Пусть будет весна. Часть 1.

(Это как захотеть испечь три пирожка, замесить тесто и понять, что пирожков будет десять, а оставшегося материала хватит на приличную пиццу...) Я погорячилась :) Придется писать третью часть этой Neverending story :)       - Черт возьми! Ты долго еще будешь собираться? Если не поторопишься, я пойду один!       - Иваки! – Взмолился Като, лихорадочно застегивая пуговицы белоснежной рубашки. – Побойся Бога! Я вообще-то только со съемок вернулся! Спасибо за то, что хотя бы душ принять позволил… Все, все! Обуваюсь!       - Наконец-то!       - Ты меня удивляешь. Обычно тебя силком не вытащишь на мероприятия такого рода, а тут такое рвение… Как-то странно.       - Что именно? – Иваки стоял в дверях, нетерпеливо поглядывая на часы. – Вообще-то, странным будет то, что главный герой картины явится в числе последних на вечеринку, посвященную началу съемок его же фильма.       - Ну вот… – Като расстроено вздохнул, в последний раз оглядев себя в зеркало. – А я-то решил, что ты вдруг воспылал вниманием к моей работе.       - Ну почему ты всегда делаешь какие-то, одному тебе понятные, выводы из моих слов и поступков? – Иваки нажал на кнопку, вызывая лифт. – Разве до этого она меня не интересовала? Просто я привык быть пунктуальным. Не хотелось бы произвести впечатление безответственного человека, опаздывающего на важное мероприятие. Кстати… Твой партнер, Кикучи-сан – он ведь тоже сегодня будет?       - Конечно. А откуда у тебя такой повышенный интерес к его персоне? – Като с подозрением взглянул на Иваки.       - Я пересмотрел все фильмы с его участием, снятые еще в Японии. И до сих пор помню его талантливую игру. Он – тот, на которого мне хотелось равняться. Если бы не этот нелепый скандал, раздутый прессой до невероятных размеров…       - А, это о том, что он – гей?       - Глупая история. Ненавижу назойливость журналистов, которые суют нос в чужую личную жизнь, выворачивают все наизнанку, совершенно не задумываясь о том, что актеры – тоже люди. Кикучи-сан оказался под таким давлением со стороны общественности, что был вынужден покинуть семью, родную страну, улететь в Америку…       - Надо же, как много ты о нем знаешь! – В голосе Като прозвучали раздраженные нотки. – Лично я, во всяком случае, за две недели общения с ним на съемочной площадке не увидел, чтобы он так уж сильно тосковал по родине и по своей семье. Единственный человек, которому он звонит – его менеджер.       - Знаешь, Като, лично меня впечатляет, что Кикучи не сдался. Переехать в чужую страну, не имея друзей, связей, людей, которые окажут поддержку – это тяжело. Еще тяжелее – понимать, что у себя на родине ты теперь изгой. Но он смог заново подняться на вершину. Теперь уже Америка гордится Кикучи Кацуей. Мы лишились замечательного актера, а все это – благодаря ханжеству нашего общества десять лет назад.       - Прекрати говорить о нем так много! – Като схватил Иваки за плечи и притянул к себе. – Может, ты перестанешь в моем присутствии восхвалять какого-то там… Кикучи?! Мне это совершенно не нравится!       - Да что же это такое! – Иваки сбросил с плеча руку и гневно воскликнул: – Почему ты ведешь себя так, будто я – вещь, которой ты можешь распоряжаться? Ты – эгоист, Като! Не надо указывать мне, что делать и о чем говорить, ясно?       Щелк. Щелк-щелк.       Подземную парковку осветили вспышки объектива. Из-за машин вышел улыбающийся молодой человек.       -Так-так… Два влюбленных голубка ссорятся. Надо же, как я вовремя.       - Снова ты??? – Удивлению Като не было предела. Иваки бросил презрительный взгляд на папарацци.       - Это еще что за чучело?       - Откуда я знаю? Он постоянно вертится вокруг меня. Я даже в Лондоне умудрился на него наткнуться. – Като виновато покосился на раздраженного Иваки. – Помнишь, я говорил тебе о том, что как-то видел парня, похожего на тебя? Это он. Правда, сейчас я вообще никакого сходства не нахожу. Кажется, он вовсе не настойчивый фанат, а обычный журналюга. Кто его только на работу взял – он же двух слов связать не может? Эй, ты! Убирайся отсюда!       - Като, мы едем, или ждем, пока он еще раз сфотографирует нас для желтой прессы? – Иваки с грохотом хлопнул дверью машины.       - Уже бегу! – Като бросил последний взгляд на ухмыляющегося парня.       - Не переживай, Като-сан, я уже убираюсь. Знаешь, что? – Журналист понизил голос до шепота. – Будь осторожен и внимателен этим вечером, держись поближе к своему любовничку и подальше от всяких падающих актрис… Ту статью в газете написал я.       - Чушь собачья. У тебя мозгов на это не хватило бы. – Като сел в Порше, взглянул на хмурого Иваки и внезапно улыбнулся. – Кто там говорил недавно «я тебе не вещь?» А сам-то… Раскомандовался. Ревнуешь к человеку, похожему на тебя?       - Ненавижу журналистов. – Иваки вдавил педаль газа в пол, и машина с ревом рванула вперед.       С легкой улыбкой Урушизаки проводил взглядом сорвавшийся с места автомобиль.       До скорой встречи, Като-сан! Знаешь, я ведь сегодня тоже буду присутствовать на этой вечеринке.       - Иваки, прости, я на минутку отойду, нужно поздороваться с начальством. – Като уже махал рукой кому-то из многочисленных коллег и знакомых, чувствуя себя в окружении человеческой толпы, будто рыба в воде. Проследив за его взглядом, Иваки увидел в отдалении группку людей с бумагами в руках, одетых в деловые костюмы и переговаривающихся между собой.       Фуршет был в самом разгаре. Иваки поманил к себе снующего между гостями официанта и взял с подноса бокал шампанского. Стоять во всеобщей толчее с пустыми руками казалось глупым.       - Эй, взгляни-ка… Эта парочка снова вместе!       - Ни стыда, ни совести! Ладно Като – ему, похоже, все равно, что о нем думают после этого скандала, но Иваки-сан… Как можно настолько себя не уважать?       - Говорят, что у Като-сан все же была интрижка с этой англичанкой, но она отшила его, так как замужем.       - Ой, я тебя умоляю! Ну когда это смущало нашего записного ловеласа? Муж… Объелся груш! Отшила она Като, как же… Да это он ее бросил! Зачем ему иностранка? Здесь своих, на все готовых, полно!       - Бедняжка Иваки-сан… Мне кажется, он и не подозревает, что его используют, как ширму.       - Тише ты!!! Кричишь на весь зал… Вон он, у окна стоит, в пяти метрах от тебя. Не хватало еще одного скандала!       Иваки почувствовал, как его накрывает волной злости.       Второй бокал шампанского. Ну, что, Като? Твоя минутка давно прошла! Сколько ты еще собираешься торчать среди этих дельцов? Может, вспомнишь, что пришел сюда не один? Я ведь на самом деле здесь ради тебя, а не ради какого-то сомнительного удовольствия провести вечер вне дома!       Нежный запах гардений, хранившийся в памяти, рассеялся легкой дымкой, оставив после себя привкус разочарования.       - Добрый вечер! Я прошу прощения, но Вы, совершенно случайно, не Иваки Кёске?       Бархатный, чувственный, глубокий голос за спиной.       Иваки вздрогнул, обернулся и увидел перед собой…       - Ээээ... Кикучи-сан???       - Вы меня знаете? – В свою очередь удивился мужчина. Иваки жадно всматривался в черты лица, отмечая легкую сеть морщинок под глазами, усталость во взгляде…       - Кикучи-сан… Как я могу не знать Вас? Я видел все Ваши фильмы, для меня Вы – образец для подражания, идеал профессиональной игры, можно сказать! – Иваки в ошеломлении тряс протянутую для рукопожатия руку, совершенно не замечая, что улыбка на губах у его кумира совершенно не соответствует холоду во взгляде. – Рад знакомству с Вами!       - Приятно осознавать, что, даже спустя столько лет, у меня остались поклонники в Японии. Вообще-то, я искал именно Вас.       - Меня??       - Когда я получил предложение сняться в «Танцующем обнаженным», меня очень заинтересовал актер, которого утвердили на главную роль. Я попросил своего менеджера привезти мне подборку фильмов, в которых он уже снялся, с удовольствием их пересмотрел, выяснил, что у меня будет достойный партнер, но… Меня поразила Ваша игра в «Весне». И я хотел бы поговорить с Вами отдельно. Если Вы не возражаете… Как насчет того, чтобы сменить это место на более подходящее для беседы? Здесь нам точно не дадут ни минуты покоя. – Кикучи отвлекся на долю секунды, кивнув очередному коллеге, проходящему мимо. – Вот видите. Ну, что скажете?       - Я не против, но… Като…       - Ваш прекрасный возлюбленный продолжает беседовать с продюсером, и, как мне кажется, это надолго. Да и зачем мне Като-сан? Я с ним и так каждый день вижусь на съемочной площадке. Нет, мне интересны именно Вы. Решайтесь! – В глазах Кикучи мелькнула озорная искорка, он взял оторопевшего Иваки за руку и потянул за собой. – Обещаю – мы вернемся так быстро, что он даже и не заметит Вашего исчезновения!       Като по-прежнему разговаривал с руководством, не оборачиваясь, и даже не задумываясь о том, прошло достаточно времени с того момента, как он оставил Иваки одного.       Отлично, Като Ёдзи! Продолжай дальше в том же духе. Может, обнаружив, что меня нет в зале среди гостей, ты вздохнешь с облегчением и поухаживаешь за очередной красоткой? Вон они… Так и вьются вокруг вашего столика!       - Я принимаю Ваше приглашение! Толпа журналистов, час назад бравших приступом крыльцо ресторана, арендованного компанией для вечеринки, заметно поредела. Иваки мысленно обрадовался отсутствию назойливых микрофонов, как вдруг в полумраке сверкнула вспышка, раздался негромкий смешок, и чей-то голос произнес:       – Иваки-сан, ты ничего не забыл? Точнее, никого?       Кикучи открыл перед вздрогнувшим актером заднюю дверь подъехавшего автомобиля.       - Ох уж эти папарацци! Вечно делают из мухи слона! – Добродушный смешок, похлопывание по коленке. – В свое время я достаточно настрадался от них и теперь просто не обращаю внимания. В Америке с этим проще. Если два актера встречаются для обсуждения рабочих моментов, назавтра никто не кричит об их тайной связи.       - Именно поэтому я не переношу репортеров!       - Здесь неподалеку есть тихий и уютный чайный домик, где нам никто не помешает. Я посещал его много лет назад, когда стал знаменитостью и хотел скрыться от любопытных глаз. Прилетев в Токио, я первым делом нанес визит туда – ничего не изменилось, все та же атмосфера тишины и покоя. Думаю, Вам понравится.       - Доверяю Вашему выбору, Кикучи-сан.       Вежливо выслушивая очередные идеи подвыпившего продюсера, Като то и дело бросал взгляды на Иваки, разговаривающего с непонятно откуда взявшимся Кикучи.       Потерпи немного… Сейчас я освобожусь, подойду и представлю вас друг другу так, как принято. Дай только отделаться от всех этих зануд. Чувствую, еще пара бокалов шампанского – и меня пригласят сниматься в Звездных войнах, эпизод пятнадцатый. Что же он так шепчет тебе на ухо? Ох, не нравится мне происходящее… Сперва – твой интерес к этому типу, затем вы уже стоите и общаетесь, как два добрых знакомых… Нет, Кикучи – неплохой парень. Но, когда речь идет о тебе… Я ревную.       Наконец, фонтан гениальных продюсерских идей иссяк. Като вежливо попрощался с начальством, развернулся, и обомлел.       Иваки в зале не было. Ни возле окна, там, где он стоял десять минут назад, разговаривая с Кикучи, ни среди прогуливающихся гостей, ни возле столов с закусками. Пустой бокал на подоконнике и смятая пачка из-под сигарет – вот все, что осталось от его присутствия.       Нет, я однозначно идиот. Ведь знал, что он не любит этих шумных сборищ, так нет же – потащили меня черти с начальством здороваться. Ну и куда он мог деться? Поехал домой?       Взгляд выхватил среди толпы присутствующих знакомый силуэт, продвигающийся к выходу. Като рванул следом, бесцеремонно отпихивая людей, стоявших на пути, но опоздал. Сквозь стеклянные двери вестибюля было видно, как Иваки вместе с Кикучи усаживаются в поданное такси . Еще секунда – и автомобиль скрылся за углом.       Неприметный мотоцикл серого цвета следовал по ночным улицам Токио вслед за черным авто, удаляющимся в сторону окраины .       Эй, Иваки-сан! Ты вообще отдаешь себе отчет в том, что делаешь? Сесть в машину и уехать в неизвестном направлении с мужчиной, чья репутация отнюдь не сверкает кристальной чистотой? Совсем спятил?       Мысли в голове Урушизаки перескакивали с одной на другую.       Тайные любовники? Вряд ли. Кикучи впервые в Токио, спустя десятилетнее отсутствие. Деловая встреча? Предварительная договоренность?       Машина остановилась у расположенного поодаль от жилых домов чайного домика, освещаемого теплым светом уличных фонарей.       