Пусть будет весна. Часть 1.

      Где-то вдали раздались раскаты грома. Иваки перевернулся на бок и натянул одеяло на голову. «Будет дождь» - сонные мысли путались в голове, будильник на тумбочке показывал пять утра. Есть еще целый час покоя.       Гром то усиливался, то становился тише, затем в нем появились странные звуки. Бурление. Двойное «дзынь». Шипение и шкворчание. А вот и дождь начался… Он шел у Иваки за стеной, барабаня каплями, напевая на разные голоса веселые песни… Затем дождь и гром объединились – и в воздухе появились запахи.       Иваки понял, что поспать больше не удастся. Накинул халат и вышел из комнаты. Так и есть. Ранняя пташка Като уже принял душ, приготовил тосты, зажарил бекон, заварил свежий чай и посреди всей этой утренней суматохи сидит, завтракает, наслаждаясь жизнью и ничуть не принимая во внимание тот факт, что живет не один.             «Я так больше не могу!» - размышлял Иваки, бреясь перед зеркалом в ванной.       Мы уже две недели живем под одной крышей. Пресса только недавно перестала кричать на каждом углу о твоем переезде в мою квартиру. Именно – в мою квартиру! Но – не ко мне! Мы живем в разных комнатах, спим в разных кроватях, у нас разный распорядок дня, разный режим работы! Мы встречаемся за ужином – да и то не всегда, разговариваем о рабочих моментах, пьем чай и расходимся – каждый к себе. Мне нужно готовиться к новой роли, а я не имею ни малейшей возможности сосредоточиться. Вот и сейчас - только вчера я сказал тебе, что хотел бы немного отдохнуть, так как завтра предстоит тяжелый день, и мне казалось, что ты понял меня. Да толку-то? Бесчувственный эгоист. Ураган, сметающий все на своем пути. Ты меня бесишь!       - Завтракать будешь? – Улыбающийся Като протягивал вошедшему на кухню Иваки тарелку с тостами и беконом. На столе стояли две чашки.       - Спасибо, нет.       - Ты вроде говорил вчера, что сегодня съемки долгими будут? Может, все же поешь?       - Шимизу привезет что-нибудь.       - Иваки-сан… - Голос Като был полон безмятежности. – Могу я узнать, чем тебе не нравится то, что приготовил я?       - Да именно тем, что это ТЫ приготовил! – Иваки раздраженно оттолкнул тарелку. – Я тебя не просил. На будущее – делай завтрак на одного себя и старайся создавать поменьше шума!       - Как скажешь, Иваки-сан. - Като налил чай в одну из чашек и с видимым удовольствием сделал глоток. – На ужин это тоже распространяется? Или ты только сегодня встал не с той ноги?       - Като, а тебе никуда поторопиться не надо? Вроде бы ты уже через час должен на фотосессии находиться! Займись своими делами и не лезь в мои!       - Договорились. – чашка опущена в посудомоечную машину, тосты с беконом летят в мусорное ведро. – Эй, красавчик! Если Шимизу еще и ужином накормит, я буду только рад. Как говорится, леди с фаэтона – пони легче.       - Это ты сейчас кого леди назвал?!       - Да просто шутка! У меня все в порядке с памятью, ты – Цугава, я – Саёки, все, как договаривались. – Като сделал пару шагов к Иваки и томно протянул – Разве ты не поцелуешь меня перед тем, как уйти?       - Не нарывайся!       Иваки резко развернулся и вышел из кухни. Спустя минуту раздался грохот захлопнувшейся входной двери. ***       На Токио опускались вечерние сумерки.       Судя по отсутствующей на парковке машине, Иваки дома не было.       Като вздохнул, вытащил ключ из замка зажигания, хлопнул дверью и нажал кнопку сигнализации. БМВ тихонько мурлыкнул, предупреждая хозяина – я на охране, можешь не беспокоиться. Моросящий дождь портил и без того не радостное настроение.       Неужели тебе так сложно набрать несколько цифр и позвонить мне, Иваки-сан? Просто так.       Поднявшись в квартиру, совсем недавно ставшую и его домом, Като разулся и первым делом посмотрел по сторонам.       Зонта, висящего на крючке в прихожей, нет. Так же, как и папки со сценарием, которую ты забыл, так поспешно сбегая утром. Значит, ты все же заезжал домой. Мог бы хоть записку оставить…. Ну и что, черт возьми, мне еще для тебя сделать? Как напомнить тебе о том, что мы живем вместе, что в твоей жизни существует не только работа – в ней еще есть и я? От того, что мы пьем по утрам чай, сидя на кухне, а по вечерам вежливо желаем друг другу спокойной ночи – поверь, легче не становится. А сегодняшнее утро… Ты и завтракать не стал. Иваки-сан, я честно стараюсь стать для тебя тем, кем ты просил. И что я получаю в ответ? Злость и раздражение. Может, не так уж ты и был неправ, утверждая, что я поторопился с переездом. Скорее всего, это так. Разве может один мужчина любить другого? Да и чувства, которые вспыхнули у меня на съемках, не обязательно должны быть взаимны…Но… Ведь ты же был моим. Пусть немножечко, самую малость, всего несколько мгновений – но тогда, две недели назад, целуя тебя в гримерной, я очень хорошо чувствовал это. Почему ты снова отдалился?       Упав ничком на кровать в своей комнате, Като размышлял о происходящем в его жизни, когда раздался звонок сотового.       - Да?       - Като, это Иваки.       - Как ни странно – я вижу, что это ты.       - Я хотел предупредить… - в голосе Иваки послышались незнакомые Като ноты. Казалось, он пытается… Извиниться? – Я сегодня не приеду. Съемки в самом разгаре, это еще на несколько часов. То есть, раньше полуночи освободиться не получится. А рано утром новые сцены. Нет смысла уезжать из студии для того, чтобы вздремнуть дома пару часов. Так что… Пусть тебя не беспокоит мое отсутствие.       Пытаешься таким образом прощения попросить? А за что? За то, что утром наплевал на мою заботу о тебе? Так переживем, не в первый раз. Или за то, что ночевать не будешь? Пфф, от вида твоей спины, скрывающейся за дверью спальни, меня уже тошнит. Мы – свободные люди. Не надо передо мной оправдываться.       - Ты звонишь, чтобы сказать мне о том, чтобы я не ждал тебя к ужину? – неприкрытый сарказм в голосе Като, казалось, лишил собеседника дара речи.       - Ну, считай, что так.       - Отлично! Значит, сегодня я могу снять фартук домохозяйки и лечь спать пораньше. – Като первым нажал кнопку отбоя на телефоне и замер, борясь с желанием перезвонить и извиниться за грубость. Да, Иваки прав. Я погорячился. И принял желаемое за действительное. Какой же я дурак… Сидеть в пустой квартире на кровати и думать о том, нравлюсь ли я человеку, который старше меня на пять лет, обладает отвратительным характером, почти не замечает меня и живет своей собственной жизнью, в которой мне вообще места нет. Да пошло все к черту!       Вновь раздавшийся телефонный звонок заставил Като подпрыгнуть в постели. Неужели Иваки решил перезвонить и сказать хоть что-то теплое и ласковое?       - А.. Накамура… Привет. Какими судьбами?       - Привет, плейбой! – приятель жизнерадостно захохотал в трубку. – Чем занят? До нас тут слухи дошли, что ты совсем от рук отбился! Влюбился, говорят, и не абы в кого – в Иваки Кёске, да еще и живешь с ним. Вот люди пошутить-то умеют.       - Да это не шутки. – Като заставил себя улыбнуться. – Все так и есть. Я с ним живу.       Пауза в трубке длилась несколько секунд.       - Ммм… Като Ёдзи, ответь мне, только честно - ты в последнее время головой ни обо что не прикладывался?       - А что, похоже на то? – огрызнулся Като. Насмешка приятеля отчего-то сильно задела его самолюбие.       - Ага. Похоже-похоже, не сомневайся. А я решил, что это – очередные сплетни. Парень, ты в своем уме? С каких это пор натурал вроде тебя заделывается голубым? Хотя… - Накамура издал ехидный смешок – на такого красавчика, как Иваки, я бы тоже запал. Смотрел я с ним пару фильмов… Даже не знаю, что больше заводит – его попка тугая или…       - Может, заткнешься, Накамура? Говори давай, чего хотел.       - Да ладно, уже ничего, пожалуй… Мы с Танакой хотели в клуб тебя позвать – суббота же… Давно не виделись… Теперь понятно, почему. Ну, ладно, бывай, дружище! На свадьбу пригласить не забудь!       - Погоди. – Като услышал свой голос со стороны. Медленный. Спокойный. – Кто сказал, что я не могу пойти с вами в клуб?       - Оооо, как неожиданно! – Накамура, казалось, смутился на секунду. – А… возлюбленный твой? Он как к этому отнесется?       - Более, чем нормально! – заверил приятеля Като. – У нас с ним… довольно свободные отношения. Он не ограничивает меня. Ну, так что? На том же месте – в тот же час?       - Узнаю Ёдзи! Да, детка, все по плану! – Накамура отключился.       Смотри, Иваки. Я иду в душ – моя кожа должна пахнуть свежестью, когда я выйду на танцпол. Я достаю из гардеробной свои любимые голубые джинсы – они заводят молоденьких девочек, которые спустя несколько часов будут увиваться за мной. Я двигаюсь на автомате, гипнотизируя телефон – позвони мне. Останови меня. Скажи буквально несколько слов… Что скучаешь… Что думаешь обо мне. Позвони.       Ровно в полночь Като уже входил в Womb. При звуках ритмичной музыки, раздающейся из недр клуба, его охватил привычный азарт охотника.       - Ага! Ты все же пришел! – Накамура радостно улыбался, толкая в плечо Танаку. – Я рассказал ему, что сплетни насчет тебя и Иваки – вовсе не сплетни! Так что не обращай внимания – он пока в легком шоке. Пойдем, я познакомлю тебя с нашими новыми друзьями!       За столиком в Вип-зоне сидели два молодых парня, похожие друг на друга, словно близнецы.       - Онодзука. Миясака. Мы работаем вместе на одно модельное агентство, парни веселые, компанейские, в общем – свои в доску! Присаживайся! Тебе пива, как обычно?       Не дожидаясь ответа, жизнерадостный Накамура исчез. Като вежливо кивнул новым знакомым и в очередной раз задумался – какого… он здесь делает? Да, Иваки больше не позвонил. Ну и что? Разве это повод нестись, сломя голову, в ночной клуб на поиски развлечений и приключений? Вроде бы Като Ёдзи вырос из этих детских игр…       - Мальчики…       Нежный голос за спиной. Так и есть. Начало положено.       - Привет, котенок! – Като взмахнул ресницами и послал подошедшей шатеночке воздушный поцелуй. – У тебя что-то стряслось? Не переживай, сейчас мы уладим любую твою проблему.       - Да в общем-то… Все в порядке! – Улыбнулось прекрасное создание. – Мы тут с подружками отмечаем день рождения…       - День рождения? Это прекрасно! А именинница – конечно же, ты? – Като встал из-за столика и преклонил колено перед девушкой, целуя ей руку. – Ведь в этом зале я вижу сейчас только одну принцессу…       Слова вылетали бездумно. Сколько раз Като произносил их раньше? Банальное клише. Но – всегда безотказно срабатывающее.       - Спасибо! – Зардевшаяся девушка попыталась отдернуть руку, особо не сопротивляясь. – У вас так весело! Мы… хотели бы пригласить вас присоединиться к нашей компании… Если вы не против.       - Мы не против? – Като обвел взглядом присутствующих. Танака и Накамура, уже знающие, что последует дальше, довольно улыбались. Новые друзья, Онодзука с Миясакой, застенчиво повели плечами. Ни согласия, ни отрицания… Как всегда, придется брать ситуацию в свои руки.       - Как тебя зовут, мой котенок?       - Тошио… - котенок застенчиво улыбнулся и спустя минуту уже позволил обнимать себя за плечи.       - Чудесное имя. Так звали мою первую любовь… - печальный вздох. Взгляд, брошенный искоса на лицо девушки. Ну хоть одна из вас взяла бы и отреагировала по-другому… Так нет же. Губки задрожали, на личике – искреннее сочувствие и желание узнать, что случилось с той самой любовью, а если надо – то утешить, не жалея сил. Детка, ты абсолютно права в своих мыслях. Силы тебе действительно скоро понадобятся. – Пойдем, ты познакомишь нас со своими подружками. Уверен, сегодня у тебя будет самый замечательный день рождения в твоей жизни! ***       - Нет, Шимизу, не стоит беспокоиться! – Иваки отодвинул от уха трубку, чтобы возмущенный голос менеджера не просверлил барабанную перепонку насквозь. – Я вполне спокойно доеду до дома самостоятельно. Нет. Я не устал. Я хорошо себя чувствую. Чертов режиссер – зачем он вообще позвонил Вам в это время?... Да, я помню о том, что съемки начнутся очень рано. Нет. Я не просплю. Хорошо, можете мне позвонить, чтобы убедиться в этом. Что? А… Нет. Все в порядке. Никаких особых причин. Мне просто захотелось домой. Шимизу, я всего лишь не хочу спать на диванчике – считайте это моим капризом. Договорились? Ну, тогда до утра.       Со скоростью, значительно превышающей допустимую, Иваки несся по безлюдному шоссе, прокручивая в голове короткий разговор с Като, состоявшийся несколько часов назад.       Наверное, он прав в своей обиде. Старался, завтрак готовил.. Между прочим, уже две недели подряд на столе есть тосты и свежий чай…Раз уж мы вместе ввязались в авантюру под названием «совместное проживание» - стоило бы приложить к этому усилия и со своей стороны. А впрочем… Не заметно, чтобы он особо старался. Наговорил гадостей и бросил трубку. Не поэтому ли я сейчас лечу домой, вместо того, чтобы пытаться найти удобное положение для сна на диване в гримерной?       БМВ Като стоял на парковке, поблескивая белыми боками в свете фонарей. Значит, дома. Спит. Три часа ночи. Ну и зачем ты приехал, идиот? Спеть ему колыбельную? Подоткнуть одеяло со всех сторон и любоваться его сном?       Негромкий поворот ключа в замочной скважине. Тишина.       Иваки осторожно разулся. На цыпочках прошел по коридору, стараясь производить как можно меньше шума, как вдруг его внимание привлекла распахнутая настежь дверь в комнату Като.       Таак… Скомканое покрывало. На подушке – отчетливая вмятина от твоей головы. В комнате – привычный взгляду погром, как всегда, когда ты возвращаешься со съемок. Все неплохо. Остается один вопрос – а где же ты сам? Стоило только сообщить о том, что сегодня я не буду ночевать дома – и ты упорхнул. Ну, что ж… Значит, мне не показалось…Тебе нужен был повод? Так совсем не обязательно его искать. Ты можешь просто съехать из моей квартиры – и все закончится, как дурной сон! Нам обоим станет легче.       Опустившись в ванну, наполненную горячей водой, Иваки устало закрыл глаза. Через два часа предстояла поездка обратно на студию. Где ты сейчас, Като? С кем?       Две долгих недели. Синяки на бедрах, оставленные твоими пальцами тогда, в последний съемочный день, давно прошли. Память услужливо подсовывает картинку – распластанное на мне в конвульсиях оргазма тело, протяжный стон, внутри горячо, скользко, саднит, неимоверная боль. С тех пор ты больше не прикасаешься ко мне. Не то, чтобы это как-то беспокоило… Но… Почему при мысли о твоих руках, раздвигающих мои ягодицы, у меня ноет в паху? Где ты, Като Ёдзи? ***       Грохот музыки в клубе проникал даже сквозь толстые стены чиллаута и отдавался в барабанных перепонках нарастающей болью. Като полулежал в мягком кресле, выдыхая сигаретный дым, и понимал, что нужно ехать домой. Уже поздно… Или скорее – рано. Впрочем, какая разница? Завтрак на двоих готовить точно не придется.       Постанывания, раздающиеся из полумрака, скрывавшего диванчик в противоположном углу, говорили о том, что Тошио неплохо проводит время с Онозукой и Накамурой. Миясака уже ушел под каким-то надуманным предлогом – было видно, что групповой секс не входит в список его хобби. Ну и ладно… Девочки должны были догадываться, чем закончится совместное распивание сперва шампанского, затем – самбуки, к чему приводят танцы под медленную музыку, когда свет приглушен, а чувства обострены до предела. Вон, подружки и сейчас танцуют… Втроем… Переплетясь губами, языками, касаясь друг друга затвердевшими сосочками… Лежа на толстом ковре у его ног. Эй, Тошио, тебе ведь понравилось с нами?       - Като! – перекрикивая музыку, Танака затараторил жарким шепотом в ухо. – Скажи, это – правда? Про тебя и.. . Иваки-сан?       - Что именно?       - Говорят, что у вас – любовь…       - Говорят… А ты больше верь тому, что говорят! – Внезапно Като разозлился. Да что же это за наваждение? Почему сейчас перед его глазами стоят поникшие от усталости плечи Иваки – когда он возвращается домой после очередного съемочного дня? Напряженный взгляд темных, словно бездна, глаз – когда он смотрит на него, Като, в полной уверенности, что тот его не видит? Почему воображение услужливо рисует губы, так доверчиво и нежно раскрывающиеся под напором его языка? Ооох… Иваки… Ежесекундно. Везде. Двадцать четыре часа в сутки. Семь дней в неделю. Что бы я ни делал, с кем бы я ни был. Всегда – только ты.       - Извини, мне пора! – Като вскочил с дивана, швырнул на стол пригоршню купюр и пошел к выходу. – Ребятам передай спасибо – за компанию.       - Что случилось? – Танака смотрел на него непонимающим взглядом. – Ты чего? Куда сорвался? Ночь в самом разгаре. Да и Накамура сказал, что Иваки-сан вроде не против…       - В том-то и дело. – Като улыбнулся, стоя на пороге. – Ты спрашивал, что там у нас? Мммм… Это – действительно любовь.       Три часа ночи. От клуба до дома– десять минут езды на такси. Пусть я вернусь в пустую квартиру. Это даже хорошо. Я смогу принять душ и смыть с себя все, что заставляет чувствовать себя таким… грязным. Утром ты приедешь. Я приготовлю тебе завтрак. Налью свежего чая. Загляну в твои глаза и пойму в очередной раз: все это не зря. Ты можешь быть холодным и равнодушным – но я-то знаю, какой ты, когда твое тело дрожит от тщетно скрываемого желания, когда ты бессознательно запрокидываешь голову, подставляя беззащитно-обнаженное горло моим поцелуям… Ничего. Я дождусь.       В полумраке прихожей отчетливо ощущался знакомый запах одеколона. Като втянул ноздрями воздух. Хм. Странно. Этого не может быть.       