «В своих ладонях он держал весну». Эпизод 13, сцена 16, дубль первый. Начали!       Подделка… Ты постоянно тычешь меня носом в то, что я не умею изображать искренние чувства. Знаешь, в последнее время я, кажется, начал понимать, что ты имеешь в виду. Я не испытывал и сотой доли нынешних эмоций, когда снимался такой же эпизод – но с Савой.       В последний раз нас разделяют миллиметры тонкой ткани. Давай сыграем эту сцену так, чтобы потом, просматривая ее на экране, мы оба знали, что выложились на все сто.       - Я люблю тебя, Сёдзи… - жаркий шепот Като заставлял Иваки пылать, вспоминая момент, когда он так же был снизу… - Ни одна из всех женщин, которые у меня были, не сравнится с тобой… Даже заниматься с тобой любовью – нечто, совершенно особенное…       Като склонился над Иваки, одной рукой обхватил его затылок, второй притянул к себе, и…       Абсолютно не стесняясь камер, направленных на них, его язык проникал Иваки в рот, выскальзывал, выписывал круги на губах, и уже через несколько секунд они вспухли от этих неистовых поцелуев. Когда Като освободил, наконец, из плена рот партнера, и не спеша стал скользить языком вниз по шее, Иваки почувствовал, как по телу прокатилась жаркая волна желания. Вот пальцы коснулись напряженных сосков… Уступили место губам… Легкие покусывания чередовались с нежными поцелуями, в голове наступила блаженная пустота, тело изогнулось навстречу ласке, кто-то тихонько постанывал, и в этот момент Иваки даже не осознавал, что этот «кто-то» - он сам.       - Ну и ну… - на заднем плане слышались тихие голоса техников. – Вот что значит – экс-порно! Они ничуть не смущаются!       - Режиссер сказал – больше страстей, вот и стараются.       - А мне кажется, что сейчас им вообще не до просьб режиссера…       Это больше, чем просто сладко. Остановись… Прошу тебя… Дай мне возможность сказать последнюю фразу…       - Я тоже люблю тебя… Есудзи! – Слова вылетели легко и естественно, будто не было многочасовых репетиций перед зеркалом, Иваки выдохнул их бессознательно, глядя в широко распахнутые карие глаза с потемневшими зрачками.       Его партнер внезапно напрягся. Да что с тобой, Като? Мы на съемочной площадке, ты не забыл? Не вздумай сейчас начинать читать мне лекции о том, как надо правильно произносить эту фразу!       Иваки приподнялся, но губы Като снова пригвоздили его к постели. Оооо, на этот раз поцелуй был не таким, как предыдущий, он яростно сминал губы Иваки, не оставляя ни малейшей возможности к сопротивлению, не позволяя ни на секунду увернуться, оттолкнуть, остановить! Заглушая крики, рвущиеся из горла, Като переплетал свой язык с его языком в безумном танце, лаская нежную кожу нёба, стремясь проникнуть еще глубже.       Затем Иваки почувствовал, как горячие пальцы решительно сдвигают в сторону тонкую полоску белья, скользят вниз, впиваются в его бедра и резко разводят их в стороны.       Остановись!!! Ты же не собираешься сейчас…? Не смей!       Возбужденный член Като коснулся сжавшегося колечка мышц.       - Нет!       Казалось, Като ничего не слышит. Он слегка приподнял Иваки за ягодицы, а потом одним резким толчком вошел в него.       Неимоверная боль пронзила тело. Никакой нежности. Ничего, даже близко похожего на тот самый, первый раз. Казалось, его разорвали на части. Стиснув зубы, он терпел. Терпел, так как понимал – закричи он сейчас, сбрось с себя Като – все, сцене конец. Он не ляжет в эту постель больше никогда. И – он не мог обнародовать то, что прямо сейчас камеры фиксируют акт настоящего секса. Это было бы…унизительно. Поэтому он лежал, стараясь не кусать губы от боли, и невидяще смотрел в потолок, пока Като нависал над ним, продолжая двигаться какими-то отчаянными, яростными толчками … И продолжая… И продолжая.       - Снято!       