Пусть будет весна. Часть 1.

      - Мммм… Как темно!       - Что, уже пора?       - Ага. Машина через час подъедет. А мы так увлеклись…       - Ты не спал всю ночь!       - Ты тоже. Ничего, я в самолете отдохну.       - Две пересадки!       - Поцелуй меня.       - Если я тебя поцелую – прощай, рейс…       - Если ты меня не поцелуешь – рейс может тоже попрощаться со мной.       - Като!!!       - Будешь скучать по мне?       - Я? С чего бы?       - Меня не будет два месяца. Долгий срок.       - Тебя не будет ВСЕГО два месяца. Они пролетят незаметно.       - Поцелуй меня!       - Ты не успеешь собраться, и тогда – прощай, твой рейс!       - Я буду скучать по тебе, Иваки…       - Тогда – поцелуй меня…       Такси, увозящее Като в аэропорт, скрылось за углом.       Ну что, мальчик мой, ты становишься востребованным? Я надеюсь, что Лондон встретит тебя радушно – не зря твои агенты выбили этот контракт. Я надеюсь, что в промежутках между съемками ты будешь вспоминать обо мне. Я надеюсь, на то, что знаменитый «туманный Альбион» вернет тебя мне раньше, чем положено по контракту. Впервые мы расстаемся так надолго. Впервые между нами будет лежать расстояние не в мили – в материки. Возвращайся скорее, Като Ёдзи…       - Привет!       - И тебе не болеть, Като-сан!       - Ах, вот ты как? Я хорошо помню обстоятельства, при которых ты произнес эту фразу!       - Ну перестань. Как там твои дела?       - Отлично! Погода – дрянь, но съемки идут полным ходом. Англичане ценят свои время и деньги. Что у тебя?       - Начало съемок в новом сериале. Кстати, вчера…       - Ой, прости! Гример пришел! Позже, хорошо?       Ты снова занят. Так же, как и я. Какое там число на календаре? Ооо… Ничего. Остался всего месяц и двадцать дней.       - Привет!       - Привет.       - У меня тут выдалась свободная минутка. Вот, звоню тебе.       - Иваки, извини, я сейчас не могу разговаривать. Через пять минут будут снимать сцены со мной. Я тебе перезвоню, хорошо?       Остался месяц и пять дней. За это время мы созванивались трижды. Като, чем ты так занят, что среди всех двадцати четырех часов, из которых состоят сутки, у тебя не находится даже пяти минут на разговор со мной?       « Абонент временно недоступен. Пожалуйста, перезвоните позже».       «Этот абонент снова находится в зоне действия сети».       - Алло? Иваки… Я разбудил тебя? Прости, я совсем забыл о разнице во времени. Как там у тебя дела?       - Десять минут назад все было хорошо. Като, у нас три часа ночи! Ты не поверишь, но я действительно сплю, а не ожидаю твоего звонка в семь вечера по Лондону!       -Прости. – Легкий холодок в голосе. – Я буквально на минуту – сказать, что у меня все в порядке, и еще…       - Давай отложим разговор о твоих достижениях и успехах на завтра? – Взмолился Иваки в телефонную трубку, чувствуя, как сон наступает мягкими лапами на веки. Ну конечно, откуда Като знать, что он час назад приволокся домой со съемок, выжатый, как тряпка, да еще и вымокший под проливным дождем, ожидая, когда приедет такси? Как несвоевременно Шимизу взяла выходной…       - Завтра мы со съемочной группой уезжаем на съемку «натуры» за город. Это займет несколько дней. Я снова буду недоступен.       Иваки не смог сдержать зевок, предательски вырвавшийся прямо в телефонную трубку.       - Тогда поговорим об этом, когда ты будешь в зоне доступа. Като, я сегодня…       - Понял. Хорошо. Спокойной ночи и теплых тебе снов.       Прошло уже пять минут, а Иваки все не мог положить телефон на прикроватную тумбочку, задумчиво разглядывая темный экран.       Ох, черт. Стоило нам расстаться – и вот оно, недопонимание. Ты хотел что-то сказать… Я - объяснить… Ничего. Остался всего месяц.       - Иваки-сан! – Консьерж вышел из своей комнатки и протянул большой плотный пакет. – Сегодня утром доставили экспресс-почтой на Ваше имя.       - Благодарю, Хираи-сан!       Войдя в квартиру, Иваки разделся, прошел в гостиную, вскрыл конверт и теперь задумчиво разглядывал свежий выпуск «Дэйли Мирор».       «Знаменитый японский актер Като Ёдзи покорил Лондон своим обаянием! Еще до начала съемок фильма по роману «Синий лед» мир киноиндустрии Великобритании был взбудоражен тем, что на роль главного героя приглашен именно он – секс-символ Японии, бывший выходец из фильмов категории "АВ", очаровательный, неповторимый и экстравагантный по меркам чопорных англичан. По имеющейся у нас на сегодняшний день информации, компания Илинг Студиос готова предложить актеру ведущие роли в нескольких, коммерчески успешных, проектах – настолько талантлив этот человек, приехавший к нам из загадочной страны Восходящего солнца.»       Илинг студиос… Неплохо, Като! Даже если они предложат тебе не самый лучший вариант – следует соглашаться, это станет новой ступенью в твоей карьере. Кстати, тебе идет смокинг. Надеюсь только, что по приезду домой ты не возомнишь себя мистером Бондом и не начнешь расхаживать в нем круглосуточно, сияя счастьем, как на этом фото. Странно, что ты не поделился со мной такой замечательной новостью. Может, именно это ты пытался сказать мне, когда неделю назад звонил среди ночи? А я даже не выслушал тебя…       Интересно, кто это у нас такой добрый, будто сказочная фея, что не поленился прислать мне эту газету?       - Доброе утро, Иваки-сан! Я уже подъезжаю.       - И Вам доброе, Шимизу-сан! Сейчас спущусь. – Иваки положил трубку телефона и взглянул в окно.       Отличный солнечный день. Всего две недели – и Като вернется домой… Думать о том, что еще немного – и белокурая бестия вновь начнет разбрасывать свои вещи где попало, распевать песни по утрам, лезть с поцелуями и отвлекать от работы, было… Чертовски приятно. Эй, Иваки-сан, признайся – ты ведь успел соскучиться? Ну, конечно – ведь все это время никто не готовил тебе завтраки!       Да что же сегодня лифт спускается так медленно?       Распахнулись двери.       Вспышки камер. Толпа народа. Микрофоны, лезущие в лицо.       - Иваки-сан!       - Иваки-сан, что Вы сейчас чувствуете?       - Вы оставите свои комментарии по поводу происходящего?       - Иваки-сан! Неужели Вы смиритесь с этой ситуацией?       - Да что здесь происходит?! – Иваки взревел, отмахиваясь от десятков газет, которые так настойчиво совали ему репортеры. – Все вопросы к моему менеджеру!       - А Вы не в курсе?       Чей-то тихий голос за спиной прозвучал так… сожалеющее, что Иваки был вынужден обернуться. Молоденькая девушка спрятала за спину микрофон, всем своим видом демонстрируя сочувствие.       - Что случилось?       - Вот… - Все та же газета, развернутая на второй странице. Девушка молча всунула бумажные листки в руки актеру и отошла в сторону.       Наступила тишина. Внезапно смолк гомон охотников за горячим, осознавших, что они пришли взять эксклюзивное интервью у человека, который понятия не имел, о чем сейчас кричат все эти люди.       Сердце пропустило удар. Затем – еще один.       На развороте – огромная фотография. Като в затемненных очках. Как всегда – гордый и уверенный в себе. Одной рукой прикрывающийся от папарацци. Второй – обнимающий милую девушку-блондинку.       «Итак, не успел утихнуть скандал, связанный с тем, что два главных героя популярного японского сериала, прогремевшего далеко за пределами страны, живут вместе и не скрывают своих отношений, как звездная пара вновь оказалась в центре внимания. Вчера Като Ёдзи был замечен выходящим из гостиницы, в которой проживает, со своей партнершей по фильму «Синий лёд». Судя по смущению, которое испытали оба при виде журналистов, и по тому, как недвусмысленно мистер Като обнимает мисс Браун за талию, между этими двумя явно намечается роман. Любопытно, что возлюбленный актера, Иваки Кёске, недавно приступил к съемкам в сериале про измену, и, кажется, еще не подозревает, насколько роль обманутого влюбленного пересекается с реальными событиями, происходящими в его собственной жизни.»       Като… Зачем – вот так? Публично, не таясь???!       Затихшие было, репортеры снова зашумели, окружая его плотным кольцом.       - Иваки-сан! Теперь, когда Вы прочитали статью, скажите, что Вы думаете о предательстве Като-сан?       - Сможете ли Вы простить его?       - Вы расстанетесь?       Окинув галдящую толпу невидящим взглядом, Иваки резко развернулся, и молча сбежал по ступенькам вниз, туда, где уже стояла машина Шимизу.       Глядя мимо камеры, Иваки монотонно произнес текст, полагающийся по сценарию, безразлично отметил, как скривился режиссер, выпил протянутый кем-то стаканчик с бурдой, по ошибке именуемой кофе, прикрыл глаза. Сил не оставалось ни на что. Он не видел, как переглядываются ассистенты, техники, помощники операторов. Холодное безразличие все больше и больше охватывало мысли.       Здравствуй, тоска. Тебе не кажется, что мы стали слишком часто встречаться? Курим на балконе, смотрим на звезды, пьем чай на кухне, читаем газеты, причиняющие боль. Я сижу на огромном кожаном диване, ты привычно занимаешь место рядом, на экране телевизора обсуждают мою личную жизнь. Ничего не изменилось.       «Как рассказали наши репортеры, собравшиеся сегодня утром возле дома, в котором проживает Иваки Кёске-сан, актер покинул их, не оставив ни малейшего комментария по поводу ситуации с Като Ёдзи. Все мы хорошо помним, что оба актера встречаются и живут под одной крышей не так уж давно. Ни один из них не был ранее замечен в отношениях с мужчинами, что определенно указывает на гетеросексуальность обоих. Мы полагаем, что флер чувств, витавших между ними на съемочной площадке сериала «В своих ладонях он держал весну», постепенно рассеялся, и первым признал это Като-сан. Об этом говорит тот факт, что он встречается со своей партнершей по фильму, снимающемуся в Лондоне уже второй месяц. К сожалению, мы не смогли связаться с ним по телефону – в данный момент он в очередной раз находится за городом на съемках натуры. Внимание миллионов поклонников этой пары сосредоточено сейчас на Иваки Кёске – подтвердит ли он правильность предположений о том, что их чувства были просто пиар-ходом, или предательство Като-сан окажется для него тяжелым ударом – и актеры расстанутся? Наш специальный корреспондент, находящийся сейчас в Англии, вылетает в Токио первым рейсом, чтобы рассказать подробнее о том, что на самом деле происходит между Като-сан и мисс Браун.»       Ну, вот, собственно говоря, и все. ***       6:00. Будильник, как всегда, беспощадно звонит в назначенное время, не испытывая ко мне ни малейшего сострадания. У меня есть полчаса на душ, а потом… Самый сладкий момент по утрам – поздороваться с тобой. Потерпи, Като-сан, осталось еще немного – и мы будем вместе. Я проделал долгий путь для того, чтобы расчистить себе местечко рядом с собой…       Билеты на Токио взяты еще вчера, я успею дойти до гостиницы и полюбоваться твоей традиционной пробежкой. Может быть, даже присоединюсь, как проделывал это на прошлой неделе несколько раз.       А ты можешь быть жестоким, Като-сан. Я вошел в ванную, повернул регулятор мощности воды, встал под теплые струи и погрузился в воспоминания.       Пять месяцев назад, когда я в очередной раз подошел к окну, взял в руки бинокль и навел на твои окна – меня чуть удар не хватил. Пустота. Ни единого следа пребывания человека. Исчезло все, что я мог разглядеть в доступном мне кусочке твоего мира – беговая дорожка, письменный стол, картина на стене. Если бы я только вернулся вчера пораньше! Можно было поговорить с грузчиками, выносящими мебель из твоей квартиры, это бы хоть немного прояснило происходящее! Но, как назло, я пришел домой глубоко за полночь, задержавшись на работе.       Я опустился на холодный пол, обхватив голову руками. Черт, черт, черт!!! Не может быть, чтобы ты поступил со мной так вероломно!       Спустя двадцать минут меня озарило, и я включил телевизор. Так и есть.       «Сегодня мы порадуем многочисленных поклонников сериала «Весна…» очередной сенсацией. Только вчера завершились съемки этой замечательной мелодрамы, и в этот же день актер Като Ёдзи совершил поступок, достойный уважения – он переехал к своему партнеру и возлюбленному Иваки Кёске, любовь к которому зародилась на съемочной площадке. Пара еще не дала ни одного интервью по этому поводу, но сегодня утром наш репортер застал Като-сан гуляющим в парке возле дома Иваки-сан. Работники грузоперевозочной компании оказались более словоохотливы и рассказали нашему сотруднику, что вчера весь вечер перевозили мебель и коробки с вещами из одной квартиры в другую. Ну, что ж, видимо, нужно пожелать двум влюбленным счастья и еще раз счастья!»       Несколько дней прошли словно в тумане. Я смутно помню, что срывал со стен постеры с таким любимым лицом… Катался по полу и выл от боли. Забившись в угол, скулил, словно раненое животное, рыдал, пил виски вперемешку с успокоительным, выходил среди ночи на балкон и кричал в безмолвное небо – будь ты проклят, Като-сан!       Жгучее ощущение горечи от твоего предательства не утихло ни через день, ни через неделю, ни через месяц. И я принял решение.       Отдел кадров подписал мое заявление об уходе по собственному желанию без особого сожаления и уговоров – ах, останьтесь в компании, Урушизаки-сан, нам будет Вас не хватать. Я усмехнулся про себя – серая мышь, обладающая двумя достоинствами, перемножать в уме трехзначные числа и фотографировать… Ах, да, стоит добавить сходство с этим… Иваки Кёске.       Я долго стоял у двери с табличкой «The WIDE. Информационно-развлекательный канал». Затем решился и постучал. Полчаса переговоров… Пришлось включить на полную мощность свое обаяние, быть убедительным и решительным… Я вышел из здания. Сияло солнце, воздух был чистым и свежим, жизнь показалась не такой уж и плохой… Ну что, Като-сан? Мы встретимся с тобой в ближайшее время. Я стану твоей тенью на законных основаниях, ведь меня только что приняли на работу репортером, следовательно, теперь я смогу совмещать приятное с полезным – получать хорошую зарплату за то, что буду безнаказанно следить за тобой, снимать тебя везде, где получится, и писать о тебе статьи…       Идеальных людей не бывает. Однажды один из вас проколется, а я уж постараюсь сделать все возможное, чтобы разлучить вашу сладкую парочку. Ведь ты – смысл моего существования. ***       На редкость удачный день сегодня! Осталось совсем немного… Иваки ожидает сюрприз!       Като натянул майку и спортивные штаны, зашнуровал кроссовки и вприпрыжку спустился по служебной лестнице к черному ходу, через который каждый день незаметно ускользал от неугомонных папарацци, чтобы пробежать хотя бы кругов по улицам вокруг гостиницы. Очень хотелось домой, в родной Токио, туда, где осталась половина его души. Интересно, чем занят сейчас Иваки? У него в разгаре рабочий день… Из-за этой разницы во времени абсолютно не получалось нормально поговорить по телефону, а писать СМС Като не любил – разве можно сухими строчками текста передать все, что хочешь сказать?       Утренняя дымка висела над городом, ранние прохожие спешили по своим делам, и никому не было дела до молодого мужчины с собранными в хвост белокурыми волосами, неторопливо пробегающего улицу за улицей.       Боковым зрением Като заметил тень, мелькнувшую за углом на очередном перекрестке. Снова этот поклонник, черт возьми.       В том, что это именно фанат, не было ни малейших сомнений – он появлялся по утрам, пробегал вслед за актером пару-тройку улиц, и едва только понимал, что его обнаруживали – скрывался между домами. Сегодня Като находился в хорошем расположении духа и решил, во что бы то ни стало, поймать таинственного парня. Может, ему просто автограф нужен, а он, бедный, всю прошлую неделю стеснялся подойти?       Свернув на соседнюю улицу, Като остановился и перевел дух. Здесь-то мы и встретимся, дружок!       Так и есть, метрах в пятнадцати от поворота раздалось тяжелое дыхание. Парень выскочил из-за угла и резко затормозил, почти уткнувшись лицом в черную майку.       - Ой! – только и пискнул он, сделав два шага назад и покрывшись румянцем.       - Ну, вот мы и встретились! – Като разглядывал незадачливого поклонника, слегка наклонив голову. Какое-то воспоминание пыталось прорваться наружу, но было поглощено невероятностью происходящего – парень был как две капли воды похож на Иваки. – Ты что-то хотел от меня?       - Э-э-э… Ммм..       - Так, понятно. Говорить мы не умеем. Тебе автограф нужен?       - Нет… - Парень покраснел еще сильнее и уставился на свои кеды. В голове Като забрезжила смутная догадка.       - Эй, тебе говорили когда-нибудь, что ты похож на актера Иваки Кёске?       - Да… - Едва слышный шепот, глаза по-прежнему опущены.       - Теперь все понятно. Послушай меня внимательно, парень. Я в курсе, как много людей хотело бы оказаться на месте человека, которого я люблю. Но то, что ты похож на него, только более молодого, еще не означает, что ты с легкостью сможешь завоевать мою симпатию. А хочешь знать, почему?       Незнакомец поднял голову и впервые взглянул Като прямо в глаза. На его лице появилось странное выражение.       - Мне пришлось через многое пройти, чтобы оказаться рядом с тем, кто мне нужен. И поверь, ни эти черные глаза, ни прическа, ни линия скул, ни манера поведения никогда не сделают тебя им, потому что Иваки Кёске – это Иваки Кёске, и я люблю его таким, какой он есть, не нуждаясь ни в имитациях, ни в подделках. Стой!!! Куда ты?!!!       Урушизаки бежал, не разбирая дороги из-за слез, ручьем текущих из глаз.       Подделка… Я снова подделка!!! Черт возьми, Като-сан, как ты можешь хотеть его, а не меня? Почему ты не хочешь узнать меня поближе, поговорить со мной? Что сделал с тобой этот вечно хмурый актер погорелого театра? Да на него смотреть тошно, он ведь никогда не улыбается, каменное изваяние, мумия – вот кто твой возлюбленный! Если бы он любил тебя хотя бы вполовину так же сильно, как я – он сейчас не прохлаждался бы в Токио, а был рядом с тобой! Все равно скоро его никто не будет снимать – кому нужно это старичье? Нет, Като… Ты ему не нужен – у него вместо сердца кусок мрамора…       Успокойся, Урушизаки… Потерпи. Завтра… Или послезавтра… На твою улицу придет праздник. Чека выдернута, граната брошена – осталось дождаться взрыва. Мумия никогда не простит Като, ты окажешься рядом в нужном месте и в нужное время, утешишь его, подставишь ему плечо – и все будет хорошо. Ну, а ложь в статье… Плевать. Победителей не судят.       