Не думаю, что вы уехали так далеко для того, чтобы чаю выпить… Что-то здесь не так. Иваки выглядит немного растерянным, зато Кикучи сияет, как начищенный пятак. Ладно, ребята… Вы пока располагайтесь, а я найду для съемок местечко поудобнее, чем эти кусты…       - Ну вот, здесь гораздо лучше! – Кикучи снял пиджак и присел на татами, поджав ноги. – Кажется, что миллион лет не ужинал в этой позе. Когда живешь за границей, поневоле перенимаешь их традиции и обычаи. Тем приятнее оказаться на родине, в подзабытой за долгое время, но такой привычной обстановке.       - Прошу прощения, ваши закуски, рис и саке! – Пожилая японка расставила на столе блюда и склонилась в ожидании дальнейшего заказа.       - Благодарю, этого пока достаточно. Я позову Вас, если потребуется что-то еще.       Официантка ушла, оставив двух мужчин наедине со своими мыслями. Широкие стеклянные двери, ведущие из уединенной комнаты на террасу, были распахнуты настежь, с улицы не доносилось ни звука, и лишь вдалеке о чем-то переговаривались ночные птицы.       Детская обида на Като выветрилась из головы Иваки вместе с парами выпитого шампанского, как только он осознал, что находится в абсолютно неизвестном ему квартале Токио и понятия не имеет, о чем поведет разговор Кикучи.       Расслабься. Он – известный актер, дружелюбно настроен и не собирается … Что – не собирается? Иваки, твоя интуиция буквально вопит и машет сигнальными флажками! На кой черт ты согласился поехать сюда? Нужно было вежливо извиниться и договориться о встрече на любой другой день. Да-да, бестолочь, день, а не глухую полночь в Богом забытом районе, куда не то, что метро не провели – на ишаках не доберешься. Ох… Далеко ли ты сам ушел от Като, которого недавно все упрекали в легкомыслии? Так. Сейчас сидишь положенные по этикету полчаса, затем ссылаешься на ранние съемки и просишь вызвать тебе такси.       Кикучи с невозмутимым выражением лица наблюдал за Иваки, предвкушая…       Какая нежная кожа у тебя, красавчик… На такой остаются особо яркие отметины. Даже не надейся выйти сегодня отсюда в целости и сохранности, глупый… Я вижу, как в твоих глазах появляется легкое беспокойство. До тебя постепенно доходит происходящее… Ночь. Отдаленный домик, в котором, кроме нас, нет ни одного посетителя. Конечно, я и не рассчитываю на то, что ты быстро сдашься. Но твое сопротивление будет недолгим. Вся прелесть нынешней ситуации в том, что ты… Ты… Ты – натуральный, не купленный, даже не догадывающийся о мыслях, бродящих сейчас в моей голове.       - Иваки-сан!       Насмешливая улыбка на лице Кикучи, пощелкивание пальцами.       - Вы настолько углубились в свои мысли, что мне стало интересно – о чем Вы думаете?       - Да ни о чем, в общем-то. – Очнувшись, Иваки почувствовал себя неловко. Успел вообразить себе черт-те что! – Давно не был в пригороде. Здесь даже воздух особенный.       - А я уж было решил, что Вы грустите о Като-сан, оставленном в одиночестве ради ужина с незнакомцем. – Кикучи протянул Иваки его стопку с саке, поднял свою, на европейский манер чокаясь с собеседником, осушил ее залпом. – У меня сложилось впечатление, что Ваш любовник с удовольствием посадил бы Вас на короткий поводок и не отпускал никуда, дальше спальни.       Иваки задохнулся от негодования. Так вот, значит, как он выглядит в глазах окружающих? Интересно, что Като успел напеть Кикучи в уши за время съемок?       - У нас нет обязательств друг перед другом! – Прозвучало резче, чем хотелось. – И я не отчитываюсь перед ним, где и как провожу свое свободное время.       - Надо же… - Вкрадчиво потянул Кикучи, - А я находился в полной уверенности, что между вами пылкая и страстная любовь! Во всяком случае, Като всячески демонстрирует это на публике. Хотя я могу и ошибаться… Недавний скандал с этой английской актрисой…       - Кикучи-сан, мы же находимся здесь не для того, чтобы обсуждать мою личную жизнь? – Раздраженный, Иваки даже не заметил, как выпил содержимое своей стопки. – О чем Вы хотели поговорить со мной?       - Не сердитесь! – Кикучи протянул руку и примирительно улыбнулся. – Я хотел поговорить с Вами о… любви.       Да, много лет назад я покинул Японию, но никогда не переставал следить за событиями, происходящими здесь. И сейчас моя страна удивляет меня… Такая толерантность к гомосексуалистам!              - Но…       - Иваки-сан, Ваши отношения с Като-сан – это не только лишь связь двух мужчин, постоянно обсуждаемая в прессе и по телевизору. Перед отлетом я посмотрел запись шоу, в котором вы принимали участие, и увидел реакцию зрителей. Вы – не просто любимцы публики. Вас поддерживают, переживают, радуются вашим успехам и огорчаются ссорам. Ваш пример стал возможностью для других… таких же… открыто признаться в своих чувствах, не боясь стать отверженными.       Кикучи разлил по стопкам очередную порцию саке.       - Предлагаю выпить за искренность и открытость!       Иваки сделал глоток и почувствовал, как алкоголь приятным теплом растекается внутри. Слегка затуманенным взглядом посмотрел на Кикучи – и с чего он решил, что нужно опасаться этого человека?       - Вы ведь знаете, по какой причине я покинул страну десять лет назад?       - Более-менее. – После двух бокалов шампанского и трех стопок саке Иваки чувствовал легкое головокружение. Пожалуй, стоит что-нибудь съесть, а то так и напиться недолго.       - Я был молод. Как Като Ёдзи сейчас. И так же, как он, был влюблен. – На лице Кикучи появилась горькая улыбка. – Слава, деньги, успешная карьера, глубокие и искренние чувства… У меня было все для того, чтобы считать себя самым счастливым человеком на земле. И я, глупец, верил, что это будет длиться вечно. Тем больнее было лишиться всего в одночасье. Не смотрите на меня с таким сочувствием, Иваки-сан, я рассказываю Вам свою историю совсем не для того, чтобы Вы меня пожалели.       - Я вовсе не…       - Дослушайте до конца. – Кикучи протянул полную до краев стопку, дождался, пока Иваки выпьет, с удовлетворением отмечая легкую заторможенность, появившуюся в движениях актера. – Тогда, десять лет назад, быть геем было в десятки, сотни раз хуже, чем убийцей и вором. Но мне казалось, что мои слава и известность защитят меня от нападок общества и презрения окружающих. Мой возлюбленный… Он был старше меня. Так же, как и Вы старше Като. Высокий, стройный… Белая кожа, волосы цвета воронова крыла, жгучие черные глаза. Вам это никого не напоминает? Да-да, Иваки-сан, Вы похожи на него как две капли воды. И не только внешне.       В тот злополучный день я решил, что больше не хочу прятаться за темными очками в полупустых барах для того, чтобы хотя бы раз в неделю увидеть любимого человека. Я хотел открыто любить его. Мы договорились встретиться с ним в нашем любимом чайном домике, расположенном на окраине Токио. Да, именно здесь. Я вышел из студии в конце съемочного дня, заказал такси и приехал сюда, для того, чтобы поговорить с Тэтсу и объявить, что больше не намерен ничего скрывать. И мне в голову не приходило, что за мной могут следить.       Мой возлюбленный уже ждал меня, сидя за этим самым столиком. Я не удержался, подошел к нему и поцеловал. Но одного поцелуя мне показалось мало, и спустя мгновение…       Я очнулся от того, что Тэтсу отталкивал меня с выражением ужаса на лице, а какой-то папарацци щелкал фотоаппаратом, снимая разбросанную по полу одежду, наши обнаженные тела, царапины на моей коже.       Догадываетесь, что произошло дальше?       - Не совсем… - Пересохшими губами прошептал Иваки, начиная понимать всю степень боли и отчаяния в сердце человека, сидящего напротив.       - Дальше все было просто. На следующий день газеты пестрели фотографиями. Мне повезло лишь в одном – чертов репортер до такой степени хотел заполучить снимки со мной крупным планом, что не обратил ни малейшего внимания на моего любовника. В противном случае скандал был бы еще более грандиозным, так как Тэтсу… Мой троюродный брат. Этот факт удалось скрыть от прессы, но не от моей семьи. Они отвернулись от меня. Все. Мать, отец, старшая сестра, тетка… Единственный человек, который искренне пожалел меня – племянница шести лет. Спустя неделю после публикаций фотографий со мной стали расторгать контракты на съемки в фильмах. Невозможно было выйти на улицу. В почтовом ящике скапливались сотни писем с грязными оскорблениями. И я принял решение переехать в Америку.       Конечно же, Тэтсу не поехал со мной. Мы встретились украдкой в каком-то мотеле, он смотрел на меня таким же льдистым и холодным взглядом, как сегодня Вы – в сторону Като, улыбался, хлопал по плечу, и я понимал – все это время любовь была только в моей голове. – Кикучи, наконец, завершил свой длинный монолог, усмехнулся, перегнулся через стол и взял Иваки за подбородок. – Вы спросите, зачем я Вам все это рассказываю?       