Звук льющейся в ванной воды совершенно определенно наводил на мысли о том, что как раз таки да. Может. Тсс…       Приоткрыв дверь в ванную комнату, полупьяный, полу-трезвый, терзаемый ощущениями вины и счастья, Като наблюдал, как в облаках душистой пены мелькает обнаженная спина.       Ох, Иваки-сан… Ты ведь мог остаться в студии. Ранние съемки означают, что тебе предстоит уже через считанные часы вернуться обратно. Но ты приехал домой. Иногда слова не нужны – за них говорят поступки. Незачем ждать от тебя нежности по телефону – ты ведь всегда такой сдержанный. Незачем ждать от тебя пылких объяснений или красивых фраз. Достаточно того, что ты сейчас здесь, принимаешь ванну, и я могу видеть, как твои руки.. Омм.. Куда это скользнули твои руки? Черт! Иваки, остановись! Ты не можешь позволить себе… Это - мое право!       Сердце Като так громко билось в грудной клетке, что пришлось прислониться к дверному косяку.       Продолжай, сладкий…. В пенных ворохах не разглядеть, но я совершенно точно знаю, что ты делаешь. Сколько раз за последние две недели я прошел по этому пути, так же, как и ты сейчас, скользя по возбужденному члену рукой, оттягивая кожицу, оголяя головку и представляя, что ее касаются твои губы… Представляя на месте своих пальцев твой язык, кружащий и танцующий по всей поверхности, манящий вглубь жаркого рта, будоражащий нервные окончания… Представляя, как ты лежишь подо мной, раздвинув ноги… Это – бесконечная и невыносимая пытка – слышать, как ты стонешь громче и громче, зная, что дома нет никого, кто услышал бы эти звуки… Да! Давай же. Быстрее! Господи… Ты выкрикиваешь… Мое имя?       Невидимой тенью проскользнув в свою комнату, Като упал на кровать.       Мне стыдно, Иваки. То, что сегодня произошло – этому нет ни объяснений, ни прощения. Но… Я не отступлюсь от тебя. Однажды ты не выдержишь и сдашься. ***       Допивая чашку противопоказанного, но так бодрящего с утра, кофе, Иваки задумчиво разглядывал плотно закрытую дверь в комнату Като. Во сколько же он вернулся?       Тебя вообще не должно это заботить. Вы оба – свободные люди, почему бы ему не проводить свое время так, как ему хочется? Так что – работать, Кёске. Расправь плечи – и вперед!       Като открыл глаза и скосил их на часы, стоящие на прикроватной тумбе. Полдень. Господи, что ж так в голове-то шумит? Надо вставать. Тащить себя в ванную, затем – на кухню, пить кофе, приходить в сознание… Иваки! Нужно как-то объяснить ему свое вчерашнее отсутствие.       Ехидно смеясь и потирая руки, внутренний голос спросил – какие будут версии? О, да, Като! Скажи ему, что уходил к друзьям – репетировать новую роль! Не забудь рассказать, чем закончились «репетиции». А еще ты можешь сказать ему, что тебе стало скучно, ты поехал кататься на метро и уснул! Чем не идея? Проснулся на другом конце Токио и возвращался домой пешком. Правдоподобно, не так ли? Но… сочувствие вряд ли вызовет. Нет. Скажи ему, что тебя похитило конкурирующее агентство. Забрали инопланетяне. Ты вышел в магазин за пончиками, поскользнулся и очнулся с кратковременной амнезией… Почему бы тебе не сказать ему правду?       На пороге ванной комнаты Като внезапно остановился – память буквально взрезало воспоминание о том, как в рваных клочьях пены звучало ничем и никем не сдерживаемое – Кааатооо!       Нет, Иваки. Я ничего тебе не скажу. Да ты и сам не спросишь – гордый ведь… Не нужно оправданий и объяснений. Этой ночью ты наглядно продемонстрировал мне, кто из нас двоих – глупец. И, кажется, я начинаю понимать, что с тобой происходит на самом деле…Ты точно уверен в том, что хочешь видеть меня в роли Саёки, а не Цугавы, сладкий? Ничего… Я помогу тебе разобраться… ***       - Привет!       - И тебе.       - Ужинать будешь?       - Шимизу позаботилась об этом. – Иваки ехидно улыбнулся, пересиливая желание подойти к Като, абсолютно спокойно стоящему у плиты и помешивающему в кастрюльке что-то, пахнущее просто божественно, взять за ворот нелепой футболки с пандами, встряхнуть, как следует, и потребовать ответа на вопрос, терзающий с самого утра – где его черти носили всю ночь?!       - Твоя Шимизу – золотая женщина. – заметил Като, открывая холодильник и копаясь в его недрах. Выудив на свет Божий несколько стручков острого перца, принялся аккуратно нарезать его на разделочной доске. – Завидую ее мужу!       - Действительно? – Иваки даже не заметил, как сжимаются кулаки.       - На что это ты так рассердился? – Като улыбался, оторвавшись от своего занятия и наблюдая за хмурым лицом. – Я просто пошутил. Какой бы замечательной ни была Шимизу, готов поспорить, что карри я готовлю лучше, чем она.       - Если судить по запаху – ты, наверное, прав. – Иваки не успел даже задуматься над своими словами, как почувствовал на губах легкий поцелуй. Всего мгновение – и вот уже Като с улыбкой Чеширского кота стоит у плиты и высыпает в кастрюльку нарезанный перец.       - Ну, раз ты признал, наконец, что я неплохой повар – может, сменишь гнев на милость, и мы сядем ужинать?       - Я же сказал…       - Помню, помню. Шимизу покормила. – Чеширский кот улыбнулся еще шире. - Я звонил ей пару часов назад - спросить, во сколько заканчиваются твои съемки. И теперь знаю две вещи: удивительно, но у твоей помощницы сегодня выходной – это раз. Два - ты очень мило краснеешь, если поймать тебя на вранье… ***       Шум дождя за стеной то усиливался, то становился слабее. Натягивать одеяло на голову было бесполезно – через несколько минут дождь начнет петь. Интересно, какую песню он выберет сегодня? И еще – кто-нибудь говорил Като, что ему в детстве медведь наступил на ухо и до сих пор топчется на нем? I want to reconcile the violence in your heart, I want to recognize your beauty's not just a mask, I want to exorcise the demons from your past, I want to satisfy the undisclosed desires in your heart. (Muse, Undisclosed desires)       Что-то новенькое… Чьи это неприкрытые желания ты собрался удовлетворять, Като?       