Возвращаясь в гостиницу, Като заметил на крыльце кучку толкущихся репортеров. Странно. Для конференции еще рано… С другой стороны – это же просто отлично!       Полтора месяца я работал на износ, чтобы завершить съемки с моим участием на две недели раньше положенного срока. Сегодня вечером я даю последние интервью, благодарю режиссера, машу ручкой коллегам по фильму, собираю вещи, и в полночь сажусь в самолет для того, чтобы завтра вечером оказаться в Нарите. Если мне повезет, я вернусь домой раньше, чем ты – со съемок, и встречу тебя на пороге квартиры поцелуем, который перерастет…       От этих мыслей кровь прилила к паху, и Като ворвался в номер, торопясь добраться до душа.       Телефон, оставленный на столе, мигал, указывая на пропущенный вызов. Может, это Иваки?       27 пропущенных звонков. Канэко – двадцать два раза. Шимизу?! Неизвестные номера?!       Трясущимися руками Като набрал Канэко, мысленно умоляя – только бы ничего не случилось с родителями!       - Что произошло???? Говори быстрее! – На том конце трубки раздался тяжелый вздох, а затем менеджер попросил:       - Като-сан, присядьте и успокойтесь. Все живы и здоровы.       - Уфф! – Волна облегчения прокатилась по телу Като, он опустился в кресло и приготовился слушать дальше.       - Ответьте мне, Като-сан, что у Вас за отношения с мисс Браун? – Было слышно, что Канэко очень серьезен.       - А что у меня могут быть за отношения с ней? – Удивился Като. – Мы снимаемся вместе, пьем кофе в перерывах, она называет меня япошкой, когда сердится… И все.       - Тогда Вам придется объяснить это Иваки-сан и прессе. Вчера в центральных газетах появилась статья, утверждающая, что у Вас с ней роман.       - Чушь. Никто в это не поверит.       - К сожалению, статья подкреплена фотографией, на которой Вы обнимаете эту девушку. И отнюдь не за талию.       - Вот как? – В голосе Като появился холодок. Он терпеть не мог, когда кто-то пытался уличить его в несуществующей лжи. – И за какое же место я ее обнимал, позволь узнать? Стой! Где сделана фотография?       - На выходе из гостиницы, в которой Вы проживаете. Вы – в темных очках, мисс Браун – в бирюзовом платье, с сумочкой через плечо.       - Это было буквально на днях… За нами приехала машина, чтобы отвезти на студию, мы встретились в холле, она вышла первой, я шагнул следом за ней и увидел, что ее вот-вот собьет мальчишка, несущийся на роликах по крыльцу. У меня не было другого выхода, кроме как подхватить ее и отвести в сторону. Я переживал, что она может упасть со ступенек, и съемки сорвутся, и уж меньше всего в тот момент я думал, где располагаются мои руки относительно тела мисс Браун!!!       - Като-сан… Вы прекрасно знаете нашу желтую прессу… Весь Токио сейчас в курсе того, что Вы изменили Иваки-сан, симпатия поклонников целиком и полностью на его стороне.       - Иваки… Тоже поверил в этот бред? – Като почувствовал, как руки снова задрожали.       - Вчера репортеры атаковали ваш дом, пытаясь добиться от Иваки-сан комментариев, но, как оказалось, он был совершенно не в курсе происходящего. Канал WIDE показал фрагмент видеозаписи, где он берет в руки газету и читает эту статью. В этот момент он выглядел настолько беззащитным…       - Канэко… Свяжись с Шимизу-сан, пусть она держит тебя в курсе всех событий. Передай ей, что завтра вечером я буду в Токио.       Като нажал кнопку отбоя на телефоне для того, чтобы через несколько секунд набрать другой, до боли знакомый номер.       «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».       Иваки… Включи телефон, пожалуйста! Я ведь знаю – в студии везде есть связь, а когда у тебя съемки – ты просто не берешь трубку. Включи… Неужели ты не понимаешь, что все это – ложь? Неужели настолько не доверяешь мне, что какая-то паршивая статья может вот так, в один момент, разрушить всю нашу жизнь? Включи телефон, любимый… ***       - Да что с Вами, Иваки-кун?? – Режиссер рассержено помахал сценарием. – Вы забыли свой текст! Ваша игра сегодня абсолютно лишена эмоций. Я, конечно, наслышан о том, что у Вас серьезные проблемы в личной жизни, но это не должно отражаться на работе. Вы зарекомендовали себя, как профессионал, так соберитесь же и сыграйте, как следует.       - Простите. Я обещаю, что этого больше не повторится.       - Если дело в этой статье, то я вообще не могу понять, чего Вы ожидали. Это не первый раз, когда Като-кун вытворяет подобное, и не последний, как я полагаю. Возьмите себя в руки! Работа есть работа! Сцены с Вашим участием в этом эпизоде отсняты, можете идти и отдохнуть. Через пару часов продолжим.       - Хорошо. Если я Вам понадоблюсь – я здесь недалеко, на террасе. Мне нужно немного побыть одному.       Режиссер отправился в павильон. Иваки купил в автомате третью по счету пачку сигарет за сегодняшний день, открыл дверь и вышел на залитую солнцем террасу, поблагодарив Бога за то, что сегодня в этом любимом месте отдыха техников и операторов безлюдно.       Свежий ветер трепал пряди черных волос, пробирался под тонкую рубашку, холодил тело и сердце. Токио, раскинувшийся перед Иваки, жил, дышал, шумел сигналами машин – привычный ритм большого города.       Я знал, что это произойдет. Что однажды наступит день – и ты перестанешь нуждаться во мне. Наверное, именно поэтому я так старался не верить.       Помнишь?       «К черту! Я почувствовал раздражение, когда увидел, как вы с этим мальчишкой обнимаетесь!»       «Я не хочу, чтобы все, что сейчас происходит, исчезло, словно морская пена! Пожалуйста…»       «Я хочу знать о твоих мыслях и чувствах все. Хочу разделить с тобой и печаль, и радость, и обиды, и огорчения. Потому что… Я хочу стать твоей семьей.»       