В голове у Иваки шумело от выпитого. Он сделал попытку освободиться от цепких пальцев, но Кикучи с легкостью перехватил его руки.       - Иваки-сан. Ответьте мне – почему ваши отношения с Като имеют право на существование и на одобрение в глазах публики, а мои были втоптаны в грязь? Почему ваши отношения признаны эталоном любви, тогда как мои были обречены на позор?       - Чего Вы хотите?       - Я? Пустяк. Малость. Всего лишь разрушить ваш волшебный мирок. На самом деле я давно слежу за вашей сладкой парочкой. Иваки-сан, Вы очень хорошо устроились. Като-сан через многое прошел для того, чтобы быть рядом с Вами, а Вы? Что сделали Вы для того, чтобы быть рядом с ним? Подставляли щеку для поцелуев? Позволяли любить себя? Строили из себя святошу… - Кикучи расхохотался, глядя на то, как Иваки смотрит на него полными тревоги глазами. - Боитесь?       - Кикучи-сан, я плохо улавливаю связь между событиями в Вашем прошлом и нашими отношениями с Като!       - Какая прелесть – он огрызается! Иваки… Я давал тебе возможность. – Кикучи перешел на «ты», вновь удобно устроившись на татами. – Я спрашивал… Но не ты ли полчаса назад с жаром уверял меня в том, что у вас с Като нет никаких обязательств друг перед другом? Ты такой же, как Тэтсу. Лицемер. Поэтому то, что произойдет здесь сегодня, не должно как-то сильно тебя расстроить.       - Произойдет?…Здесь?       - Глупый. – Ласкающие, нежные ноты в голосе Кикучи. – Неужели ты думаешь, что наш с тобой совместный отъезд с вечеринки остался незамеченным? Может, за десять лет что-то и изменилось в обществе, но кто же упустит возможность станцевать на костях ближнего? Завтра таблоиды опубликуют новость о том, как Иваки Кёске покинул своего любовника и уехал в неизвестном направлении со скандально известным, благодаря своей нетрадиционной ориентации, знаменитым актером Кикучи Кацуей. .       - Никто не поверит! – Вырвалось у Иваки.       - Да неужели? Думаю, ваши поклонники еще не забыли прогремевшую на всю страну историю с Като и той британской актрисулькой, а ведь там тоже шла речь об одной-единственной фотографии. Так что твой сегодняшний необдуманный поступок принесет свои плоды. Конечно, Като-сан придется несладко – он ведь уже неоднократно официально подтверждал свои отношения с тобой, поэтому вернуться назад, к имиджу ловеласа и дамского угодника ему будет очень непросто… Но тебе придется еще хуже. От тебя отвернутся поклонники – ведь именно ты разрушишь вашу любовь. Тебе не простят измены… От тебя отвернутся все. Ни одна студия больше не захочет иметь с тобой дело.       Иваки, наконец, взял себя в руки.       - Измена? А с чего Вы взяли, что она будет?       Кикучи ухмыльнулся. Мальчишка. Глупый. Не понимает еще…       - А с чего ты решил, что нет?       - Знаете, Кикучи-сан… - Иваки решительно встал из-за стола. - Я разочарован. Столько времени являться Вашим поклонником. Искренне считать, что по отношению к Вам поступили крайне несправедливо. Верить в то, что Вы – именно такой, каким кажетесь на экране – порядочный, мужественный, открытый. А в итоге? Вы оказались мелочным и злобным человеком, живущим давними обидами и не умеющим оставить прошлое там, где ему самое место.       Кикучи побледнел, но сумел взять себя в руки.       Какая знакомая фраза… Два праведника на мою голову, черт возьми!       - Брось, Иваки. Ну, разочаровался ты во мне – и что дальше? Жаль, конечно, терять последнего поклонника из Японии, но я думаю, что как-нибудь это переживу.       - Кикучи… Като не тот человек, который расстанется со мной всего лишь из-за одного фото в газете! – Вырвалось у Иваки.       - Конечно же, нет! – Кикучи развеселился, словно услышал что-то очень смешное. – Это только ты можешь изображать оскорбленное достоинство, даже не потрудившись разобраться, где истина, а где – ложь. Поэтому мы добавим правдоподобности в общую картину!       Одним броском преодолев расстояние, отделяющее его от Иваки, он схватил его за руки и опрокинул на толстую циновку.       