Като то ли всхлипнул, то ли выкрикнул «Иваки!» И обессилено упал.       - Это было великолепно, Като-сан! Столько страсти! Пожалуй, эта сцена получилась даже лучше той, которая была в фильме! А теперь поторопитесь, через час Вас ждут в лобби для интервью, не опаздывайте, пожалуйста!       Като накинул на себя халат и вышел из павильона, даже не взглянув на Иваки.       Ну что, Кёске? Доказал, что ты – хороший актер? Без фальши и искусственности?       Давай, шевелись.       Как больно…       Завтра ты проснешься, пойдешь в душ и увидишь на бедрах синяки, оставленные его пальцами. Саднящая боль. Мышцы внутри сжаты в тугой узел. Болят голосовые связки – крик все еще стоит в горле спекшимся комком. Но больше всего болит душа – как будто и там можно содрать кожу.       Като-сан, ты это имел в виду, когда говорил, что предпочитаешь натуральность?       Со стоном Иваки поднялся с кровати. Все уже давно покинули павильон, осталась лишь ассистентка, но и она не подходила, будто чувствуя его состояние.       - Ваш халат, Иваки-сан!       Накинув халат на плечи, Иваки почувствовал, как дрожат его ноги. На простыне растекалось розовое пятно. Краска стыда разлилась по его лицу.       - Не беспокойтесь, Иваки-сан… Я все уберу. – голос ассистентки был сочувственным. И это тоже причиняло боль.       - Спасибо.- Сказал он и направился в гримерную. По ноге тоненькой струйкой сбегала кровь вперемешку со спермой.       - В эфир вышла еще только половина сериала, а завтра – уже последний съемочный день?       Два журналиста в лобби, вооруженные диктофоном и блокнотами, жаждали заполучить нечто сенсационное для последнего интервью.       - Да, это так. – Като удобно расположился в кресле напротив и с готовностью отвечал на все вопросы, но было видно, что мыслями он далеко.       - У Вас печальный голос. С чем это связано?       - Я думаю о том, сколько проделано работы. Всегда немножко грустно расставаться с людьми, которые на протяжении долгого времени были твоими коллегами, помощниками, друзьями. Опять же, будет не хватать встреч с Иваки-сан на съемочной площадке.       - О, да Вы сразу перешли к главной теме, интересующей всех без исключения зрителей! Вы оба так реалистично выглядите в этой драме. Ваших поклонников волнует один вопрос – что произойдет с вашими отношениями после того, как закончатся съемки? Действительно ли между вами что-то есть, или это всего лишь настолько сильное погружение в роль?       - Зрители очень часто смешивают реальность с происходящим на экране. Но в нашем случае это – ни то, ни другое.       - А как на самом деле обстоят дела? – журналистка заинтересованно придвинулась ближе. Като улыбнулся и ответил:       - Свадьбы, происходящие между актерами по окончанию совместных съемок фильмов о любви, почти всегда являются результатом погружения в роль, отождествления себя со своими персонажами. Актерам свойственно вживаться в образ и начинать испытывать те же самые эмоции, которые описаны в сюжете. Мне кажется, что с нами происходит что-то подобное. Разница лишь в том, что мы оба – мужчины, поэтому свадьба между нами абсолютно невозможна. – На лице Като мелькнула ироничная улыбка. - Может быть, все чувства, которые есть между нами сейчас, остынут сразу после съемок. Если честно, - Като задумчиво взглянул вдаль, - даже я не знаю правду. Возможно, эта любовь закончится вместе с последним эпизодом.       Попрощавшись с журналистами, Като вышел из лобби и все в той же задумчивости направился по коридору к лифту.       