Раз за разом ты пробивал стену равнодушия, которым я однажды отгородился от всего мира. Ты терпел мою грубость, мирился с моей холодностью, переносил крики и подзатыльники… И всегда говорил, что любишь меня. Като! Зачем были нужны все эти слова? Для того, чтобы я открылся тебе, впустил в свою душу, позволил себе роскошь думать о том, что тоже могу быть счастливым – и стоял сейчас на коленях, уткнувшись лбом в холодные металлические перила балкона и кусал ладонь, чтобы никто не услышал моих рыданий?       Я ведь все знал… Тогда почему я сейчас плачу? Может, потому что впервые за последние несколько лет у моего существования появился смысл?       Больше никогда. Привязанность – слишком тяжелое бремя для такого одиночки, как я.       Шимизу молча вела машину, даже не пытаясь озвучить график завтрашнего дня. В зеркале заднего вида отражалось измученное бледное лицо с темными кругами под глазами.       - Иваки-сан… Вы что-нибудь ели сегодня?       - Что? А, нет. – Безразличие, прозвучавшее в голосе актера, пугало.       - А вчера?       - Шимизу, какая разница? Если я Вам скажу, что последний раз спал и ел позавчера – это что-то изменит?       - Иваки-сан… Мне очень жаль… Но жизнь на этом не останавливается. Если Вы не вернетесь в реальность как можно скорее – сорвутся съемки, пострадает бюджет фильма, Ваша репутация…       - Я уже понял это сегодня, когда разговаривал с режиссером. Давайте помолчим, хорошо? Я замечательно чувствую себя, и с завтрашнего дня…       Его прервал телефонный звонок.       - Шимизу-сан слушает. Добрый вечер, Като-сан. Да, он здесь. Минуточку. – Машина притормозила, менеджер протянула трубку на заднее сидение. – Иваки-сан, это...       Иваки отвернулся в сторону, показывая, что разговаривать не намерен.       - Простите, Като-сан… Он сейчас не может ответить на Ваш звонок. Да. Да… Я передам ему. Всего доброго.       Шимизу положила трубку на сиденье.       - Като-сан только что приземлился в аэропорту Нарита. Он осведомлен о скандальной статье в газете и просил сообщить Вам, что все это – ложь. Его менеджер сообщил, что возле вашего дома собралась толпа репортеров, поэтому он будет ночевать в гостинице, а завтра хотел бы встретиться с Вами и прояснить ситуацию.       - Репортеры… Шимизу, остановитесь. Мы не едем домой. Забронируйте мне номер в каком-нибудь отеле неподалеку от студии.       Так будет лучше для нас обоих.       Постой.       Ты… прилетел? Из Англии? Прервав съемки?       Ах, да. Вероятно, эта история стала известна уже и там. Тебе срочно нужно поговорить со мной. Что, снова будем торговаться? Тебе – слава за границей и контракты с Илинг студиос, мне – свобода, при условии, что мы расстанемся тихо и мирно? Да пошел ты…       Войдя в номер, Иваки сбросил на стул пиджак, ничуть не заботясь о том, что он может помяться или упасть на пол, рухнул на огромную кровать и замер, собираясь с мыслями. Усталость последних дней навалилась на него тяжелым грузом. Прошел час, другой, не было ни сил, ни желания раздеться, принять душ и заказать в номер хоть какую-нибудь еду.       Стук в дверь был требовательным и настойчивым. Иваки вздрогнул и поднялся с постели, уже понимая, кто там. Так стучать мог только один человек. Тот, кто считал, что у него есть полное право на этот визит.       - Здравствуй.       - Впусти меня. – Като нажал на дверь, заставляя Иваки попятиться. – Давай. Иначе я позвоню репортерам и сообщу, в какой гостинице мы находимся, сяду в коридоре и буду ждать их приезда. Устроит?       Иваки посторонился и пропустил в номер человека, видеть которого сейчас хотел бы меньше всего.       - Не рад моему приходу? – Горько усмехнулся Като, глядя в огромные глаза, наполненные болью.       - Не рад.       - Иваки… Мне очень жаль, что ты оказался впутанным во всю эту грязь. Не сердись на Шимизу за то, что она рассказала мне, где ты находишься.       - Абсолютно не удивлен. Это не в первый раз. Ты всегда ходил у нее в любимчиках.       - Зря ты так. Она переживает за тебя.       - Като, давай прекратим этот фарс. Ты пришел что-то сказать? Говори и проваливай.       - Какой теплый прием после долгой разлуки! - Иваки удивленно взглянул на Като, услышав в его голосе гнев и злость. – Знаешь, сладкий… Я смотрю на тебя и думаю… Как мало тебе нужно, чтобы мы вернулись в самое начало нашего знакомства! Одна фотография, на которой я всего лишь поддерживаю партнершу по фильму, не дав ей упасть со ступенек и свернуть шею, одна статья в газете, насквозь пропитанная ядом и фальшью, один выпуск новостей, в котором все перевернуто с ног на голову – и вот ты уже сидишь в гостиничном номере, с готовностью поставив крест на наших отношениях. Прячешься от внешнего мира – и от меня. Что, настолько противно? – Като усмехнулся и продолжил:       - Нет, я не виню тебя – ты всегда держал дистанцию со мной, и был тем, кто подставлял щеку для моего поцелуя, ни разу не проявив инициативу сам. Ты никогда не говорил о том, что любишь меня. Я и не рассчитывал на то, что ты бросишься мне на шею. Но ответь мне – как ты мог поверить этому бреду и настолько быстро сломаться?! Что в моем поведении позволило тебе сомневаться во мне?! Иваки… Ты – единственный человек, которого я люблю, слышишь? Единственный! Мне не нужен никто, кроме тебя!       - Не нужно оправдываться. – Иваки отвернулся, чтобы Като не видел слез, вновь выступивших у него на глазах, и подошел к окну. – Хватит изображать оскорбленное достоинство. Если нашел себе кого-то - скажи об этом прямо, я пойму. А в твои чувства я никогда не верил.       - Вот, значит, как… Иваки Кёске, задай мне вопрос – каким образом я оказался сегодня в Токио?       - Не испытываю ни малейшего желания знать о причинах. Не иначе, как прилетел договориться со мной…       - О чем??? Боже, какой ты дурак… Я спал по нескольку часов в сутки, подгонял всю съемочную группу, не имел возможности звонить тебе каждый день лишь потому, что был занят на площадке ради того, чтобы вернуться как можно раньше! Ты хоть немного задумывался, каким счастьем казалась возможность сократить разлуку с тобой на целых две недели? Ты ведь тоже ждал меня – не отрицай!       