Ну, что, Генри? Оставим прошлое там, где ему самое место? Клянусь, я отомщу – и успокоюсь. Ммм… Как он извивается подо мной… Мое тело изнывает в сладком предчувствии… Ооо, малыш умеет драться? Не болезненно, но ощутимо. Ну, хватит этих игр. Пора заняться тобой вплотную, пока ты не оставил на мне отметин, совершенно не нужных при съемках.       Тяжелое дыхание. Руки рвут пуговицы рубашки, губы всасываются в кожу груди, оставляя багровые точки – так, чтобы не оставалось возможности хоть как-то оправдаться в глазах Като.       Сопротивляешься? Отлично, продолжай, мне нравится это. Давай снимем с тебя лишнее, красавчик? Тихо, тихо... Не нужно так замахиваться - я могу сломать тебе руку. Чувствуешь? Вижу- понял. Вот так... Не шевелись - иначе будет еще больнее.       - Отлично! Хороший мальчик! – Жаркий шепот, жадные руки шарят по обнаженному телу, касаясь, щипая, поглаживая, захватывая каждый сантиметр кожи. – Расслабься. Не могу обещать, что тебе понравится, но, если будешь вести себя хорошо…       - Кикучи… - Иваки выдохнул, понимая, что это его последний шанс. – Могу я задать тебе один вопрос?       - Да вы оба сговорились, что ли?!!!       - Неужели… За все эти десять лет… Не нашелся ни один человек, который сказал бы, что любит тебя?       Скрючившись в раскидистых ветвях старой яблони, Урушизаки без остановки щелкал фотоаппаратом, снимая то, что происходило сейчас у него на глазах. Распахнутые двери и яркое внутреннее освещение позволяли фиксировать все – разодранную рубашку, хищный оскал Кикучи, склонившегося над Иваки, беспомощно распростертое тело с заломленными руками… Да, однозначно, весовые категории у них разные. Преимущество явно на стороне Кикучи. На парочке кадров видно, что Иваки пытался врезать насильнику, но все его попытки успехом не увенчались.       Фотографируй, Урушизаки! Дома разберешься, как с умом распорядиться этими снимками, а сейчас…       Где-то в кармане пиджака звонил телефон. Наверное, сотый раз за эти минуты. Кикучи устало взглянул на распростертого под ним Иваки. Разжал пальцы, судорожно вцепившиеся в белоснежную кожу. Склонил голову, вглядываясь в черты лица. Образ молодого мужчины с холодным взглядом черных глаз промелькнул в памяти, впервые не оставив жгучего желания причинить боль.       Да, ты был прав, Генри. Он - не Тэтсу. Именно это ты и пытался объяснить мне в последний наш разговор.       "Который сказал бы, что любит тебя".       Генри!!!!       За последние несколько дней ты вынул из меня душу!!! Развесил ее на острых пиках ограды, которой я окружил свое сердце, и теперь она болтается там, продуваемая всеми ветрами.       Я... не хочу. Я не верю тебе. Ты не можешь, не имеешь права привязаться к такому, как я. Жестокому, хладнокровному, расчетливому.       Генри... Ты хочешь сказать... Что у меня есть шанс обрести свое собственное счастье?       - Достаточно, Иваки-сан. У меня уже есть личный психоаналитик. Даже два, я бы сказал. Третий мне точно не нужен. Убирайся, пока я не передумал. В конце концов, ты выглядишь и так достаточно потрепанным для того, чтобы Като-сан догадался, что все это время ты со мной не в шашки играл. Жалкое зрелище! Стоянка такси - за углом, в двадцати метрах отсюда.       Протянув руку, выудил телефон из кармана.       - Слушаю.       - Кикучи, плохие новости. Генри и блондинистый тип исчезли.       - Куда исчезли? Мик, что ты несешь? Ты позвонил мне несколько часов назад, сказал, что Генри уехал с блондином на Феррари, уверил меня в том, что организуешь все, как надо – и что?       - Успокойся и выслушай меня. Мои люди отследили их путь сперва до супермаркета, где эта парочка купила бутылку текилы и упаковку лимонов, затем – до дешевого мотеля на Оушен-парк. Да, я помню!!! Поэтому предупредил ребят! Они дождались, пока блондин припаркует авто, затем пошли в мотель и выяснили, какую комнату сняли эти двое. Кикучи… Их там нет. Машина есть – а они будто сквозь землю провалились!       - Значит, Генри знает, что я за ним слежу. – Кикучи вздохнул, обернулся, обвел взглядом давно опустевшую комнату. О том, что здесь произошло, напоминала лишь смятая циновка на полу, да сдвинутый в пылу борьбы татами. – Он не хочет, чтобы мы его обнаружили. Хорошо, Мик. Отзывай своих людей.       - Ээээ… А может…       - Делай, как я сказал.       