Пусть будет весна. Часть 1.

В этой главе есть аж два больших отступления от правил. Во-первых, я не стала писать про то, что свадьба произошла, спустя полгода после приглашения. Все должно развиваться динамично. Во-вторых, описание характера Като-старшего. Это мое личное. Судя по манге, он - честный, решительный и порядочный человек, со своими тараканами, но любящий сына. Так почему бы ему и не стать хорошим уже сразу к концу этой главы? Все сказала :)       Очередной съемочный день подошел к концу.       Еще несколько недель – и все. Отдых. Можно позволить себе небольшой отпуск где-нибудь вдали от назойливых папарацци и поклонниц, там, где будут солнце, теплое море, тишина и… Надо поговорить с Като…       Мысли Иваки текли размеренно, как ход машины, везущей его домой.       - Завтра я заеду за Вами в десять. – Шимизу сверилась с расписанием в толстой записной книжке. – Спокойной ночи, Иваки-сан!       - И вам того же, Шимизу.       Като еще на съемках. Сериал, в котором он исполняет главную роль, только запустили, поэтому теперь, просиживая вечерами на столь любимом диване и до дыр зачитывая сценарий, он меня понимает. Вчера, принеся ему очередную чашку кофе, я услышал всего лишь нечто, отдаленно напоминающее «спасибо», а этот варвар даже не пошевелился и не взглянул на меня – все его внимание было сосредоточено на строчке «Разъяренный Яхиро делает взмах мечом». Ну, как оно тебе, Като – осознавать, что Яхиро мог взмахнуть мечом с миллионом различных нюансов? Ничего. Ты справишься. Ты ведь твердо решил стать лучшим. Жаль, что ты задерживаешься сегодня… Не то, чтобы я скучал… И кому я сейчас лгу?       - Иваки!       Взгляд, брошенный через плечо, встретился с карими глазами, лучащимися смехом, радостью и любовью.       Сидя за рулем своего БМВ, Като смотрел, как Шимизу высаживает у подъезда его собственное, такое задумчивое и уставшее, счастье. Вот счастье обернулось. Ах, черт… До чего красив!       - Мне удалось освободиться пораньше. Эпизоды с моим участием отсняли первыми. Вероятно, благодарить за это я должен именно свою популярность. – Като с нетерпением наблюдал за тем, как Иваки стоит в холле и проверяет содержимое почтового ящика. С недавних пор – их общего ящика. Да, можно было бы получать корреспонденцию по старому адресу, но как-то глупо ездить на другой конец города в то время, как разве что бедуины в пустыне не знают, где именно сейчас живет Като Ёдзи. – Есть что-нибудь для меня?       - Вот. – Иваки протянул конверт с забавным пингвиненком Лоло.       - Это от моей младшей сестренки! – Като радостно выхватил письмо. – Интересно, интересно… Она часто пишет мне. И, кажется, я догадываюсь, о чем на этот раз.       Стоя у лифта, Иваки слышал, как за спиной с треском разрывают плотную бумагу. Как это на него похоже – одно сплошное нетерпение!       - Ого! Вот это новости! – Голос Като был переполнен восторгом. – Ты только почитай, что пишет Йоко! – С этими словами он буквально всунул в руки Иваки лист бумаги с каллиграфическим почерком.       «Привет, Большой Бро! Мы очень счастливы, что сейчас у тебя появилась новая и интересная работа! Это так здорово! Ты сейчас удивишься, но у меня тоже есть для тебя одна новость. Я… Как бы тебе это сказать? Выхожу замуж. Зная твою нелюбовь к журналистам, мы решили провести церемонию бракосочетания на Гавайях. Дату я тебе ниже написала – у тебя остается достаточно времени, чтобы подготовиться. Жду твоего звонка!»       - Ты понимаешь? Нет, Иваки, ты понимаешь? – Като буквально плясал от счастья. – Свадьба! Моя младшая сестра выходит замуж! Это так здорово! Ну, а то, что они ради меня решили сыграть свадьбу в безлюдном месте – вообще круто! Хотя, мне кажется, что Йоко лукавит, ведь свадьба на Гавайях – розовая мечта любой девушки. Иваки! Иваки?...       - Так ты поддерживаешь связь со своей семьей? – Иваки наблюдал, как цифры на табло сменяются с восьмого этажа на седьмой, шестой, пятый…       - Конечно! – Като удивленно взглянул на него. – А ты разве – нет?       - Знаешь, с тех пор, как я переехал в Токио и стал сниматься в порно, мы практически не общаемся. После выхода «Весны» что-то стало налаживаться, и мы даже созвонились однажды с отцом, но потом началась шумиха с этим нашим совместным проживанием… – Не оборачиваясь, ответил Иваки. – Скажем так, мы с моей семьей не нашли общий язык.       - Прости, это все из-за меня… - Като глубоко вздохнул. В его голове не укладывалась мысль о том, что крепкие семейные узы можно разрушить такой ерундой. Вот, к примеру он… И мама с отцом… И сестренка… Они же звонят друг другу, обмениваются новостями, радуются успехам и поддерживают в печали! Ну да, пришлось пережить пару неприятных моментов, когда они узнали, в каком именно… кхм… «кино» он снимается, а затем – и о том, что он живет с мужчиной, но в итоге все наладилось!       - Не бери в голову! – Иваки обернулся и потрепал Като по рассыпанным в беспорядке золотистым волосам. – Это обычные семейные неурядицы. Мы собираемся подниматься домой, или так и будем любоваться кабиной лифта?       Глядя на погруженного в свои мысли Иваки, Като испытывал противоречивые чувства. Вот – человек, которого он любит. Да, порой он замкнут в себе, резок и даже груб, но все же… Кто, как не Като знает, какая ранимая и чувствительная душа у того, кто сейчас, нахмурившись, покусывает губу?       - А ты не хотел бы отправиться со мной на эту свадьбу?       - Совсем спятил? – Иваки выронил связку ключей от квартиры, чертыхаясь, подобрал ее с пола и открыл дверь. – Как могу я, совершенно посторонний человек, присутствовать на таком важном для твоей семьи событии – свадебной церемонии? Твои родители никогда на это не согласятся!       - Перестань! – Като все больше и больше нравилась внезапно пришедшая в голову идея. – У меня замечательная семья с довольно демократичными взглядами, они с удовольствием познакомятся с тобой. Когда я скажу им, что ты – мой парень, они будут счастливы!       Надо же… Като, а я – твой парень? Я как-то до сих пор не вполне в этом уверен, так же, как не уверен и в том, что существующее между нами напряжение можно назвать отношениями… Согласен – мы занимаемся сексом, и порой бывает сложно выставить тебя из своей постели, чтобы спокойно поспать хотя бы пару часов до утра. Еще ты говоришь мне «я тебя люблю», причем на твоей мордахе при этом - выражение счастья и полного довольства жизнью и существующим положением вещей. Мы и в магазины иногда ходим вместе. Правда, постоянно приходится одергивать тебя – а все твоя идиотская привычка пытаться обнять меня или взять за руку. Но делает ли это все меня твоим парнем?       - Думаю, они обрадуются! Да, совершенно точно. Слушай… Я ничего не скажу сестре, мы просто устроим им сюрприз!       Иваки с легкой улыбкой наблюдал за Като, уже переодевшимся в вылинявшие домашние джинсы и привычно сеющим хаос и беспорядок на своем пути из гостиной в кухню. Возле двери в ванную валялась на полу рубашка, брошенная мимоходом в сторону стиральной машины. Наполовину развязанный галстук болтался на ручке холодильника. Торнадо… Столько кипучей энергии, столько жажды деятельности – ох, бедные Гавайи! Ну и к черту сомнения. В конце концов, вопрос об отпуске оказался решенным сам собой. Като выглядит сейчас таким счастливым!       - Уважаемые пассажиры, самолет заходит на посадку! Просим всех пристегнуть ремни безопасности! Сквозь стекло иллюминатора было видно полуденное солнце, надвигающаяся посадочная полоса и здание аэропорта.       - Мои еще неделю назад прилетели! – Като возбужденно ерзал в кресле, предвкушая встречу с родными. – Сейчас возьмем такси, доберемся до отеля и я вас познакомлю.       На душе у Иваки было тревожно. С момента их разговора об этой поездке прошло немало времени, но он так и не решился расспросить Като подробнее ни о его семье, ни о том, как они отнеслись к тому, что их единственный сын открыто живет с мужчиной. Может, и нужно было завести этот разговор, но… Не хотелось ставить Като в неловкое положение. Вдруг что-то в его интонациях или взгляде сказало бы о фальши или откровенной лжи? Впрочем, через каких-нибудь полчаса все и так станет ясно.       Он улыбнулся про себя, глядя на Като, вырядившегося по случаю отдыха в гавайскую рубаху и пляжные шорты. Господи, он так счастлив сейчас…       Пройдя паспортный контроль и получив багаж, они направились к выходу из здания аэропорта, где вереницей стояли машины с надписью «такси».       - Отель Капалу-бэй, пожалуйста!       