Почему ты все время ставишь барьер между нами? Ты не ел и не спал три дня, ты выглядишь так, будто у тебя огромное вселенское горе – и после этого утверждаешь, что тебе все равно? Я прошу тебя… - Голос Като раздался совсем близко, за спиной, став из гневного тихим и спокойным. – Просто верь мне. Это все, что имеет для меня значение. В этой статье нет ни слова правды. Я считал часы и минуты до нашей встречи. Прости… Прости за то, что я причинил тебе столько боли… Обещаю – это никогда не повторится!       - Ты непоследователен в своих чувствах. – В голосе Иваки по-прежнему сквозил арктический холод, и Като не выдержал.       Развернув Иваки к себе лицом, схватил его за ворот рубашки и резко толкнул на кровать.       - Като! – Жалобный крик, полный отчаяния.       - Нет. Достаточно. Если ты не в состоянии признать очевидное, я сделаю это за тебя. – Шорох раздираемой в клочья ткани, тяжелое дыхание опаляет кожу виска. – Тебе сейчас больно только потому, что ты любишь меня. Не будь в тебе этого чувства – тебе было бы все равно, где я и с кем. Запомни, сладкий, - руки сжали запястья, пригвоздив к постели, - ты можешь считать меня непоследовательным, но я НИКОГДА не позволю тебе уйти. Ты – смысл моего существования.       - Прекрати!!! – Иваки судорожно пытался вырваться из крепкого захвата, с ужасом понимая, что Като, как и несколько месяцев назад, не видит и не слышит его, а собственное тело уже предательски дрожит от накатывающего возбуждения, смешанного с адреналином.       - И не подумаю. Я не хочу прекращать.       Властные губы впились поцелуем в рот Иваки, вдавливаясь, проталкивая язык между стиснутыми зубами, вынуждая подчиниться и впустить его, тут же принявшегося хозяйничать на чужой территории… Он поглаживал нежный шелк нёба, скользил по деснам, вырисовывал узоры на внутренней поверхности щек, захватывал и втягивал верхнюю губу в жадный рот, зализывая и засасывая ее до медного привкуса крови.       Сведя обе руки Иваки у него над головой и сжимая их жестким кольцом пальцев, свободной рукой Като расстегнул ремень на своих джинсах, высвобождая наружу вставший и налившийся кровью член, выгнулся, приподнявшись, и спросил:       - Вот ЭТО похоже на то, что я тебя не хочу? На то, что ты не нужен мне? Нет, Иваки… Не отворачивайся. Смотри на него.       Освободив одну руку из захвата, притянул к себе.       - Потрогай. Чувствуешь, какой он тяжелый и горячий? Все эти полтора месяца я снимал напряжение, представляя, как приеду, раздвину твои ноги, коснусь этой восхитительно-тугой попки, войду в тебя и буду заниматься с тобой любовью всю ночь напролет. И ни разу в моих самых бесстыдных фантазиях не мелькнуло чужое лицо. Только ты…       Иваки застонал, чувствуя, как в его собственных брюках становится тесно.       Да. Ты говоришь правду. Нет никаких измен, ты не стал бы лгать мне, если бы встретил кого-то. Но… Като… Еще большую боль мне причиняет другое – я внезапно осознал, насколько зависим от тебя. Я не должен позволять тебе распоряжаться моей жизнью так же, как ты сейчас распоряжаешься моим телом. Все слишком далеко зашло.       - Иваки… Любовь моя… Не прячь взгляд. Поздно… На тебе не осталось ни клочка одежды, а ты все еще не можешь признать очевидное? Тебе ведь так же не терпится, судя по тому, что я вижу. Ну же… Развернись ко мне спиной… Не заставляй меня делать это силой. Вот так… Отлично… Почему ты молчишь?       Пальцы Като скользили вдоль позвоночника, опускаясь ниже, беспрепятственно проскальзывая внутрь покорно разжимающегося колечка ануса, лаская бархатистую кожу яичек, налившихся тяжестью и подтянувшихся наверх, туда, где все умоляло о разрядке. Иваки еще сильнее прогнулся навстречу этим движениям, зажмурился и сцепил зубы.       - Скажи что-нибудь! – Одним резким толчком Като ворвался в распластанное под ним тело, склонился, поцеловал между лопаток. – Иваки! Назови меня по имени, как всегда… Ну же!       Иваки молчал, и это распаляло еще больше.       - Отлично.       Тяжелая ладонь легла на поясницу, заставив опуститься еще ниже, так, что выгнувшийся зад был полностью открыт чередующимся толчкам. Быстрее… Надавливая на чувствительную точку внутри, так, что руки сжимались в кулаки, комкая ткань простыней, перед глазами кружились белые точки, а тело умоляло о пощаде. Медленнее… Бедра подаются назад, стараясь насадиться на горячее, скользкое, наполняющее до основания, мышцы сводит от предчувствия оргазма, тело лихорадит, а остатки разума плавятся в обжигающем – еще!!! Глубже!!! Сильнее!!!!       - Произнеси мое имя!!!! Пожалуйста…       Тонкие стенки раздвигаются, чувствуя малейший изгиб набухающей все больше и больше головки. Собственный член дергается, готовый вот-вот выстрелить фонтаном липкой влаги, дрожащие колени разъезжаются в стороны…       Иваки рухнул на простыни, орошенные его собственной спермой. Вслед за ним с глухим стоном кончил Като. Замер. Вышел из обмякшего тела.       - Я не такой глупец, как ты думаешь. И не собираюсь стоять на коленях, умоляя тебя простить меня за то, в чем я не виноват. Извини за то, что сейчас не сдержался. Если хочешь – этого больше не повторится. В конце концов, каждый из нас заслуживает право на уважение и доверие. – Като стоял у двери, полностью одетый и серьезный как никогда. – Я не хочу даже думать об этой идиотской статье. Но Канэко уже сообщил мне о том, что я приглашен послезавтра на шоу – там я и собираюсь рассказать , что произошло на самом деле. Я хотел бы, чтобы ты увидел все сам, от начала и до конца. Приходи, а там решишь – верить мне, или продолжать дальше прятаться в своей раковине отчуждения. Не придешь – я пойму и больше не буду тебя беспокоить. Прошу тебя только об одном – подумай о том, что кто-то очень хочет разлучить нас, раз из маленькой фотографии, которая ни о чем не говорит, был раздут такой огромный скандал.       Дверь захлопнулась, а Иваки продолжал лежать на постели, чувствуя, как между ягодиц скользят липкие струйки, смешиваясь с его собственными.       