Дождь допел свою песню и затих. Через несколько минут из недр квартиры раздался грохот. Интересно, как может быть столько шума от тостера и чайника? Ах да, нужно учесть, что к ним прилагается Като Ёдзи, собирающийся готовить завтрак. Отлично. Можно идти в освободившуюся ванную.       Вылезшая за ночь щетина бросалась в глаза. Иваки намылил помазок, нанес на подбородок пену и, взяв в руки бритву, осторожными движениями принялся уничтожать жесткие волоски. Дверь позади него тихонько приоткрылась…       - С добрым утром! – Като нежно потерся о щеку Иваки, обняв его сзади и положив руки на бедра.       - ЧЁЁЁЁРТ!!!!       От неожиданности бритва в руках дернулась – и на шее появился небольшой порез, из которого тонким ручейком сочилась кровь.       - Ты идиот, Като! - у Иваки от гнева померкло в глазах. Каждый из них знал, что такое для актера – ссадины, царапины и синяки в местах, которые будут сниматься на камеру. - С чего вдруг такие нежности???       Зажимая пальцами порез, он бросился рыться в аптечке. Нашел. Пластырь телесного цвета удачно закрыл полностью всю ранку. Иваки, наконец, обернулся и со злостью взглянул на Като.       - Извини… Ну извини меня… Мне показалось, ты видел, что я вошел… - виновато пробормотал тот, опустив глаза. Отстранив его, Иваки молча вышел из ванной. Хотелось в ярости топать ногами. Ну как, как можно было допустить, чтобы все, к чему он привык – тишина, спокойствие, размеренный образ жизни – было за несколько недель разрушено? И кем – человеком, который еще год назад был его личным врагом?       Завтрак прошел в леденящей тишине. Вздыхая, Като подсовывал Иваки то тост, то чай, то тарелку с беконом. Иваки делал вид, что не замечает его попыток к примирению.       В дверь позвонили. Вероятно, Шимизу. После неслыханной популярности сериала эта хрупкая и серьезная женщина стала не просто персональным менеджером Иваки, она отвозила его на съемки, привозила домой, следила за тем, чтобы у актера всегда под рукой было расписание встреч и съемок, горячий чай, любимые сигареты, свободная гримерная, и соответственно – волей-неволей знала обо всем, происходящем в его личной жизни.       - Я открою! – радостно встрепенулся Като и бросился к двери. Иваки встал, напоследок рассмотрел себя в зеркало. Нет, пластырь вроде бы не бросался в глаза…       - Иваки-сан! – Шимизу охнула и прикрыла ладошкой рот. – Что произошло? У вас сегодня встреча… Пластырь…       - Честное слово, мне так жаль… Это я виноват! – огорченный Като все еще пытался спасти ситуацию. Женщина внезапно покрылась розовым румянцем смущения, и до Иваки дошло, о чем она думает.       М-да… Страстные любовники не смогли удержаться… Засос. А может, и того хуже – укус. Или и то, и другое. Да что уж там, не стесняйтесь в своих мыслях, Шимизу!       Не в силах сдерживать гнев, он отвесил извиняющемуся болвану, по чьей вине все и произошло, подзатыльник.       - Пожалуйста, не обращайте внимания на этого клоуна. Пойдемте. – Он вежливо открыл дверь перед все еще пунцовой Шимизу, и они вместе вышли из квартиры.       - Иваки, ты чудовище… Больно же… - Като бросился вдогонку и еще успел крикнуть:       - Я сегодня свободен весь день! Хочешь, я приготовлю что-нибудь вкусненькое на ужин? Возвращайся поскорее!       Иваки глухо застонал. За что ему это наказание?       - Да Вы и впрямь счастливчик, - хихикнула Шимизу. – Като-сан ведет себя, как заботливая женушка!       Это было последней каплей. Иваки всерьез задумался – а не рассказать ли Шимизу, что эта, так называемая, «женушка» с самого момента переезда ни разу не оказалась в его постели?       Нет, в последнюю пару недель что-то изменилось. К завтраку и ужину добавились поцелуи. Эдакие загадочные «вскользь-поцелуи» в уголок губ, в щеку, в висок. Дразнящие и раздражающие тем, что за ними не следовало абсолютно ни-че-го. В их совместные выходные загорелый бог с пшеничными волосами расхаживал по квартире в майках, больше интригующих, чем скрывающих, и драных джинсовых шортах, сквозь которые можно было при желании разглядеть каждый волосок на его мускулистых ногах. Он готовил изумительные обеды, читал присланные агентом сценарии, сидя по-турецки на диване в гостиной и взъерошивая шевелюру. Он спрашивал, не нужно ли купить что-то в магазине. И – всегда стучал перед тем, как войти в ванную. Никаких «невзначай» прикосновений, никаких попыток соблазнения. Что сегодня на него нашло??? И что нашло на Иваки, раз он сорвался из-за банального пореза бритвой, который мог произойти и по ряду других причин?       - Иваки… - Осторожно сказала Шимизу, видя его задумчивость. – Мне очень неловко об этом говорить… Но, пожалуйста, не встречайтесь больше ни с кем, кроме Като. Это может просочиться в СМИ, и тогда газеты, которые сейчас так благожелательно настроены по отношению к вам двоим, отвернутся от Вас. И Ваш имидж…       - Понимаю. – Иваки отвернулся.       Внезапно стало нечем дышать. Като загнал его в ловушку.       Зачем я был нужен тебе? Для каких целей? В дешевом пиаре ты больше не нуждаешься – с момента выхода сериала на экраны твой рейтинг продолжает расти с каждым днем и грозит обогнать мой собственный. Ты – любимчик СМИ и папарацци, а еще… Твои губы продолжают сниться мне в самый темный час ночи, когда наружу всплывает все, так тщательно скрываемое днем. Ты ведешь какую-то странную игру с того момента, как твои вещи заняли место в моих шкафах, твоя чашка перекочевала на мою кухонную полку, а твоя зубная щетка заняла место в моей ванной. Чего ты хочешь от меня, Като Ёдзи? Я устал. ***       - Итак, «Ген эгоизма». Сценарий первой серии вы все получили. Разрешите, я ознакомлю актерский состав с деталями – режиссер прошелся перед присутствующими в комнате людьми. – Главную роль исполнит Иваки Кёске, роль постаревшего главного героя, окруженного взрослыми детьми, отдана Ишии Наоке. Моримото Нами будет играть женщину, влюбленную в него.       