Ледяная страсть

*** - Эмили! Эм, ты меня слышишь? Да что же вы стоите, принесите воды! – как сквозь стену, я слышала хриплый, срывающийся голос Билла. Голова так внезапно потяжелела, что потянула за собой все тело, и я от всего сердца грохнулась на пол. Билл оказался рядом, я не осознавала это, но чувствовала, как он аккуратно укладывает мою голову к себе на колени. Через несколько минут, губы смочили ледяной водой, на лоб шлепнулся, примерно той же температуры, компресс, и я резко распахнула глаза. Тут же поймала взгляд перепуганного до смерти Билла, над ним – беспокойно мечущегося Арни. - Слава богу, - выдохнул Билл, когда я вырвала из рук тренера стакан с водой и торопливо начала поглощать прохладную жидкость. - Откройте все окна! Детка, потерпи, сейчас Билл вынесет тебя на воздух. В ту же секунду, сильные руки подхватили меня, и парень большими шагами направился к запасному выходу, через который до этого пыталась выбраться я. - Эй, ну ты как? – Билл осторожно убрал мои темные пряди, упавшие на вспотевшее лицо, припал губами ко лбу, проверяя температуру. - Уйди от меня, злыдень, - я попыталась отпихнуть его, но тот только сильнее прижал меня к себе, - пусти меня на землю. - Арнольд, что делать будем? - Что-что… погрузим на самолет, в багажный отсек, повезем в чемоданах, можно по частям. За время полета оклемается. - Ты что, серьезно? Ее же в больницу надо… - Эй, меня никто спросить не забыл? – я раздраженно оттолкнула от себя руку парня, совершенно случайно задержавшуюся у меня на животе, встала на ноги, пересиливая легкое головокружение и слабость, - я в норме. - Очень на это надеюсь, - сообщил тренер, параллельно изучая какой-то сраный документ, что притащила ему работница по его же просьбе. Да ему совсем плевать на меня! Нормально, ну! Обеспокоенный и просто любопытный персонал, во главе с тренером, удалились, оставляя нас со Злыднем наедине. Я не видела его, так как намертво приклеилась к перилам небольшого крылечка, чтобы, не дай бог, не грохнуться снова, но я отчетливо ощущала резкий и противный сигаретный дым. Странно, вот я совсем недавно бросила, хоть и не слишком давно начала, а меня уже воротит от этого запаха. - Билл, - с едва заметным раздражением в голосе, я позвала парня, чуть повернув голову в его сторону. - М? – ответ последовал секунд через двадцать, и это снова заставило меня задуматься о розовом хвосте. - Я… - ну вот, не хватало еще мысли растерять в такой неподходящий момент! – Я думала, ты бросил курить. - Я курю только когда нервничаю. - Ну, тогда, надеюсь, ты не умрешь от рака легких за время нашего пребывания в Америке. - А ты думаешь, что это меня волнует больше, чем ты и твое здоровье? – чувствую спиной его взгляд. Наверняка, он сейчас задумчивый, в меру серьезный, немного грустный… как же хочется обернуться, посмотреть в эти переливающиеся на солнце глаза, из-за яркого света кажущиеся светло-карими. Хочу, но… Но гребаная гордость. Именно эта стерва мешает нам с Биллом быть нормальной счастливой. - Эмили,- послышался более мягкий голос, после долгой и неловкой паузы, - если не хочешь ничего мне рассказывать, ладно. Я постараюсь это принять, хоть мне и невыносимо больно от твоих недоговорок. Но ответь хотя бы на один вопрос. То, что заставило тебя волноваться тогда… это угрожает твоему здоровью или… - шумный вздох, - жизни? Я упустила момент, когда Билл размашистым движением выкинул догоревшую до фильтра сигарету и прижался ко мне сзади, обдав затылок горячим дыханием. Теплый и надежный. Такой любимый. И такой мой. - Нет, - я прикусила губу, почувствовав, как вздрогнуло обнимающее меня тело. - Так, господа детишки, заканчиваем телячьи нежности и оперативно погружаемся в машину. Мы уже собрали вещи, - прервал воцарившуюся идиллию неожиданно появившийся тренер. Билл отпрянул от меня и побрел через стоянку к центральному выходу, где в мюллеровский автомобиль закидывали последние чемоданы его подчиненные. Не знаю, что заставило меня ответить «Нет». Наверное, это было просто желание успокоить любимого человека, который волновался за мое здоровье. А с другой стороны… это ведь и правда не должно мне угрожать. Ладно, один месяц я смогу скрывать то, что внутри меня развивается маленький комочек новой жизни, а что потом? Может, он и не заметит? Ха. Глупости