Я тоже далеко не дурак, Като. И не хочу, чтобы твоя любовь однажды сломала все, из чего я состою. Ты разрушаешь меня. Прости… Я пообещал сам себе. Поэтому – больше никогда. Видеть насмешку в глазах зрителей и журналистов… Если тебе хочется – ты можешь рассказать всему миру о том, что у тебя ничего не было с этой актрисулькой, но это – без меня, уволь.       Телефонный звонок вырвал Иваки из оцепенения, в котором он находился с самого утра. Брать трубку, или не брать? Чертовы журналисты…       - Это квартира Иваки Кёске?       - Да. Если Вы по поводу участия в сегодняшнем шоу – извините, но…       - Прошу прощения за беспокойство, Иваки-сан, это отец Ёдзи. Могу я поговорить с Вами?       - Сегодня в нашей студии собралась едва ли тысячная доля поклонников двух известных актеров, Иваки Кёске и Като Ёдзи. Все они присутствуют здесь для того, чтобы получить ответы на вопросы, возникшие с появлением статьи в «Токио сандэй» (прим. – вымышлено вдребезги, в отличие от остальных названий в фике). Като-сан, Вы готовы? – Милая ведущая заметно нервничала, так как подобный ажиотаж творился на съемках шоу впервые.       - Да.       Для съемок в этой программе ты достаточно строго оделся, Като. Черный хлопок джинсов, черный кашемир футболки, черные туфли… Кажется, что и глаза твои почернели от неизвестных мне чувств. Раньше я никогда не видел тебя таким.       - Като-сан… Ваши отношения с Иваки-сан длятся уже пять месяцев – срок, довольно длительный для такого сердцееда, как Вы. И вот сейчас – этот скандал, связанный с Вами и английской актрисой. Вас перестало устраивать существующее положение вещей?       - Чушь собачья. Я люблю Иваки-сан, и меня устраивает абсолютно все, за исключением папарацци, настойчиво лезущих в мою личную жизнь.       - Ну, знаете ли… Судя по реакции Иваки-сан, сам-то он не разделяет Вашего мнения и Вашего оптимизма по поводу происходящего. Насколько нам известно, с момента вашего возвращения в Токио он так и не дал согласия на встречу с Вами?       - Нет.       - Но он хоть что-нибудь говорит по этому поводу? – задал вопрос молоденький ведущий. Миллионы зрителей затаили дыхание, прилипнув носами к экранам телевизоров.       - Он не хочет разговаривать со мной. – На лице Като, выражавшем абсолютное спокойствие, не дрогнул ни один мускул. – Я хотел как-то объяснить… Но это явно не тот случай.Если бы он пришел сюда - я нашел бы слова, которыми можно достучаться до его сердца.       - Като-сан… У нас есть для Вас две новости. Первая – узнав о том, что Вы согласились принять участие в нашем шоу, Ваш отец прислал в студию с курьером письмо и попросил прочитать его публично. Вы не будете возражать?       - Если отец так решил…Читайте. – Като по-прежнему был спокоен и холоден.       - Ну, что ж… Приступим.       «Здравствуй, Ёдзи. В последнее время я чаще вижу своего сына по телевизору, чем общаюсь с ним живьем. Но ты сам выбрал этот путь. Мы с мамой рады, что ты, наконец, взялся за разум и перестал растрачивать свою жизнь так, будто у тебя еще девять в запасе. Но это нынешний поступок… Сынок, ты ведь всегда делал то, что тебе хотелось, не особо считаясь ни с мнением окружающих, ни с мнением своей семьи. Сперва – актер в порно, затем – влюбился в мужчину и живешь с ним… Мы как-то свыклись со всем этим, и мне казалось, что больше ты ничем не сможешь меня удивить. Но я ошибся. Сын…Ты перегнул палку со своим стремлением к свободе, и сейчас пожинаешь плоды своего легкомыслия. Мне хотелось бы помочь тебе… Поддержать. Утешить. Но это должен сделать не я, а другой человек. Тот, которого ты больше всего хотел бы видеть рядом в этот момент.»       На последних словах письма Като опустил голову на скрещенные пальцы рук. Присутствующие в студии поклонники подались вперед в надежде услышать хотя бы одно слово – но нет, актер по-прежнему хранил молчание.       - Ваш отец любит Вас, Като-сан. Это видно в каждой строчке его письма. И только благодаря ему мы рады приветствовать сейчас здесь… Иваки Кёске-сан!!!       Огромная аудитория зрителей взорвалась аплодисментами. Иваки вышел из боковой двери, за которой он уже полчаса стоял и наблюдал за происходящим.       Что же ты сидишь и смотришь на меня таким неверящим взглядом? Еще несколько часов назад я и не предполагал, что все-таки окажусь здесь. Но отступать уже некуда. Как я погляжу – не особо ты тут пояснения и опровержения даешь.       - Присаживайтесь, Иваки-сан. Мы знаем, что Вы согласились принять участие в нашем шоу только по просьбе отца Като-сан, больше Вы нам ничего не захотели сказать. Так что привело Вас сюда?       Иваки стоял, не двигаясь с места, и не сводил глаз со вставшего из-за стола Като так же, как и тот – с него. Казалось, что для этих двоих время остановилось. В студии воцарилась тишина. По всему Токио пригорал ужин у домохозяек, собирались толпы у огромных экранов в барах, а двое мужчин молча смотрели друг на друга.       - Подойди, пожалуйста. – Иваки первым нарушил тишину.       Като обогнул стол, задев локтем присевшего в удивлении ведущего, сделал несколько шагов и остановился, когда до Иваки осталось не больше метра.       - Несколько часов назад мне позвонил твой отец и очень просил, чтобы я пришел сюда. Он сказал, что это очень важно для тебя. Я слышал, ты что-то собирался мне сказать? Я здесь, и слушаю тебя. Говори.       Да, мне есть, что сказать тебе. К примеру, то, что я люблю тебя и очень боюсь потерять. Я никогда раньше не задумывался о том, что творится в твоей душе. И лишь позавчера понял, насколько ты неуверен в себе, в отличие от меня, давным-давно все для себя решившего.       Я мог бы рассказать тебе о том, как сидел в самолете и думал: а не остановиться ли по дороге домой возле цветочного магазина, скупить в нем все, что есть – начиная с пафосных роз и заканчивая скромными незабудками – чтобы увидеть в твоих глазах хотя бы тень доверия.       