Таксист закинул в багажник две спортивные сумки, включил счетчик и рванул с места. И чем меньше было расстояние до отеля, тем больше нервничал Иваки, пытаясь представить грядущую встречу и тем больше радовался Като.       - Добро пожаловать в отель Капалу-бэй, Като-сан, Иваки-сан! – приветливый администратор с поклоном вручил магнитные ключи от их бунгало. – Номер вашего дома – одиннадцать. Като-сан! Ваша семья оставила для Вас информацию. Они проживают в доме под номером двадцать три.       - Спасибо! – Като забросил на плечо обе сумки, затем бережно взял ладонь Иваки в свою. – Я чувствую, как ты волнуешься. Не переживай, все будет хорошо. Ну что, пошли?       Забросив вещи в свое бунгало, они двинулись по тропинке с указателями, которая через несколько минут привела их к искомому дому.       Первой Като увидела светловолосая женщина, сидящая на тенистой террасе в плетеном кресле и потягивающая через соломинку чай.       - Сынок! Наконец-то! Мы с отцом волновались, ты же обещал позвонить, как только прилетишь!       - Мы хотели сделать сюрприз! – счастливый Като обнял мать, огляделся по сторонам. – А где отец и Йоко?       - Твоя сестра уехала с подругами за покупками, вернется через пару часов, а отец…       - А отец уже идет! – В дверном проеме показался статный седовласый мужчина, и в этот момент Иваки впервые увидел, каким станет Като, спустя двадцать пять – тридцать лет. Благородные черты лица, проницательный взгляд, волевой подбородок – все выдавало в нем породу. Неужели бесшабашный нахал, стоящий сейчас рядом с ним, однажды будет выглядеть так же… респектабельно?       - Добро пожаловать, Ёдзи! – отец ласково прикоснулся к плечу сына. – Мы как раз собираемся пить чай. Ты присоединишься к нам? И..? – он вопросительно взглянул в сторону Иваки. Като, очнувшись от восторженного состояния, тут же воскликнул:       - Точно! Какой же я невежливый! Папа, мама… Я хочу познакомить вас с Иваки Кёске. Мы живем вместе. Он – мой парень.       Глядя на то, как меняются в лицах родители Като, Иваки мысленно вздохнул. Что ж, этого и следовало ожидать. Ничего хорошего, не так ли? Вон, мать побледнела и опустилась обратно в кресло. Отец… Да нет, он не огорчен. Он – в бешенстве. Нацепив на лицо маску вежливого безразличия, Иваки отошел к деревянным перилам, опоясывающим террасу. Отпуск обещал стать… довольно занимательным.       - Я вынужден попросить Вас уйти. – Като-старший смотрел в глаза Иваки, не отводя взгляда. – Вы кажетесь мне взрослым, разумным человеком, в отличие от этого… От моего сына. И должны осознавать, что Ваше присутствие в этом месте совершенно нежелательно.       Иваки склонил голову, соглашаясь. Он прекрасно понимал чувства отца Като. Было неловко стоять вот так, в окружении трех человек, двое из которых даже не пытались скрыть свою неприязнь. Но неловкость перед ними – ничто в сравнении с тем, что придется испытать Като, когда он начнет оправдываться перед родителями… Нужно как-то взять у него ключ от их бунгало и покинуть это место. Меньше всего на свете хотелось бы сейчас услышать, как Като просит прощения у отца за то, что приволок на свадьбу сестры своего… парня. Нет, ну надо же, он так и выразился – моего парня!       - Что ты сейчас сказал? – погруженный в невеселые размышления, Иваки вздрогнул, услышав в голосе Като незнакомые ноты. Судя по реакции остальных, эти интонации так же были для них в новинку.       - Ёдзи!!!       - Я уже двадцать пять лет как Ёдзи. И хотел бы, чтобы ты сейчас объяснил, что ты имеешь в виду, попросив Иваки удалиться? – Като стоял перед отцом, сжав кулаки и гневно раздувая ноздри.       - Отлично! Самый подходящий момент прояснить ситуацию. – Старший Като так же сжал кулаки, не замечая, насколько похож с сыном в этот момент. – Ты что, решил клоунаду устроить на свадьбе сестры? Да ты хоть немного отдаешь себе отчет в происходящем? Хорошо, мы смирились с тем, что ты выбрал стезю актера в то время, как мы хотели видеть тебя юристом! Мы с матерью смогли принять то, что ты снимаешься в фильмах категории АВ – хотя, видит Бог, это тяжело нам далось. Мы читали газеты, кричащие на первых полосах о том, что наш сын живет с мужчиной – но смогли пережить и этот кошмар. А чем ты отплатил за эти доброту и понимание? Ты приехал на свадьбу сестры и привез с собой любовника!!!       - Давай-ка начнем с самого начала. – Странная интонация в голосе Като не исчезла. – Ты помнишь о том, что это сестра пригласила меня на свадьбу? Я – свободный в своем выборе человек, разве ты еще не понял? И сам буду решать, с кем мне встречаться, жить, приезжать на семейные праздники!       - Хватит, вы, оба! – мать Като сделала попытку встать между мужем и сыном, но была решительно отодвинута в сторону.       - Ты хоть понимаешь, что на свадьбе будем присутствовать не только мы? Приедут родители жениха, вся его родня! Что скажут о нашей семье, когда узнают о том, с кем именно ты приехал? Ты хочешь, чтобы в СМИ еще и об этом написали? Да это просто позор! Мне будет стыдно на улице показаться! – отец схватился за голову и опустился в кресло. – Ёдзи! Ты - безответственный идиот. Не позорь нашу семью больше, чем ты уже это сделал!       - Хорошо. – Като усмехнулся, затем протянул руку Иваки. – Пойдем отсюда. Я не хочу принимать участия в этом фарсе. Мы вас больше не побеспокоим.       Ошеломленный, Иваки сжал протянутые пальцы, всем сердцем чувствуя боль Като, впервые в жизни поставленного перед выбором – любовь или семья. Ледяное молчание отца совершенно ясно указывало – прощения этому поступку не будет.       Извилистая тропинка от бунгало номер 23 привела их к океану. Ленивые волны неторопливо накатывали на берег, вбирали в себя крупинки белоснежного песка и откатывались назад для того, чтобы вернуться через несколько мгновений. Не отпуская руки Иваки, Като зашагал в направлении, известном одному ему. Оба молчали.       - Может, остановимся? Присядем, поговорим? Смотри, вон и дерево поваленное… - произнес Иваки, спустя несколько минут. Все так же молча, Като свернул к пятачку травы между пальмами, сел, вытянув ноги, и отпустил, наконец, руку.       - Это моя вина… - Иваки задумчиво смотрел вдаль, на дорожку заходящего солнца, погружающегося в океан. Като повернул голову и недоверчиво уставился в его лицо.       - Твоя вина? Э-эй, ты сейчас о чем вообще говоришь? Это мне нужно просить у тебя прощения – за то, что сказал мой отец, да и за свое поведение… Устроил в твоем присутствии этот скандал… - Вновь опустив голову, Като продолжил – Ведь он все прекрасно понимает! Но – общественное мнение, видите ли, важнее всего, а уж что подумают люди! Да плевать я хотел, что они подумают!       Иваки опустился на корточки рядом с Като. Ласково погладил по напряженным плечам.       - Мы оба поступили опрометчиво. Ты – решив устроить сюрприз. Я – не послушав внутренний голос. Като… Твой отец вышел из себя не на пустом месте.       - С чего бы это?       - Твоя семья любит тебя, но согласись – в последнее время ты слишком часто давал им поводы для беспокойства! Поставь себя на место отца. Ему приходится мириться с тем, что его сын – гей… Тшш, не надо так дергаться… - пальцы Иваки продолжали скользить по плечам Като, успокаивая, убирая нервную дрожь – расслабься и выслушай меня до конца. Я думаю, что мы оба должны быть благодарны ему хотя бы за то, что он пытается тебя понять и принять таким, какой ты есть, в отличие от моей семьи. Не нужно требовать от него большего – сейчас, по крайней мере. Просто пойди и попроси у всех прощения – и за меня тоже. Я бы сам это сделал, но вряд ли твоя семья захочет меня видеть.       - Ну уж нет! – Като со злостью сбросил с плеч руку Иваки. – Если они пошли на принцип – чем я хуже? Без тебя ноги моей не будет на этой свадебной церемонии.       - Като-сан! Что за детские выходки? – Было видно, что Иваки сердится. – Ты что, искренне считаешь, что вот сейчас посидишь такой надутый на пляже, и родители прибегут к тебе сами? А если нет? Возьми и представь себе, что с тобой будет, если они все – мать, отец, сестра – отвернутся от тебя? Как тебе такой вариант? Пройдет день, другой, неделя, месяц – злость уйдет, и ты начнешь скучать по ним. Пойми - если сейчас ты извинишься, они простят тебя,. Все останется по-прежнему… Но если ты этого не сделаешь – последствия могут быть плачевными.       - Я… не могу. – Като с вызовом взглянул на Иваки. – Пойми – они обидели тебя. Когда мы с тобой говорили о твоей семье – помнишь, дома? – ты выглядел таким печальным. Мне показалось, что, познакомив тебя со своей семьей, я хоть как-то компенсирую тебе боль утраты… Ты будешь общаться с ними и почувствуешь себя как дома. А получилось вот такое дерьмо. Да пошли они все!..       - Господи, какой ты еще ребенок! – вздохнул Иваки, обошел бревно, опустился на колени перед Като и взял в ладони его лицо. – Посмотри на меня. Тебе не приходила в голову мысль, что меня смущает знакомство с твоей семьей? Ведь это ты – их сын, а не я. И то, что они тебя любят, еще не означает, что они бросятся мне на шею с криками радости, как это обычно делаешь ты. Понимаешь?       - Не особо… -Като заворожено смотрел на Иваки.       - Я рад, что ты хотел поделиться со мной своим счастьем. И очень ценю то, что ты заботишься обо мне. Но, поверь, мне было так же неловко знакомиться с твоей семьей в качестве твоего парня, как и им – со мной. Не вини отца за то, что он так отреагировал, и помирись со всеми, хорошо? – Иваки растрепал золотистые волосы, приподнял Като за подбородок и с улыбкой взглянул в его глаза - Прекрати думать обо мне – подумай о семье.       - Эх… Ты всегда такой правильный… Такой взрослый… И удивительный. Как это похоже на тебя – все эти рассуждения. – Впервые за последние полчаса Като улыбнулся. – Кстати… Я давно хотел спросить тебя – откуда ты родом?       Иваки присел на песок. Было очень странно видеть его, такого аккуратного обычно, сидящим на берегу в отутюженных брюках и светло-синей джинсовой рубашке и абсолютно не задумывающимся о своем внешнем виде.       - Я из Ниигаты. Ты можешь спокойно расспрашивать меня о моей семье – я не расстраиваюсь, когда речь заходит о ней. Мои родители живы. У меня есть старший брат. Что еще ты хотел бы знать?       - Надо же… А я почему-то был уверен, что в семье старшим должен быть ты… Твой брат – он похож на тебя? – Като почти успокоился и, видя, что Иваки находится в редком для него настроении пооткровенничать, решил узнать все, что интересовало раньше. – Он похож на тебя?       - Разве что внешне… - Иваки с размаху запустил в воду найденный в песке гладкий камешек. – Он крупнее, чем я. У него – престижная работа, хорошее положение в обществе, он – гордость отца и полная моя противоположность. Если честно, мне совершенно не нравится говорить о нем. Расскажи лучше про свою сестру. А то так и не удалось ее увидеть. Вы тоже похожи с ней?       - Очень! – перед глазами Като всплыла лукавая мордашка Йоко, и он улыбнулся. – Мы с ней – одно лицо, можно сказать.       - Значит, она - просто красавица…       - Ну, не то, чтобы она была... Так. Постой. Что ты сейчас сказал?       - Что должно быть, у тебя очень красивая сестра… Ты чего хохочешь? Я сказал что-то смешное?       - Иваки… ты и в самом деле прелесть… - Като плюхнулся в песок рядом. – Это так забавно – слышать, как ты, отрицающий малейшую симпатию ко мне, только что признался в том, что считаешь меня красивым!       - Я имел в виду не это! – лицо Иваки запылало от негодования и смущения.       - Ах, ну да, да, конечно… Кстати, а что именно ты имел в виду? – пальцы Като проникли под джинсовую рубашку и принялись нежно поглаживать спину. – Иваки! Ну почему ты все время упираешься? Кто бы ни услышал то, что ты сказал сейчас – все поняли бы то же самое, что и я.       Легкий поцелуй. Губы Като скользят по нагретому солнцем виску. Здесь, сейчас, именно в этот момент – так хочется не думать ни о чем… Да, ты красив. Не просто красив – твое лицо завораживает меня своими идеальными чертами, мне хочется касаться пальцами этой загорелой кожи, трогать приоткрытые губы, перебирать пряди шелковистых волос, любоваться тенью ресниц на щеке… Но я скорее откушу язык, чем произнесу это вслух.       - Като! Ты чокнутый! – Иваки вынырнул из сладкой неги поцелуев, услышав голоса неподалеку. – Мы же на пляже! Тут люди ходят!       - Ну и что? – Мурлыкнул искуситель, расстегивая пуговицы на его рубашке и явно не собирающийся останавливаться, даже если мимо пройдут все постояльцы Капалу-бэй. – Мне глубоко наплевать. – С этими словами он опрокинул Иваки на песок.       - Я назвал тебя чокнутым? – тяжело дыша, Иваки безропотно позволял ласкать себя. – Неет. Я ошибался. Ты порочен по самое «не хочу».       - Ой-ой-ой. Согласен, я всегда первым начинаю соблазнять тебя. А ты всегда делаешь вид, что против и притворяешься, будто всего лишь идешь мне навстречу. Но признайся – разве тебе этого не хочется? – Като на мгновение остановился.       - Я… Никогда не говорил, что мне не нравится заниматься с тобой… сексом… - Иваки прерывисто выдохнул, когда губы Като коснулись его ключиц.       - Так может… Займемся им здесь, на этом пляже – и пусть весь мир подождет? – Из-под золотистой челки на Иваки посмотрели бездонные глаза, потемневшие от желания. Ооо, черт! Там, внизу, лишь пряжка ремня и два слоя ткани – брюки и плавки.       - Да! – простонал Иваки. – Все, что угодно!       - Ты никогда раньше не говорил, что тебе нравится секс со мной… - Жаркий шепот Като. Сильные руки, рывком поднявшие с песка и прислонившие спиной к шершавому стволу пальмы. Звук расстегивающейся молнии. – Что с тобой сегодня? Сперва ты заявляешь, что я – красивый, потом – что тебе нравится вот это… - пальцы поддевают эластичную резинку плавок. – И вот это… - рывок вниз, горячие губы касаются набухшей головки. – Ты хочешь свести меня с ума?       Ты ведь не ждешь ответа на свои вопросы, Като? А если и ждешь – извини, сейчас я не в состоянии говорить. Продолжай свои движения. Мммм… Да! Что ты творишь своим языком.. Я хочу глубже… Ты не против…? Нет. Не так, медленнее… Не нужно торопиться… Позволь мне контролировать… Ах, черт! Иваки открыл глаза и посмотрел вниз, туда, где между его бедер двигалась голова Като. Если он не прекратит… Но – Боже мой, каждое движение сомкнутых на члене губ было сладостной, бесконечной пыткой!       Положив ладонь на золотистые волосы, Иваки резко подался вперед.       Глубоко. Горячо. Хочу тебя. Ооох! Почему ты остановился?       Очередной опьяняющий поцелуй. Да, ты был прав. Пусть весь мир подождет. Я знаю, что ты сейчас сделаешь.       Като поднялся с коленей и взглянул Иваки в глаза.       - Тебе брюки не мешают?       Шорох лихорадочно сдираемой ткани.       - Раздвинь ноги. Вот так.       Упершись спиной в ствол дерева, Иваки чувствовал, как руки Като подхватили его за бедра, приподняли, развели в стороны и медленно стали опускать… Чувствовал, как открывается навстречу жадным пальцам, скользящим и растягивающим…       - Возьми меня! – то ли вскрик, то ли стон, то ли - едва слышное обжигающее, лишающее способности думать, дурманящее дыхание Иваки, запутавшееся в губах, волосах, потерявшееся в бесконечности ласкающих движений…       Что же ты творишь со мной?       - Оооохх…       - Тише, сладкий… Еще немного…       - Нет, продолжай… Не останавливайся… Ну же!       Като почувствовал, как бедра Иваки резко скользнули вниз, а затем ощутил, что он - внутри. Весь. Волна счастья накрыла его с головой. Вот, значит, как? Тебе не терпится ничуть не меньше, чем мне…       Я хотел бы, чтобы это длилось вечность. Хотел бы входить в тебя неторопливо, вдавливая твою упругую попку в нагретую солнцем пальмовую кору, прижимаясь к твоему паху и ощущая, как трется о мой живот твой возбужденный член… Но там, в тебе, так жарко и тесно, ты так сжимаешь меня своими мышцами, что я не выдержу.       Одной рукой придерживая Иваки за ягодицы, второй – притянув к себе за шею, Като выдохнул «Прости!», на мгновение замер, выйдя наполовину из этого желанного тела – а затем с силой насадил его на себя.       Было мучительно сладко двигаться в тугом пространстве, чувствуя, как поддаются напору упругие мышцы. Было мучительно стыдно за то, что не мог остановиться или сбавить темп – тело требовало быстрее, еще быстрее… Да, любовь моя, да! Ты – единственный, кого я хочу, кто сводит меня с ума сейчас одним лишь тем, что подается мне навстречу и раскрывается еще шире…       А затем Като услышал сдавленный всхлип и ощутил горячую и липкую влагу, стекающую по его животу.       Ммм… Так вот как сильно ты меня хотел…       Эта мысль, содрогающееся в оргазме тело Иваки и жадность, с которой он вбирал в себя член Като сжимающимися и подрагивающими мышцами, уничтожили остатки сдержанности. Хрипло застонав, Като вжал Иваки в дерево и выплеснулся внутрь, казалось, бесконечным потоком.       Дыхание, наконец, выровнялось. Иваки с задумчивым выражением лица застегнул рубашку и заметил, как ни в чем не бывало:       - Солнце почти село. Здесь очень красивый закат.       - Мне надо сказать тебе кое-что. – Като вздохнул. – Я знаю, порой ты относишься ко мне как к ребенку. Но – прошу тебя, всегда говори мне правду. Даже если не уверен в том, что я смогу ее перенести. Просто – верь мне. Я хочу знать о твоих мыслях и чувствах все. Хочу разделить с тобой и печаль, и радость, и обиды, и огорчения. Потому что… Я хочу стать твоей семьей.       