Ледяная страсть

Завернулась в теплое полотенце, и пошлепала босыми ногами в спальню. Сил не было даже на то, чтобы одеться. Внезапно, меня словно током прошибло. Я остановилась посреди комнаты, краем глаза поглядывая на комод. Помнится, Лиз сунула туда шикарные таблеточки… тут же вспомнилось то, что мне тогда приглючилось, после этих самых таблеток. А может, они не причем, и это моя больная фантазия выдает мне такие шикарные фильмы в подсознании? Вот сейчас и проверим. Делаю несколько шагов к комоду, открываю верхний ящик. Перед глазами возникают симпатичные беленькие и желтенькие таблетки. Нет, не экстази. Лиз говорила, что это вещь помощнее. Я даже не слышала никогда о таких… Лиз даже название не упомянула. Ну да ладно. Взгляд случайно падает на электронные часы, на которых красуются циферки 5:48. Замеча-а-ательно просто. Конкретно загуляла ты, Шуонхилд. Вытаскиваю из небольшого пакетика одну капсулинку и кидаю в рот. Будь что будет. Минут пять уже сижу, покачиваясь на постели. Сон начал одолевать все сильнее, а по телу разлился покой. Такое пофигистическое состояние наступило. Трусы и майку я все-таки решила одеть, и вот сейчас, поклевывая носом, была несказанно рада этому. Было какое-то странно возбуждение, силой заставляющее меня закрыть глаза и упасть на спину. Вскоре оно меня пересилило, и я как подстреленная свалилась на подушку. Белый туман обволакивает тело. Я уже знаю, что сейчас будет, ведь я сама порождаю эти видения. Вернее, моя фантазия. Вот из этого тумана появляется долговязая фигура с широкими плечами. Подходит ближе, и я вижу его лицо. Опять этот Томобилл с русыми волосами, раскиданными по плечам, раскосый хитрый взгляд и язык, теребящий пирсинг в губе. Медленно плывет ко мне в этом тумане. Делаю непроизвольный шаг навстречу, кладу кисть в его протянутую ладонь. Сжимает пальцы и ведет меня в темноту. Я не сопротивляюсь, покорно следую за ним, едва успевая передвигать ноги, как всегда бывает во сне, когда бежишь. Вернее, пытаешься. Смотрит в мои глаза, продолжая вести в темноту, а мы уже на обрыве у пропасти. Он держит меня за руку, а сам плывет через эту пропасть по воздуху. Я хотела сделать шаг точно также, как и он, но опоры не было. Все настойчивее тянет меня, а я еле сопротивляюсь. Наконец, когда он сузил глаза и резко потянул меня на себя, я закричала и села на кровати. Ничего себе сон. Когда я хотела вновь откинуться на подушку, чтобы продолжить сеанс, тело пронзила резкая боль. Живот скрутило. Смотрю на зеленый огонек часов: двенадцать. Мда, нехило поспала… протягиваю руку в сторону, где предположительно лежит телефон. Да. Набираю первый номер, находящийся в списке последних вызовов, и подношу его к уху. Рука еле держит трубку, пальцы дрожат. - Алло, - немного усталый голос. Явно кто-то из близнецов. Вроде Том… - Привет… Том. - Доброе утро, Эмили. Тебе нужна помощь? У тебя голос странный… - Да… ты помнишь, где я живу? - Ну конечно помню. Через десять минут буду. Улыбаюсь и кладу телефон на кровать рядом. Сомневаюсь, что справлюсь без помощи Тома. Преодолев себя и отходняк, все-таки медленно кладу свою тушку на кровать, тихо подвывая от боли. Действительно, через десять минут раздался звонок в дверь. Черт, как я ему открою?! Бл*дь!!! - Это ты, Том? – ору на весь дом охрипшим до ужаса голосом. Если бы за дверью был не Том, то этот человек решил бы, что это голос укуренного до невозможности мужика с пивным животом. - Да. Ты в порядке? - Нет, я не в порядке, - захныкала я, - ключ внизу за мусоропроводом, открой дверь и спаси мою душу. Слышу удаляющиеся шаги и шорох в подъезде. Вскоре послышался звук ковыряния в замке и открывающейся двери. Как хорошо, что я оставила запасной ключ там, а не у соседки… - Что случилось? Ты где? - В спальне. - Что с тобой? – вижу обеспокоенное лицо. - Долго объяснять. Все началось с того, что Лиз накормила меня наркотой, после чего мы с Билли поехали на старый аэропорт, где я выиграла одну гонку, а Билл меня… ой-й-й, - мне стало мучительно стыдно от этих воспоминаний. Боже, как я могла? Я точно была не в себе… - впрочем, это неважно. А потом я приехала и приняла еще одну таблетку, от них отходняк – п*здец… Обеспокоенный взгляд Тома сменился насмешливым. Я зажмурилась и приготовилась к долгим и мучительным лекциям. - Что это за таблетки? - В комоде, верхний ящик. Быстрые шаги, звук открывающегося