Иваки… В тот момент, когда твои губы произнесли «Я люблю тебя!» - я не мог сдерживаться. Тебе когда-нибудь признавался в любви человек, мысли о котором незаметно заполнили до предела все твое сознание? Да, я знаю – это была всего лишь фраза из сценария, адресованная совсем не мне. Но… Ты произнес ее, глядя в мои глаза так, что на мгновение мне показалось… Было так мучительно-сладко входить в тебя, такого тугого, абсолютно не готового к моему вторжению, видеть твои, закушенные от боли, губы…Ты старался терпеть и делать вид, что все идет, согласно сценарию. … Я боюсь тех чувств, которые ты вызываешь во мне. Но еще больше я боюсь потерять их.       На полпути его взгляд упал на полоску света, выбивающуюся из-под двери гримерной Иваки. Он еще здесь? Като нажал на ручку, и дверь открылась.       - Иваки-сан?       Иваки стоял, глядя в окно. Услышав голос Като, он даже не повернулся. Это было так странно – ни крика, ни оскорблений.       - Иваки?       Мощный удар кулаком в солнечное сплетение отбросил Като к противоположной стене. Со сдавленным хрипом он сложился пополам, но не сделал ни малейшей попытки подняться, опустившись на пол, съежившись и не поднимая глаз.       - Хорошо, что ты избегаешь моего взгляда. – медленно произнес Иваки. Казалось, что он говорит, с трудом подыскивая слова. – Так много разглагольствований на тему профессионализма и мастерства… Такие заносчивые слова о том, что ты – актер. И что я вижу? Ты не в состоянии держать себя в руках и не переходить границ роли. Все, сказанное тобой раньше – пустой звук. Ты… разочаровал меня. Бросай свою профессию, Като.       - Наверное, ты прав. – Като опустил голову еще ниже, на скрещенные на коленях руки. - Но я не могу играть чувства, если на самом деле не испытываю их… Иначе я точно плохой актер.       - А ведь я тебя предупреждал… Ты считаешь, что влюблен в меня, но это – иллюзия. Зачем ты внушил себе это? Чтобы поквитаться со мной за неудавшийся год назад кастинг? Или унизить сейчас меня перед всеми на съемочной площадке? Скажи – зачем???       - Иваки… Ответь – а что плохого в том, что ты мне нравишься?!!! В том, что я хочу тебя? Просто возьми и представь себе, что это правда! Знаешь, ты казался мне привлекательным еще до того, как начались съемки. Или ты на самом деле считаешь, что все это время я изображал бездушный автомат для секса? Думаешь, мне сейчас легко признаваться тебе в том, что я чувствую? - Като вздохнул и продолжил. - Когда я разговаривал с Савой о том, может ли это быть серьезным, я ощущал себя… Влюбленным, счастливым… Живым, в конце концов! Я думаю, вряд ли это было бы возможным, если бы я только «играл роль», не так ли? И теперь, когда съемки подошли к концу… Я не хочу, чтобы все, что сейчас происходит, исчезло, словно морская пена! Пожалуйста…       - Отлично!!! Сейчас ты рассказываешь мне о том, что я тебе нравлюсь. Завтра ты признаешься мне в великой и неземной любви. А послезавтра тебе предложат новую роль. В новом, не менее популярном сериале. Что тогда? Или твои, так называемые, чувства ко мне – это то, что ты продемонстрировал сегодня на съемочной площадке??? Ты эгоист до мозга костей! – Иваки отвернулся, сжав руки в кулаки.       - Прошу тебя… Ну что ты делаешь? Почему ты не хочешь поверить мне? – внезапно Като осознал, что Иваки ускользает от него в ту раковину, в которую ему доступа не будет никогда.       - Почему ты так убежден в том, что влюблен в меня? – Иваки по-прежнему стоял к Като спиной. Очень хотелось подняться, подойти, прижать его к своей груди и зацеловывать это сердитое лицо, с каждым поцелуем убирая с него обиду. – Зачем тебе все это нужно? Я ведь мужчина… Или в твоих глазах я на женщину похож?!       - Конечно, нет. – Като слегка улыбнулся. – Если бы причиной моих чувств к тебе было то, что ты похож на женщину, я довольствовался бы реальной.       - Говоришь, что ты меня хочешь? – Иваки, наконец, повернулся. На его лице застыла гримаса боли и гнева. – А насколько сильно? Давай поменяемся ролями. Соблазни меня. Заставь изменить отношение к себе, став для меня тем, кем был Саёки для Цугавы. Женщиной.       