Из кресла напротив на Иваки взглянули глаза василькового цвета. Миловидная девушка-блондинка с короткой стрижкой приподнялась и вежливо поклонилась:       - Приятно познакомиться, Иваки-сан.       Она довольно симпатична… Вполне возможно, с ней окажется приятно работать. – Впервые за долгое время мысли Иваки перестали кружить вокруг напряженной ситуации, творившейся в его личной жизни, он улыбнулся и искренне ответил:       - Мне тоже, Моримото-сан.       Был озвучен актерский состав, и режиссер отпустил всех по домам – ознакомиться со сценарием, так как к съемкам предстояло приступить в ближайшее время. Моримото догнала Иваки уже возле лестницы.       - Иваки-сан, я… так рада с Вами познакомиться. Я посмотрела все серии «Весны» и без ума и от сериала, и от Вашей игры в нем.       - Благодарю! – Иваки пожал руку актрисе и готов был продолжить свой путь, как вдруг она воскликнула:       - О, Иваки-сан! Этот пластырь на Вашей шее… Ой… Простите… - смущенная улыбка была настолько ей к лицу, что Иваки внезапно разозлился. На все. На назойливое внимание прессы к его личной жизни. На Като, из-за которого он не мог сейчас нормально встречаться с девушками без урона для имиджа. На этот пластырь, под которым все упорно предпочитали видеть следы его сексуальных забав, даже не желая слышать правды.       - Я порезался сегодня утром, когда брился! – резче, чем хотел, воскликнул он. Моримото посмотрела на него внимательно, а затем улыбнулась.       - Хм, а Вы очень отличаетесь от того Иваки-сан, о котором пишут газеты. Вы пообедаете с нами? Я хотела бы продолжить наш разговор.       - С вами?       -Я и еще несколько актеров собираемся посидеть в кафе неподалеку и обсудить сценарий. Будет интересно услышать Ваше мнение, ведь у Вас опыта в съемках гораздо больше, чем у нас!       «Возвращайся скорее. Я приготовлю ужин!» - мелькнули в голове у Иваки утренние слова Като. Но…       Какое мне до этого дело? Он мне – никто. Не друг, не любовник, просто человек, с которым мы делим крышу над головой! Он позволяет себе проводить время так, как ему хочется, так почему я не могу сделать то же самое? Я имею право на личную свободу.       - Конечно! С удовольствием пообедаю с вами! – улыбнулся Иваки, послав девушке одну из своих самых обаятельных улыбок и отметив при этом, как она порозовела от удовольствия.       Актеры, которых пригласила Моримото, оказались интересными собеседниками, обед плавно перерос в ужин, Иваки рассказывал о буднях и тяготах съемочной жизни, а в голове крутились две мысли.       Уже очень поздно. Като наверняка ждет. Ну, может, и не ждет, но настолько задержаться без предупреждения – это очень невежливо с твоей стороны.       За что ты сейчас наказываешь Като? За шум по утрам и вечно несвоевременно занятую ванную, за утренний порез или… За то, что он обманул тебя? За то, что ты поддался очарованию иллюзии и впустил в свое сердце того, кого не стоило пускать? За то, что несся домой, как сумасшедший, две недели назад – и оказался в пустой квартире? За то, что он - твой персональный кареглазый ад? Но… Ты ведь знал, что однажды он причинит тебе боль. Ну и на что сейчас ты жалуешься? Посмотри правде в глаза. Он – эгоист, но это – он, Като Ёдзи.       Выйдя из лифта, Иваки остановился перед дверью своей квартиры. За ней не было слышно ни звука. Поднял руку с часами на запястье – полночь… Дома ли Като? Или вновь, как в прошлый раз, он застанет пустоту?       Постаравшись войти как можно бесшумнее, Иваки разулся и первым делом заглянул в гостиную. Тишина. Свет не горит, телевизор не работает.       «Снова где-то развлекается!» - отчего-то от этих мыслей у Иваки стало совсем тяжело на душе. Будь Като сейчас на диване в гостиной, смотрящий на него с укоризной и обидой во взгляде влажных карих глаз – оставалась бы хоть какая-то уверенность в том, что все это – не зря. И его переезд, и ежедневное испытание пением в душе, и этот дурацкий порез на шее… Даже самому себе Иваки боялся признаться, что утром его напугал не Като, а то, что он миллион мгновений не ощущал этого – его рук, обнимающих сзади, его прикосновений…       Движимый досадой, он прошел по коридору и приоткрыл дверь в комнату Като.       Здесь. Спит на животе, разбросав руки и ноги под одеялом, среди спутанных волос цвета выжженной солнцем пшеницы виден только профиль – с закрытыми глазами и изгибом по-детски нежных губ…       Иваки уже собрался выходить, как вдруг что-то привлекло его внимание. На столе возле двери лежала записка, написанная размашистым почерком.       «Иваки, прошу прощения, что не дождался тебя, но мне рано вставать. Извини, если утром от меня будет много шума. Като».       Ооххх… Значит, ты знал, что я зайду к тебе в комнату, а не сразу пойду к себе…!!!       Решительным шагом Иваки двинулся в сторону кровати. Одеяло сползло с Като, оставив открытой верхнюю часть тела, под задравшейся футболкой виднелись трогательно-острые лопатки. Осторожно присев на самый краешек, Иваки смотрел на человека, который так настойчиво разрушал весь его привычный уклад.       Он испытывает мое терпение с того момента, как появился в моей жизни… Куда бы я ни пошел, что бы ни делал. На работе все мои мысли – о нем. Когда я возвращаюсь домой вот так, за полночь, все мои мысли – о нем. Я даже не смог провести сегодняшний вечер с симпатичной девушкой – без мыслей о нем.       