Лучи заходящего солнца золотистой дорожкой легли на гладь океана. Иваки по-прежнему молчал, но в его взгляде, обращенном на Като, читалась нежность.       - Какой же ты скупой на слова! – Като рассмеялся, подошел ближе, сжал в крепких объятьях. – Ну что, пошли в свое бунгало? Примем душ и завалимся в постель – предаваться порочным страстям.       - Ты когда-нибудь угомонишься? Порочных страстей на виду у всего пляжа тебе недостаточно? – улыбнулся Иваки и, повернувшись спиной к Като, сделал пару шагов вперед.       - Иваки! Что это? – Като в ужасе прикрыл рот ладонью. На спине рубашки, еще пару часов назад сиявшей безупречной чистотой, зияли огромные прорехи.       - А, это… Не бери в голову! Секс под пальмой имеет свои недостатки. Кора очень шершавая. – Иваки махнул рукой, показывая, что не придает этому ни малейшего значения, и зашагал вперед, туда, где за деревьями зажглись фонари, освещающие вымощенные брусчаткой дорожки.       Ты изменился. Еще полгода назад малейшее пятнышко на рубашке привело бы тебя в негодование. Секс с тобой был так же недосягаем, как открытый космос – я уже не говорю про секс на общественном пляже. Ты прибил бы меня за одну только идею знакомства с моими родителями. И никогда, ни при каких обстоятельствах, не назвал бы меня привлекательным – даже косвенно. Что с тобой, Иваки Кёске? Это – то, о чем я думаю и на что надеюсь? Ты ведь влюбляешься в меня, правда? Именно в меня, идиота, хватающего тебя за руку в магазине, целующего в самых неподходящих местах, будящего по утрам громким пением в ванной? Кстати, ты перестал отвешивать мне подзатыльники за мой, отличающийся отсутствием слуха, вокал. Привык? Смирился? Неважно. Как бы то ни было – я влюблен в тебя всем сердцем. И надеюсь на то, что однажды ты почувствуешь то же самое по отношению ко мне.       Когда Иваки проснулся, соседняя кровать была уже пуста. Выйдя на террасу и посмотрев по сторонам, он увидел, как Като совершает пробежку по тропинкам вокруг бунгало – привычка, сохранившаяся еще с тех времен, когда они жили отдельно.       Увидев Иваки, Като, не сбавляя скорости, приветственно помахал рукой и крикнул:       - С добрым утром! С тебя – пара чашечек кофе на завтрак, а затем я приглашаю тебя на романтическую прогулку вдоль океана!       - Кажется, тебе придется отменить свое приглашение, - Пробормотал себе под нос Иваки, - У нас гости.       Две фигуры – мужская и женская - шли по песчаному берегу, приближаясь к тропинке, ведущей к их бунгало. Като остановился, вгляделся, а затем воскликнул:       - Эй! Да это же Йоко! А с ней, наверное, ее жених! Иваки, пойдем, я наконец-то вас познакомлю!       Когда пара приблизилась, Иваки не смог сдержать изумленного вздоха. Брат и сестра были похожи, как две капли воды: загорелая кожа, карие глаза, изгиб губ, золото волос – все подчеркивало их родство.       - Большой Бро! – завизжав от радости, хрупкая тоненькая девушка бросилась Като на шею, обняла и звонко чмокнула в нос. Затем отступила от брата на шаг и вежливо поклонилась, обращаясь к Иваки:       - Иваки-сан…Рада знакомству с Вами.       - Мне тоже очень приятно! – улыбнулся Иваки, гадая, с какими вестями пришли эти двое. Наверное, отец хочет видеть Като и уговорить его принять участие в церемонии – чтобы не было ненужных вопросов со стороны гостей.       - Я пришла к Вам… Попросить прощения от имени своего отца. – было видно, что Йоко испытывает неловкость, но взгляда она не отводила. – Прошлым вечером, когда я вернулась в бунгало, мама рассказала мне о случившемся. Мне очень жаль… У нас состоялся долгий разговор с папой. Прошу Вас – не держите на него обиды. Может, в нашей семье и могут высказаться резко и грубо, но среди нас никогда не было лицемеров. Порой отцу тяжело смириться с тем, что его выбор лучшей доли для своих детей не совпадает с нашим. Порой он может говорить обидные слова. Но как бы то ни было – он всегда поддерживает нас. Потому что любит и желает счастья. Иваки-сан, я приглашаю Вас на нашу свадьбу. Вы будете желанным гостем.       