Наступила тишина. Като поднял на Иваки глаза, полные отчаяния.       - Раз ты так сильно хочешь меня, что не можешь сдержаться даже на публике, раз для тебя не имеет значения, каков мой пол, такой поворот событий может тебе даже понравиться! Заодно и поймешь для себя самого – где здесь реальность, а где – твое воображение!       Ах, Като, Като… Ты сидишь на полу, смотришь на меня виноватыми глазами и рассказываешь о каких-то мифических чувствах, которые испытываешь ко мне. Я тебе не верю. Сегодня ты один, завтра другой, и, если честно, я уже устал от твоих капризов. Это просто прихоть красивого мальчика, привыкшего получать желаемое по первому требованию. Физическая боль, которую ты сегодня причинил мне – ничто в сравнении с той, которую я испытаю, увидев твои холодность и равнодушие по окончанию съемок. Так что – давай, Като. Ты ведь у нас гордый. Мое предложение – не для тебя. Уходи. Пусть это послужит тебе уроком.       Като поднялся и прошел мимо Иваки, снова отвернувшегося к окну. Ну что ж, вот и все. Так и должно было случиться, простая провокация расставила все по своим местам. Сейчас хлопнет дверь, и… За спиной Иваки раздался полу-вздох, полу-стон. Не веря своим ушам, он повернул голову… Като сидел на гримерном диванчике. Приподняв футболку и обнажив мускулистую грудь, он медленно поднес указательный палец ко рту, так же медленно облизал его и стал поглаживать им свой сосок, пристально глядя в глаза Иваки. Вторая рука потянулась к пряжке ремня, послышался звук расстегиваемой молнии, мелькнул клочок шелковистой белой ткани, под которым отчетливо виднелась выпуклость, стремительно увеличивающаяся в размерах и грозящая через несколько мгновений оттопырить эластичную резинку плавок.       - Возьми меня, Иваки-сан! – раздалось чуть слышно.       - Это… Омерзительно! – Иваки покраснел от гнева и стыда. - Как ты можешь… Куда подевалась твоя гордость! Зачем ты делаешь это? Ради меня? Черт, да это же… на самом деле омерзительно! Остановись немедленно!       - Омерзительно, омерзительно…. Не надо повторяться. Ты ведь сам предложил мне сделать это. –Като дышал все чаще, его пальцы скользили по гладкой коже груди, чувствовалось, что он возбужден происходящим здесь, в этой комнате, лаская себя на глазах у Иваки.       - Я часто задаю себе вопрос – почему именно ты? Парадокс. Твои плечи шире моих – и это совсем не женственно, не находишь? Да и моя фигура гораздо привлекательнее, чем твоя… Вдобавок ко всему, тебе почти тридцать…       - Не напоминай мне о возрасте!       - Я мог бы сказать тебе все это. Я честно старался выбросить из головы мысли о тебе. Не получилось. Ты – такой милый, Иваки… Для меня не имеет значения твоя внешняя привлекательность. Я не могу перестать думать о тебе просто так. Утром, днем, или… ночью. Когда пью чай, или когда совершаю утреннюю пробежку. Недавно на улице я встретил юношу, как две капли воды похожего на тебя – поклонника, по всей видимости. И я мог бы попробовать… Но в моей голове промелькнула мысль только о том, что ты, возможно, выглядел так же лет пять назад. И все. Видишь ли… Ты считаешь, что нравишься мне как женщина. А на самом деле… Мне нужен именно ты.       Като поднялся с дивана, протянул руку и коснулся волос Иваки. Бережно и нежно провел пальцами по его щеке. Легкие, едва-едва, поцелуи покрыли ресницы, глаза, уголки губ. И Иваки сдался.       Я так и не понял, почему ты так настойчиво добиваешься именно меня. Я так и не разобрался, чего мне больше хочется – убить тебя или любить тебя. Я не понимаю, что происходит со мной. Это совершенно точно не та любовь, которая длится вечно. Поэтому… Я останусь с тобой до тех пор, пока твоя страсть не остынет. Даже если это произойдет завтра.       