Ледяная страсть

Аллилуйя, товарищи! Ежегодные соревнования в Лос-Анджелесе проходят в три этапа: 1. Отборочный тур; 2. Основной тур; 3. Финал. Из всех участников должны будут выбрать самых талантливых, независимо от страны. То есть, в основной тур могут пройти как все участники от одного региона, так и ни один. Судить нас будут лучшие фигуристы за всю историю фигурного катания и лучшие критики. До финала дойдут всего десять участников. Для одиночек и пар конкурс проходит в разные дни, так что первые начинают уже завтра, и только мы через три дня. Эх, а ведь я тоже могла быть среди одиночников… Мы успешно вернулись в отель. Казалось, Билл был слегка подавлен, да и я волновалась не меньше. Был страх вылететь еще в отборочном туре: никто не знает, насколько подготовлены соперники. Арни же сидел за столом с кучей бумаг, и мне подумалось, что его вообще не терзают сомнения. Ну да, он же тренер, должен внушать своим подопечным уверенность в себе. Хотелось снова встать на коньки, размяться и ездить, ездить, ездить, отчеканивать заранее подготовленные для отборочного и основного тура танцы до посинения, чем я бы и занялась, если была бы одна. С Биллом уже не так. Он наотрез отказался выходить на лед до начала конкурса, а без него все мои тренировки пойдут в задницу, так как совершенно не имеют смысла. Азы я и так знаю. Обида сегодняшней ночи также не исчезла. Я иногда грустно посматривала на Билла, который, в свою очередь, грустно посматривал в телевизор. Придется мириться с тем, что парень охладел ко мне, хотя бы пока мы здесь. *** - Ну, чем займемся сегодня вечером? - Тем же, чем и всегда, Пинки. Попробуем завоевать мир. - Твою мать. Эмили. Затрахала. - Еще даже не начинала. Эх, что может быть лучше, чем осознание того, что ты кого-то бесишь. С тех пор, как мы вернулись в отель, практически на все вопросы или замечания Билла я отвечаю цитатами из фильмов и мультиков, которые мне довелось до этого момента лицезреть по телевизору. А его бурная реакция только разжигает во мне вдвое больший энтузиазм. - Silly girl. - Пошел на хуй. - Stupid. - Пошел на хуй. - Ты достала. - Я уже говорила, что на все обращения ко мне на этом долбанном языке буду отвечать так. - Madness… - Билл потер глаза и продолжил смотреть в экран гостиничного зомбо-ящика. - Пошел на хуй. - Окей, ладно. Давай попробуем найти общий язык. - Как тебе немецкий? - Эмили! Прекрати уже издеваться надо мной. Я тебя чем-то обидел? Я хмыкнула, но не ответила. Настроение у меня такое, хочется над кем-нибудь поиздеваться. Это воля случая, что этим кем-то оказался малыш Билли. Я все еще помню о том, что случилось ночью, и это до сих пор вызывает у меня отвратное чувство где-то в груди. - Знаешь, ты изменилась, - тихо сказал Билл, скосив на меня взгляд. Я сделала вид, что не заметила, и продолжила смотреть фильм, хоть и не понимала ничего, что говорят герои. - Ты тоже. Стал еще большей размазней. - Может, ты уже прекратишь меня унижать? Я пытаюсь начать серьезный разговор. Серьезный разговор? Поворачиваю голову… точнее, перекатываю ее по подушке, чтобы в зоне видимости было рыльце моего парня. Тот сразу оживился, видимо, довольный тем, что ему удалось пробудить во мне интерес. - Ну и как я изменилась? Билл задумался. Видимо, не ожидал такой свиньи с моей стороны. Что же, сам начал этот разговор, так пусть теперь отвечает. - Сложно так ответить… ну… ты стала другой. Я молча смотрела на него, ожидая чего-то неприятного. Хоть внешне я и была совершенно спокойной, даже немного уставшей, внутри я трепетала от волнения. Меня, как и любого нормального человека, может зацепить любое критикующее слово, особенно, если оно сказано любимым. Я ждала, пока Билл соберется с мыслями и озвучит свой вердикт. - Ты... похудела, кажется, - нервно хихикнул Каулитц и заправил прядь волос за ухо, разглядывая узор на обоях. - Ой, правда? - Ну, да... - Пошел на хуй. - А теперь что не так? - В гробу я видела твою долбаную лесть. - Знаете, - подал голос Арни, который до этого молча копошился в своих документах, иногда посмеиваясь над нашими перепалками, - вы двое больше похожи на парочку стариков, которым уже осточертело общество друг друга. - Мне кажется, кое-кто себя именно так и чувствует, - Билл многозначительно посмотрел на меня, затем снова устремил взгляд в телевизор. - Бе-бе-бе, - я передразнила его и тоже уставилась в ящик. Повисло неловкое молчание. Я нервно теребила покрывало, незаметно от глаз Билла. Хотелось провалиться сквозь землю и исчезнуть навсегда. Мюллер, конечно, молодец, прервал такой важный для нас обоих разговор, теперь сидит довольный и насвистывает глупую песенку. Каулитц наверняка счастлив, что не пришлось придумывать длинные тирады и оправдания, чтобы не обидеть меня, хотя это и не составило бы труда даже в обычной обстановке. Я тоже мысленно облегченно вздохнула, но мне все еще было до жути интересно, как и страшно. - Может, вы, все-таки, перестанете собачиться? Хотя бы перед соревнованиями. - Я не виновата, что Билл стал такой стервой. - Это кто еще тут стерва! - Ты. - Ну все, - Билли выпутался из одеяла и вылетел из номера, громко хлопнув дверью и оставив нас с тренером наедине. - Довольна? - Вполне. Дышать стало легче, - соврала я. На самом деле, в груди больно кольнуло от такого поведения. Тот Билл, который всегда улыбался, когда мы только встретились, засмеялся бы в ответ, а не психанул, как сейчас. Да и я тоже хороша... Остаток вечера мы провели точно также, как и весь остальной день: Мюллер копался в бумажках, а я бесцельно пялилась в телевизор. Билл вернулся поздно вечером, когда я помылась в душе и собралась спать. Не сказал ни слова, схватил полотенце и прошел в ванную мимо меня, даже не взглянув. Я тяжело вздохнула и упала на кровать. План на сегодняшнюю ночь был только один: хорошенько выспаться. Когда стихла вода в ванной, и Арнольд уже мирно похрапывал на своей койке, я начала строить варианты развития событий. Вот сейчас Билл приляжет на самый краешек, или же наоборот, развалится и отнимет у меня одеяло, или вообще уйдет спать на кресло или на пол. Дверь в ванную тихо открылась, и на меня на секунду упал яркий луч света, затем его заслонила тень. Я притворилась, что сплю. Билл подошел к кровати, топая, как слон, и совершенно не беспокоясь о нашем с Мюллером сне. Постоял с минуту, видимо, размышляя. Я почувствовала, как прогибается под ним другая сторона кровати, и меня тут же обняли и прижали к теплому и влажному телу худые, но сильные руки. - Прости, - Билл коротко поцеловал меня в макушку, а я почувствовала, как глаза наполняют слезы. Я была готова разреветься от любого его слова, сказанного таким виноватым голосом. Я до боли прикусила губу, стараясь не выдать своего состояния. Но получалось плохо, и Билл, похоже, это заметил. Я неуклюже перевернулась на другой бок, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, и осторожно коснулась горячих губ. Просто, нежно, ненавязчиво. В темноте я смогла разглядеть его вымученную улыбку, а потом я просто прижалась к нему поближе и уткнулась носом в шею. Так мы и уснули, боясь нарушить волшебный момент.