Я мог бы опуститься сейчас перед тобой на колени и поклясться самым святым – родителями – в том, что не изменял тебе с этой блондинкой. Две бессонные ночи в гостиничном номере очень хорошо позволили мне влезть в твою шкуру и представить, какие чувства ты испытал, услышав всю эту грязь.       Иваки… А помнишь, как Цугава уговаривал своего Саёки верить ему? И только ему? Как говорил, что хотел бы провести вместе с ним миллионы дней и ночей? Неужели ты так боишься привыкнуть ко мне?       Посмотри на меня, сладкий... Видишь, как далеко я ушел от тех фраз, которыми так необдуманно бросался два дня назад? Как давно это было... Ради тебя я готов на все.       Но что бы я сейчас ни сказал тебе – мне никогда не пробиться сквозь ледяную броню, в которую ты заковал свое сердце несколько дней назад. Все пошло прахом из-за моего легкомыслия – отец был прав. Я должен был помнить о том, что у славы есть обратная сторона – зависть и злоба. Я больше не могу позволить себе беспечные поступки, не задумываясь о реакции окружающих - ведь теперь у меня есть ты. Пока еще есть. И если я сейчас не найду слова, которые вернут мне тебя, твое доверие…       Камера приблизилась к Като, сняла его лицо крупным планом и перевела изображение на большие экраны. Зал охнул.       Абсолютно не стесняясь ни присутствующих, ни вспышек фотоаппаратов, ни ведущих, ни всего мира, Като Ёдзи плакал, опустив плечи и сжав руки в кулаки.       - Я хотел сказать тебе… - Тихий шепот был слышен даже в дальних уголках студии. – Прости за то, что причинил тебе боль. За каждую твою слезинку по моей вине. Сможешь? Я.. Так сильно люблю тебя.       Взгляд Иваки по-прежнему ничего не выражал, и, не выдержав напряжения последних дней, Като с рыданиями уткнулся в родное плечо. Несколько секунд ничего не происходило, а затем его тело оказалось в кольце сильных рук.       Иваки поглаживал золотистые волосы, перебирая прядь за прядью, все сильнее прижимая к себе захлебывавшегося слезами Като - до тех пор, пока он не успокоился и не поднял заплаканное лицо.       - Глупый… Ты единственный, кто сейчас здесь роняет горячие слезы. Причем на мой пиджак. – Бледные губы тронула слабая улыбка.       - Ты… Простишь меня? Не уйдешь? Пожалуйста, скажи, что мы не расстаемся. – Руки Като, вцепившиеся в ворот рубашки, дрожали, и Иваки внезапно почувствовал его боль. Будто кожу живьем снимают. На глазах у сотен, тысяч, миллионов людей.       Я еще позавчера понял, что статья в газете была ложью и провокацией. И давно не сержусь на тебя – в конце концов, папарацци для того и существуют, чтобы даже самые невинные моменты из жизни актеров превращать в пошлость и дерьмо.       Для тебя все просто, мой Маленький принц. Поддержка родителей, молодость, красота, приятели, готовые круглосуточно составлять тебе компанию в ночных клубах, на закрытых пати, вечеринках на частных яхтах… Я тоже не особо-то сопротивлялся, когда ты решил сделать меня своим, ведь так? И посмотри, к чему это привело.       Мне всегда приходилось плыть против волны и выживать в одиночку. У меня нет любящих родителей и компанейских друзей, мне вот-вот исполнится тридцать, и до того времени, как ты появился в моей жизни, я не испытывал дискомфорт от своего одиночества. Зачем я так непозволительно расслабился?       Ты хочешь жить со мной, любить меня, заниматься со мной сексом? Хорошо.       Я простил тебя. Прости и ты мне то, что я не собираюсь привыкать к тебе еще больше. Когда ты уйдешь, в моем сердце должен быть покой.       Ни любви, ни тоски, ни жалости.       - Достаточно, Като. Все в порядке. Мы не расстаемся.       За спиной раздалось тоненькое всхлипывание. Ведущая достала очередную салфетку из коробки, грустно осмотрела стол, заваленный уже использованными промокшими белыми комочками бумаги, вздохнула и вытерла покрасневший носик. Утешало только одно – присутствующим в студии было не до нее, рыдали абсолютно все присутствующие.       - Ну, что ж, мне кажется, что и без слов все ясно – чувства Иваки-сан и Като-сан прошли проверку на прочность и доказали свое право называться истинной любовью! Давайте завершим наше шоу на этой оптимистичной ноте!       Сгоревший ужин давным-давно выброшен на помойку…       - Я люблю тебя, Юи!       -Я люблю тебя, Саито!       - Я люблю тебя, Тамура!       - Я люблю тебя, Миядзаки!       В маленьких квартирах и больших пентхаусах, в домиках с деревянным крылечком и огромных коттеджах… Свежий вечерний ветер Токио подхватывал «Я люблю тебя!» и переносил их из дома в дом, передавая слова признания тем, кто до сих пор не решался их произнести, тем, кто не говорил их уже очень давно, и тем, кто отчаянно нуждался в них. В воздухе витала любовь.       Иваки сел в белый БМВ, чувствуя себя выжатым, как лимон. Судя по внешнему виду Като, повернувшего ключ в замке зажигания, его ощущения были аналогичными.       - Домой? – Напряженный голос.       - Не знаю, как тебе, а с меня достаточно гостиниц.       - Хорошо.       Мы помирились. Так? Тогда почему в мое сердце будто заноза впилась? Неужели ты так мне и не поверил, а все, что сегодня произошло – всего лишь участие в шоу? Ох, Иваки…       Мы помирились. Ты крепко спишь в своей постели за стеной, успокоенный тем, что я тебе сказал. Тогда почему в мое сердце будто острый нож воткнулся? Такое чувство, будто я предаю тебя… Ох, Като… ***       Какого черта?! Я ведь все рассчитал! Эта амеба с унылым лицом не должна была простить тебя! Что вообще произошло на этом идиотском шоу? Като! Кому, как не тебе, известно, что все, что было написано в статье – ложь от первого до последнего слова! Почему ты позволил себе унижаться перед … Этим? Зная, что ты ни в чем не виноват?! Да ты хоть видел его лицо в тот момент, когда он обнял тебя? Повелитель Вселенной, черт возьми! Като… Ты не должен был так поступить. Я столько сделал ради тебя! Завтра предстоит объясняться в офисе по поводу «непроверенной информации» и «неправильной трактовки», чтобы сохранить место репортера… Ты во всем виноват! Ты!!! Ненавижу тебя… Так. Урушизаки, спокойно. Все еще впереди. Като Ёдзи будет твоим – только верь в свои силы.