Он закрыл глаза и отдался на милость губ Като, которые становились все требовательнее и настойчивее, а затем не выдержал и притянул его к себе за плечи – так целоваться было удобнее… И вкуснее.       - Ты великолепен, Иваки – пробормотал Като, на мгновение оторвавшись от его губ. ***       Рекламные агентства и спонсоры сняли последний «поцелуй любовников» на фотокамеры для последующих постеров и сувениров, репортеры задали последние вопросы, все участники съемок получили заслуженные похвалы и роскошные букеты цветов… Оставался банкет.       Иваки стоял перед зеркалом и примерял уже четвертую рубашку. Отглаженный костюм висел за его спиной, а чертова рубашка то не подходила по цвету к галстуку, то отказывалась сочетаться с пиджаком, а то и просто не нравилась.       Внутренний голос вежливо поинтересовался, почему бы не надеть уже любую и не отправиться туда, где он должен присутствовать одним из первых? Иваки нацепил на себя пятую по счету, приложил к ней галстук и – замер.       В интервью Като сказал, что к концу съемок его чувства ко мне вполне могут и охладеть. Он признался, что и сам не уверен в том, что это – любовь. Вполне возможно, что сегодняшний банкет послужит той самой точкой, за которой уже не будет ни Като с Иваки, ни их придуманных отношений. Так зачем?...       Отбросив в сторону рубашку, Иваки достал из гардеробной простые белые джинсы, обычную футболку и черный замшевый пиджак. К чему наряжаться, словно невеста на выданье? Все равно долго присутствовать на торжестве он не собирается.       Банкет удался на славу. Поздравить подошли все, даже те, кого Иваки видел впервые в жизни. То тут, то там слышались тосты «За три месяца упорной работы!». Като, любитель вечеринок и шумных сборищ, мелькал в толпе, перемещался от одной группы гостей к другой, был общителен, как и всегда, но избегал приближаться к бывшему партнеру. Казалось, он сознательно выдерживает дистанцию. А затем и вовсе ушел, сославшись на какие-то неотложные дела.       Ну, что ж… Вот и наступило то самое «завтра», о котором я думал. Съемки закончились, фантом призрачных чувств развеялся под ветром новых перспектив и ролей, мотылек по имени Като упорхнул отмечать свой дебют в какой-нибудь клуб, где будет развлекаться до утра с длинноногими цыпочками. Почему-то я предчувствовал, что все произойдет именно так. Хм, даже из вежливости не попрощался… Иваки выпил очередной бокал шампанского и с удивлением заметил, что на часах почти полночь. Ну что ж, пора домой. Предаваться горьким мыслям можно и там.       Выйдя из такси, Иваки почувствовал, что не вполне уверенно держится на ногах. Ну вот, еще и перебрал с алкоголем! – он усмехнулся и направился к дому. Консьерж, сидящий на своем посту, помахал ему рукой и приподнялся – вероятно, хотел о чем-то спросить, но Иваки вошел в кабину лифта, игнорируя правила приличия. Не было ни сил, ни желания разговаривать.       - Я прошу прощения за доставленные неудобства! – где-то неподалеку раздался голос Като, веселый и довольный. Иваки потряс головой. Не может быть! Шагнув из лифта к своей квартире, он увидел…       - Мы внесли все коробки! До свидания! – два прошедших мимо грузчика вежливо приподняли кепки. На пороге его квартиры стоял Като. Он смущенно улыбался.       - Что здесь происходит?! – Иваки все еще не мог прийти в себя.       - Ну… Я переехал. К тебе. Одно из преимуществ быть знаменитым – то, что консьерж в твоем доме узнал меня и любезно открыл мне дверь. Понимаешь… Съемки закончились, и у нас было бы мало возможностей встречаться, а я не хочу…Очень не хочу, чтобы все это закончилось.       Иваки стоял, опершись об дверной косяк. События разворачивались слишком быстро.       - Ты можешь снова назвать меня безумцем. – Като шагнул и взял Иваки за руку. – Но разве любовь не начинается с мысли «Эй, мне нравится этот человек?» Я решил доказать тебе, что мои чувства к тебе – настоящие.