какие. Должна заметить, что ехать через весь город на заднем сидении в обнимку с сумками, пакетами и чемоданами слегка… неудобно. Сначала меня просто немного раздражало то, что шмотки наглым образом прижимают меня к двери, но как только машина тронулась, и мне на голову приземлился рукав теплого свитера тренера, выпавший из старательно упакованного багажа, это начало откровенно бесить. И почему нельзя было погнать вторую машину? Ответ на этот вопрос дал Арни перед поездкой. Экономия топлива, мать ее! Это даже звучит смешно. Могу сделать очень четкий, на данный момент, вывод, напрямую связанный с мелькающим у меня перед глазами серым и очень щекотным рукавом. Я – неудачник. И, о боже мой, я поняла это только сейчас, хотя моя везучесть всегда стояла под вопросом. - Вытрехиваемся, ребятушки, - дверь, в которую я была вжата, резко распахнулась, и я вывалилась на улицу, слава богу, оказалась вовремя поймана Биллом. Куча вещей поспешила вслед за мной. Даже в своих мыслях не буду озвучивать то, что Арни мог бы узнать про себя - мой язык работал отдельно от мозга. Это было что-то очень длинное, нехорошее и немного нецензурное. Немного. Нецензурное. Тренер гордо вручил нам багаж, а сам отправился выяснять что-то по поводу машины, которую он собирался везти в Америку. Мы уныло переглянулись, оценив размеры наших вещей. Точнее, вещей Арни, ведь у меня был всего один чемодан, а у Билла и то пакетик с одеждой и бельем. Парень добровольно согласился утащить все это в здание аэропорта, а меня отправил с билетами в длинную очередь. Я еще раз проверила зарядку в телефоне, лежащий в сумке кошелек, документы, заранее приготовленную визу, и со спокойной душой пристроилась за молодым человеком в толпе народа перед одной из касс. *** Хвала богу, в которого я не верю, через оное количество минут мы все-таки оказались на борту самолета. Спасибо, Арни, что не эконом-класс. Расселись. Кресла были довольно свободными и комфортными, так что не могу сказать, что я оказалась зажатой между Мюллером и Биллом. Просто наш дорогой тренер соизволил взять с собой какую-то огромную сумку, очевидно, забитую всяким хламом, и пока он пытался запихнуть ее куда-то под сидение, мне приходилось практически напрямую контактировать с его пятой точкой. Не буду уточнять, каким образом, и в какой позе находился на данный момент тренер. Билл сразу же достал наушники и плеер и погрузился в мир своей попсятины. И снять их он удосужился только тогда, когда самолет начал взлетать. В тот момент он бросал дикие взгляды в окна иллюминатора и на людей, которые вели себя совершенно спокойно. И как только прозвучала фраза «Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию “З***”…», проглотил сомнительную таблетку и снова нацепил наушники. Арни же, мотивируя тем, что сегодня жутко не выспался, ушел в царство Морфея, даже не соизволив попрощаться. Короче говоря, меня все кинули. Ощущение более чем отвратительное. Да еще и какой-то странный мужик пялится на меня с соседнего архипелага сидений. Поймав мой усталый взгляд, он плотоядно улыбнулся и подмигнул. Стало еще противнее. Я мысленно руганулась и показала мужику жест, повествующий о части тела, на которую мне хотелось бы его послать. Мне ничего не оставалось, кроме как в отчаянии изучать содержимое своей сумочки, в надежде найти что-то, что может меня развлечь. Так, что тут у нас… кошелек, документы, мобильник, ключи, косметичка, пачка презервативов, предметы личной гигиены, бутылка с водой (не знаю, зачем). Почти ничего лишнего. И как назло, среди этого нелишнего не оказались ни наушники, ни плеер, ни даже ноутбук. В отчаянии, я достала телефон, предварительно поставив «Flight mode», начала играть в какую-то глупую игрушку, о существовании которой я даже не подозревала. Постепенно я втянулась в действо на экранчике, и уже с энтузиазмом тыкала по кнопочкам, сквозь зубы тихо матерясь при проигрыше. Через час и без того не до конца заряженный телефон сообщил мне о том, что пора завязывать. Недовольно побренчав, он вырубился, снова оставив меня наедине со своими мыслями. Глаза устали после долгого вглядывания в пиксели экрана, я устало потерла их и откинулась на спинку сидения. Лететь осталось около семи часов. На этой печальной ноте я вырубилась. Продолжение следует хрен знает когда.