Отключив телефон, Кикучи сел на пол, обхватил колени руками и уставился в стену.       А ведь мне внезапно так захотелось поверить в то, что любовь есть... Я отпустил этого трепыхающегося, словно цыпленок в когтях у коршуна, актера потому, что он задал мне вопрос, ответ на который, как мне показалось, я найду в твоей душе, Генри.       Кацуя, ты – глупец.       Като лежал в темноте и рассматривал потолок, уже не обращая внимания на то, как стрелки на циферблате наручных часов описывают круг за кругом. На душе было горько и тошно.       Иваки… Ты ведь знаешь о том, как мне больно сейчас. Знаешь, что я не сплю и схожу с ума от ревности и беспокойства. Уехать с этим типом… Ты решил наказать меня за мое долгое отсутствие? У тебя отлично получилось. Нет, я не думаю, что ты позволишь незнакомому мужчине прикоснуться к тебе, но… Ты так восхищался этим своим Кикучи!       Скрежет ключа в замочной скважине буквально сорвал Като с дивана в гостиной. Щелкнул выключатель, залив комнату резким светом.       - О, Боже! – Като поднес руку ко рту, заглушая вырвавшийся вскрик.       Иваки со стоном наклонился, расшнуровал ботинки и отшвырнул их ногой в угол. Медленными скованными движениями снял с себя пиджак, бросил на пол, переступил через него и шаркающими шагами направился в ванную. Казалось, он ничего не видит перед собой.       Пятна грязи на рубашке… Болтающийся на шее полуразвязанный галстук. Отсутствующие пуговицы.       Дернув за полы, Иваки оторвал оставшиеся, снял рубашку, с ожесточением смял грязную ткань в комок, швырнув себе под ноги, и, наконец, повернулся к Като.       Кожа на груди и шее, усеянная россыпью багровых засосов и ссадин, вспухшие губы – все говорило о том, что самые худшие предположения Като оправдались.       - Иваки! – голос Като звенел от боли и гнева. – Скажи мне… Скажи, что это – неправда!       Огромные черные глаза скользнули по его лицу, на мгновение в них мелькнуло страдание, а затем дверь в ванную захлопнулась перед его носом.       Свернувшись клубком в горячей воде, Иваки услышал, как за стеной раздался глухой удар. Като ушел из дома… Что ж, так даже лучше. Можно дать волю чувствам.       Завтра… Нет, уже сегодня. Вот он и настал, ад, обещанный Кикучи.       Ну что, Иваки-сан? Ты вроде никогда не был трусом. Пришла пора расплачиваться по счетам. Как же больно! Как больно слышать неприкрытую, обнаженную правду о себе! Глупец. Тебе казалось, что в твоей жизни слишком много Като? Расслабься. Теперь его не станет вообще. Кикучи прав… Ты привык подставлять щеку для поцелуя. Это Като на каждом углу кричал о своих чувствах, а ты любезно принимал их, да еще и возмущался тем, что их слишком много. Так боялся привязаться? Врал самому себе, что когда настанет день и этот легкомысленный мальчишка уйдет, ты не станешь испытывать сожалений. А что теперь? Каково это – осознавать, что происшедшее сегодня, не что иное, как результат твоей собственной беспечности? Да, плачь, Иваки. Плачь. Ты позволил всему миру считать тебя холодным, бесчувственным эгоистом… Ты нанес удар в спину единственному человеку, который по-настоящему дорог тебе. Завтра утром газеты опубликуют кадры, где ты садишься в машину Кикучи. И можно будет вздохнуть с облегчением – не ты ли хотел одиночества и свободы?       Вода в ванной давно остыла, а Иваки все лежал, не ощущая холода, и думал о том, есть ли у него хотя бы один шанс…       Урушизаки задумчиво рассматривал две стопки фотографий, лежащие перед ним на столе.       Одна из них могла уничтожить Кикучи Кацую.       Вторая – Иваки Кёске.       В любом случае, публикация как первой серии снимков, так и второй – сенсация. Бомба. Скандал.       Ты так давно мечтал о том, как разрушишь отношения Като с этим актеришкой… Вот он, твой шанс. На этот раз осечки не будет.       Ты так давно устал быть серой мышкой, прозябающей в тени более удачливых коллег. Вот он, твой шанс. И на этот раз осечки не будет.       Урушизаки, истина в том, что ты устал быть подделкой и фальшивкой. Тебе пора выйти из тени.       Решительно запечатав стопку фотографий в плотный пластиковый конверт, молодой парень судорожно вздохнул, погасил свет и рухнул на узенький диванчик в квартире с голыми стенами.       Я сделал свой выбор.