Оторопевший Иваки смотрел на тоненькую фигурку в легком сарафане, на то, каким знакомым жестом, волнуясь, девушка заводит за ухо прядь непослушных волос… Слушал, сколько искренности и открытости звучит сейчас в ее голосе.       - Благодарю Вас, Йоко. Я почту за честь присутствовать на Вашей свадьбе.       - Эй, братец! – девушка с улыбкой посмотрела на Като, находившегося в таком же оторопевшем состоянии. – Я хотела тебе сказать… Не имеет значения, кто твой избранник, мужчина, или женщина. Главное – то, что ты чувствуешь в своем сердце. Я очень хочу, чтобы вы были счастливы.       - Спасибо, сестренка! И, кстати… Это так здорово, что ты пригласила Иваки на свадьбу. Но, может, ты представишь нам своего жениха? – В глазах Като плясали чертенята.       - Ох, Боже мой! – Йоко испуганно оглянулась на парня, все это время вежливо стоявшего сзади, и с улыбкой наблюдающего за ее страстными монологами. – Папа прав. Вечно мои слова бегут, опережая мысли. Познакомьтесь, пожалуйста – Сато Юи, человек, который завтра станет моим мужем. Ну, если не передумает, глядя, как я забываю представлять его своим родным…       - Ну что ж, теперь, когда мы все познакомились, и наступил мир во всем мире, - Иваки сделал рукой приглашающий жест – идем пить чай?       - С удовольствием, правда, Сато? – Йоко взяла жениха за руку, и вся компания направилась в сторону дома. Чуть отстав, Иваки шепнул на ухо Като:       - Знаешь, вы с сестрой гораздо больше похожи, чем ты мне рассказывал.       - А то! – так же шепотом ответил сияющий счастьем брат.       Гости были в сборе.       На берегу океана возвышалась свадебная арка, украшенная сотнями живых цветов и разноцветными лентами. К ней тянулась ковровая дорожка, по обеим сторонам от которой уже были расставлены стулья, накрытые белыми чехлами с пышными бантами. Мировой судья о чем-то разговаривал с матерью невесты, священник подбадривал заметно нервничающего Сато. Иваки наблюдал за происходящим с легкой улыбкой – через несколько минут по этой дорожке навстречу жениху выйдет невеста, одетая в праздничный наряд, чтобы произнести клятвы, которые соединят их сердца на всю оставшуюся жизнь.       - Кх-кх. Иваки-сан, я прошу прощения…- Като-старший выглядел смущенным. – Я пришел лично извиниться перед Вами. Не надо, не перебивайте, я должен Вам это сказать. Моя дочь поговорила со мной и объяснила кое-какие вещи, о которых я раньше не задумывался. Знаете, мой шалопай… Я всегда переживал за него больше, чем за Йоко – с его-то талантами ввязываться в разные сомнительные авантюры, взять хотя бы его желание стать актером! Но… Он очень изменился и повзрослел рядом с Вами. А может, и благодаря Вам. Я очень признателен Вам за заботу о Ёдзи. Мне тяжело пока принять эти отношения, но я считаю Вас хорошим человеком.       - Благодарю Вас, Като-сама! – тронутый, Иваки пожал протянутую ему руку. Да, он не ошибся. В этой семье фамильным сходством были не цвет глаз и волос. Честность и откровенность – вот что объединяло их всех. - Кстати, Вы не знаете, куда запропастился Като?       - Несколько минут назад я видел его разговаривающим с Йоко возле бунгало. Иваки-сан, если Вас не затруднит – попросите его вернуться сюда, а то мы рискуем не дождаться свадьбы. Като заговорит кого угодно.       За покрытой кипенно-белыми цветами плюмерией слышались голоса. Иваки сбавил ход, раздумывая, как бы повежливее обозначить свое присутствие.       - Да, Йоко! Были! Но теперь сомнений нет. Поэтому я тебя прошу – брось ты этот букет невесты в сторону Иваки!       - Ёдзи, ты спятил! Я не могу этого сделать – я уже пообещала подружке, что букет достанется ей. Да и вообще – на что это будет похоже?       - В каком смысле? - И впрямь идиот. Сперва ты представляешь своего избранника родителям, затем он ловит букет невесты… Ничего не напоминает? – Рассмеявшись, Йоко в облаках белого кружева выпорхнула из-за дерева, и, не замечая Иваки, побежала по тропинке. Вслед за ней вышел задумчивый Като.       - Като-сан! – вкрадчивый голос за спиной не предвещал ничего хорошего. – Могу я поинтересоваться, что все это означает? Букет невесты, свадьба, знакомство с родителями?       - Ну… Вообще-то я еще вчера сказал тебе, что хочу стать твоей семьей…       - Твоя сестра права. Ты однозначно спятил. Ты хоть немного понимаешь, о чем говоришь???       - Ну, разве что немного… - и теплые губы Като закрыли поцелуем возмущенный крик.