Кровать под рукой Иваки издала легкий скрип, но этого оказалось достаточно для того, чтобы Като проснулся. Сперва дрогнули по-девчоночьи длинные ресницы, затем открылись глаза, взгляд прояснился и Като вздохнул – чуть испуганно. Это окончательно сорвало Иваки с тормозов. Он склонился над этим сонным лицом с твердым намерением прямо сейчас…       - С возвращением, Иваки… - Като перевернулся на спину и поинтересовался, как ни в чем ни бывало – Ты разве не собирался обнять меня? – и улыбнулся, глядя на сердитое лицо, – Нет? Ну же…! И все еще - нет?       Если бы он только промолчал… Или в его голосе не было бы таких томных флиртующих нот… Или его тело не было бы столь соблазнительным в домашней футболке …       Иваки выдохнул. А затем перестало существовать все. Кроме этих губ.       - Что случилось??... Я же не сошел с ума?... Эй, еще утром ты…       - Заткнись. – со зловещим спокойствием в голосе посоветовал ему Иваки, срывая одеяло и оседлывая бедра Като. – Тебе больше не удастся мной манипулировать.       Медленно… Мучительно медленно коснулся приоткрытого в удивлении рта, обрывая губами вырвавшийся стон, перехватывая и сжимая над головой загорелые руки, взметнувшиеся в попытке прикоснуться. Позволил себе короткий вдох.       -Так это было для того, чтобы завести меня… - шепот Като снес последнюю преграду, удерживающую остатки здравого смысла.       В висках билось – это конец.       Не в силах больше сдерживаться, Иваки целовал, нет, буквально засасывал жадными губами бьющуюся на шее тоненькую жилку, понимая, что оставляет следы, но не понимая, как остановиться, срывал, отчаянно дергая за кромку, трогательную домашнюю футболку, опускаясь ниже и помечая багрово-красными пятнышками кожу груди, живота…       Оттягивал ткань хлопковых плавок, зарываясь носом в гладко выбритую кожу паха, ощущая, как щеки касается набухающий член Като, а к его собственному толчками приливает кровь….       Взрыкивал на робкие попытки проявить инициативу…       Опрокидывал податливое тело на живот, накрывая своим, вминал за плечи в кровать, заставляя прогнуться в пояснице так, что взгляду представало колечко сжатых в напряжении мышц, требовательно и настойчиво проскальзывал в него пальцами, краем сознания отмечая, как бедра подаются навстречу этим движениям…       Судорожно сжимал ягодицы, оставляя на них мгновенно вспухающие полосы царапин, пропускал между ними руку, поглаживая нежную кожу, лаская ладонью возбужденный до предела и сочащийся крупными каплями смазки член…       Рывком разворачивал Като лицом к себе, чтобы, нависнув над ним, ворваться языком между мягких губ, заглушая рвущиеся наружу крики…       Покусывал горошинки затвердевших сосков, чувствуя, как дрожит от желания и от того, что выпустил наружу что-то темное и неведомое себе самому…       Вновь и вновь опускался для того, чтобы перехватить слабеющие ноги под коленками, покрыть поцелуями внутреннюю поверхность бедер, продвигаясь выше, вперед, наслаждаясь ощущениями своей силы…       Ты лежишь подо мной и так жарко умоляешь – сам не зная, о чем… Целовать? Лизать? Трахнуть тебя? Неет, я еще не до конца насладился твоей беспомощностью, бессознательно раздвинутыми ногами, изогнувшимся телом… Ох, как ты хочешь меня… ты весь дрожишь в нетерпении, а тягучая влага уже стекает вниз, по напряженному члену, в ложбинку между ягодицами, будто облегчая мне проникновение в тебя… Я охватываю его рукой и тут же отпускаю: еще пара мгновений – и ты кончишь, а мне не хочется, чтобы это произошло так рано…       Да, стони, стони громче, Като! Я не оставлю тебе ни шанса выйти победителем в этот раз! Что может быть прекраснее тебя, демонстрирующего мне покорность и согласие на все мои дальнейшие действия?       - Иваки… - голос Като был прерывистым. – Говорят, быть взятым человеком, которого любишь – это даже больше, чем блаженство. Я тоже хочу его испытать…       Иваки застыл. Остановиться сейчас было выше его сил. Но он все же нашел в себе их. Сквозь пелену желания, окутавшую мозг, стали проступать отдельные слова.       «Быть взятым…»       «Которого любишь…»       Иваки. Что-то не так. Ты чувствуешь это так же отчетливо, как несколько секунд назад чувствовал в своих руках дрожащее от возбуждения тело.       - Иваки, все в порядке? – Като в тревоге приподнялся. – Ты… Точно этого хочешь?       «Он сейчас сказал – быть взятым человеком, которого любишь… А я ведь хотел наказать его...»       - Я… не могу. – Поникшие плечи. – Понимаешь? Не могу… Раньше… Ты всегда был тем, кто делал это со мной, и сейчас…       Като осторожно повернул к себе лицо Иваки.       - В этом-то и разница, верно? – прошептал он. – Однажды ты взял меня… Но… несмотря на все твое нынешнее желание, тебе подсознательно не нравится эта идея… Поэтому ты пытаешься избежать меня, стать лидером сам, не понимая, что это – не то, что тебе действительно нужно.       В голове Иваки забрезжило смутное понимание происходящего. Да, он хотел Като. Но…       Так вот почему я был таким раздраженным? Мне не хотелось… Таким способом. Но еще больше мне не хотелось чувствовать себя слабым. Поэтому я пытался избавиться от него, заставить исчезнуть из своей жизни… Был безразлично-жестоким, подсознательно надеясь на то, что Като не выдержит и уйдет. А ведь я мог попытаться разобраться, у меня было столько возможностей остановить это… Я просто не понимал, чего я хочу… Что я хочу – быть взятым им. А не брать его – сам.       - Прости меня! – Като бережно притянул к себе Иваки. Еще мгновение – и тот, ошеломленный, лежал под ним. – Я усложнял тебе жизнь… - продолжил он, целуя Иваки так жарко, что, казалось, под его губами кожа начинает плавиться, - и был иногда груб. Прости меня… И скажи, что тебе нравится то, что я сейчас делаю…       Он был так сокрушительно… ласков. Но в каждом движении ощущалась мощь мужчины, берущего то, что он считал своим.       - Като… - Иваки коснулся его плеча.       - Что такое? – голос Като был полон нежности.       - Я все валил на тебя. Считал тебя эгоистом, не понимая, что эгоист – я.       - Тшш… - Като сжал его в объятьях. – Все в порядке. Ты не взял меня потому, что с самого начала тобой двигало желание наказать… И сейчас чувствуешь вину. Не нужно. Ты ведь понял меня. Но самое главное – ты понял себя.       Иваки молча уткнулся в плечо, пахнущее сейчас ими обоими.       - Я люблю тебя, когда ты такой… серьезный... – улыбнулся Като, обнимая и целуя того, кому без остатка принадлежало его сердце. - Когда ты будешь уверен в том, что хочешь именно этого… Я отдамся тебе, и уже ты займешься со мной любовью.       Он понимает меня, все мои достоинства и недостатки, как никто другой – подумал Иваки, а потом его с головой накрыл шквал почти забытых ощущений.       Казалось, Като – везде… только что он покусывал мочку уха, лаская пальцами бедра Иваки, а через секунду его губы блуждали по шее, он покусывал соски, зарываясь пальцами в иссиня-черные волосы и перебирая их пряди…       А затем он скользнул вниз и охватил губами член Иваки.       Ох, мой глупый … Как много времени тебе понадобилось для того, чтобы осознать : это я – твой мужчина. И всегда им буду. Смотри, как откликается твое тело на каждый мой поцелуй… Как жадно и нетерпеливо сейчас ты двигаешь бедрами вверх, пытаясь заполнить собой мой рот. Прости меня… Я должен был сделать это, иначе мы никогда бы не разобрались с тобой в борьбе за лидерство в наших отношениях. Продолжай… Неет, не так быстро, мой измученный герой… У нас с тобой еще все впереди… Смотри, я опускаю свои пальцы туда, где уже был раньше. Еще месяц назад это пришлось бы сделать чуть ли не силой… Но сейчас, когда ты все понял и принял, как есть – ты открываешься навстречу с готовностью впустить и их, и всего меня… Раздвинь ноги. Я вхожу в тебя и не вижу на твоем лице ничего, кроме дикого желания. Это означает, что мы с тобой все делаем правильно… Смотри, как мы двигаемся в унисон , как в моей руке твой член начинает набухать еще больше… Не вздумай кончить раньше меня! Мне хочется сделать это одновременно… Да… Я смотрю на твое лицо, вижу темные круги под глазами – это я виноват… Но – ничего, у нас впереди еще много времени для того, чтобы все исправить… Я буду любить тебя каждую ночь… И обещаю – ты никогда не пожалеешь о своем выборе.       В этот момент Иваки содрогнулся под ним и выкрикнул – Като!!!! – с такой страстью, с какой выкрикивают только имена любимых в момент наивысшего экстаза.       Что же ты делаешь со мной, сладкий?... Может ли быть большее блаженство?       С глухим стоном Като еще глубже вошел в Иваки, застонал, чувствуя как там, внутри, становится горячо от выплеснувшейся спермы… Еще пара движений - и он, обессиленый, рухнул сверху, не выходя из дрожавшего под ним тела. Взгляд упал на пластырь, скрывающий злополучную ранку. Чем-чем, а нерешительностью Като никогда не отличался. Оторвав пластырь, он приник губами к уже затянувшемуся шрамику. С силой втянул в себя кожу… Иваки краем сознания понял –сейчас его клеймят, ставят метку собственника. Но то, что еще пару дней назад вызвало бы в нем волну возмущения, сейчас не имело ни малейшего значения. Какая разница? Если уж все окружающие уверены в том, что под пластырем – след от страстного поцелуя, то почему бы ему там и не быть, на самом деле?       Откинувшись на подушки рядом с Иваки, Като взял с прикроватной тумбы пачку сигарет, щелчком выбил одну и закурил. Оба молчали. Каждый думал о своем. Осмысливал.       - Като. – Видно было - что-то не дает Иваки покоя. – Могу я задать тебе один вопрос?       - Да? – Судорожный вздох. Вот оно.       - Почему ты не прикасался ко мне больше месяца? – Иваки избегал смотреть Като в глаза. – Тебе что-то не нравилось?       - Что-то не нравилось??? – Като в изумлении подскочил. Затем затушил сигарету, и, помня о том, что счастье не может быть вечным, приготовился к расправе. Аккуратно отодвинувшись на край кровати, он признался:       – Нуууу… Потому что я видел тебя… Когда ты занимался самоудовлетворением. И я подумал…       - ЧТО???       - Да-да, именно в этом и состоит прелесть совместного проживания, правда? Ты ведь тоже сегодня в эту комнату без стука пришел, не так ли? – Като собрался с силами и продолжил – Не трогая тебя, я всего лишь хотел немного подразнить… Потому что был уверен – ты не сможешь сопротивляться слишком долго и сам придешь ко мне. Разве я был неправ?       - Убирайся! – Иваки в ярости вскочил с кровати.       О, Боже.. Почему я могу усмирить его упрямство только в постели? Десять минут назад он был – нежнее шелка, а сейчас…       - Извини! Ну, извини меня!       Ответом был грохот захлопнувшейся двери. Като забрался под одеяло и улыбнулся. Завтра будет новый день. И он придумает новый способ заслужить прощение у своего сердитого Иваки.       Как хорошо, что он задал не тот вопрос, которого боялся Като… ***       Дождь за стеной исполнял на разные голоса Foxy Lady Джима Хендрикса. Иваки взглянул на часы. Пять утра. Ну что ж, не будем дожидаться, когда начнется гром и разнесет половину кухни. Пора вставать.       Когда Като вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем, в тарелке на кухонном столе уже лежали два тоста и бекон, над чайником вился ароматный дымок. Сердце Като затопила волна любви и нежности к тому, кто сейчас стоял у окна и делал вид, будто наслаждается зарождающимся на горизонте рассветом.       - Спасибо! – прошептал он, целуя Иваки в шею. – Я несносный, знаю. Но это так важно – видеть, что ты способен на компромиссы.       - О чем ты? – удивленно спросил Иваки. – Да ты шумишь так, что невозможно спать. А тосты… Мне надо было занять себя чем-то, пока ты не освободишь ванную. – Он повернулся к Като и увидел его расстроенное лицо. Улыбнулся, подтолкнул к столу. – Шучу. Пошли завтракать.