ящика, шорох пакетика. - Лиз тебе их дала? - Да. - Как они действуют? – серьезный голос. Уверена, что он хмурится. - Я точно не помню, но по-моему я заснула, и мне снились хорошие сны… - Понятно. Эми, ни в коем случае больше не принимай их. Это какая-то разновидность больших транквилизаторов, которые используют от паранойи и других психических заболеваний, а эти таблетки – наоборот. - Хочешь сказать, выпью таблетку – и глюки пойдут? - Да. - Знаток? - Почти. Сколько ты выпила? Одну, две? - Четыре. - Сколько? – голос на полтора тона выше прозвучал эхом в моей голове. - Не кричи, пожалуйста. Четыре, я выпила четыре таблетки. - Ты е*нулась? – в два шага пересекает комнату и встряхивает меня за плечи. - Эй, больно, - пытаюсь оторвать его руки от своих плеч, - Том, отпусти. Я жива, здорова после четырех таблеток за ночь. Резко отпускает, бросив обратно на подушку, достает из кармана мобильник. Слышу, как щелкают клавиши. - Элизабет? Это Том…. Какого черта ты Эми наркотой накачала?! Только не говори, что не знаешь, о чем я!... ты пила их сама?... черт! Не смей больше. Нельзя… по кочану… не думай даже об этом… нет, она валяется с бодуном, я у нее… не надо приезжать. Пока. - И че дальше? Мы все умрем? – пофигистически складываю руки на груди, шумно выдыхая. - Пока нет. - Ты вообще уверен насчет таблеточек? - Абсолютно. От передоза будет летальный исход, причем мгновенно. - Я не поняла, ты врач, что ли? - Учусь. Нам на лекциях рассказывали о подобных вещах. Киваю. - Помоги мне подняться. Когда мое почти бесчувственное тельце было успешно посажено на край кровати, а в руке у этого тельца красовалась уже пустая кружка, в которой находилась «живая» вода, Том с осуждающим взглядом опустился в кресло напротив меня. - Что тебе снилось? Самой интересно… - Не помню. Понимающий кивок. Том не спеша пробежался глазами по обстановке комнаты, в которой, если честно, порядком и не пахло. Взгляд остановился на поставленной в дальнем пыльном углу гитаре. - Играешь? - Было дело… сейчас не помню уже ничего, - пожимаю плечами, чувствую, что боль потихоньку отпускает. Сейчас было намного хуже, чем после трех таблеток сразу. Но Тому сказать об этом не решилась. - Можно? – чуть приподнял брови, с улыбкой глядя на меня. Киваю. Со вздохом встал, вытащил из темного угла инструмент и сел обратно, положив его на колени. Я молча наблюдала, как пальцы ловко бегают по струнам, пока он настраивал ее. Когда он улыбнулся, в очередной раз прислушиваясь к звукам, издаваемым гитарой, я поняла, что он доволен результатом. Тогда он поудобнее расположил ее на коленях, так бережно, что любая женщина бы позавидовала такому обращению, снова глянул на меня с задором в глазах, и заиграл. Nirvana – Heart-Shaped Box. Узнала ее с первого проигрыша вступления. Эту песню я знаю с детства, часто напевала ее себе под нос. И сейчас, когда Том выжидающе посмотрел на меня, кивнул и заиграл начало снова. И я запела. Я! Запела! Я!!! Бл*… Когда я слаб, она смотрит на меня холодным взглядом. Я заперт в твоей шкатулке в форме сердца уже неделю. Меня затянуло в твою смоляную ловушку, словно это магнит. Я бы хотел сожрать твою опухоль, когда ты вернешься назад… Эти улыбающиеся глаза сверлили у меня в голове огромную кровоточащую дырку. Не могу сказать, что я не люблю петь, но петь под этим взглядом – самоубийство. В горле застрял комок, мешающий выдавить из себя хоть слово. Откуда он узнал, что слова этой песни буквально вырезаны на моем сердце ножом? Или выжжены паяльником. Эй, подожди! У меня есть новая жалоба - Я в вечном долгу за твой бесценный совет. Глуповатый, незаурядный текст, с первого раза вроде бы и не цепляющий ничем. Но я уверена, что понять эту песню может только тот, кто уже испытал любовь. И обжегся ею. Ведь ее написал человек, всю жизнь сидевший на травке и героине, у которого не было детства практически… а я… я любила. Однажды. И не хочу больше страдать. Безответная любовь – самое тяжелое наказание в жизни, которое посылает нам Бог. Можно пережить войну, глобальное потепление, мировой кризис, но первую безответную любовь – нет. Ее невозможно забыть. Просто физически невозможно. И в глубокой старости воспоминания о том, кого ты любила в школе, каждый раз краснея при виде ЕГО, будут греть тебе душу. Или наоборот, вселяя в тело холод и дрожь. Плотоядные орхидеи еще никого не прощали. Я отрежу прядь волос у ангела и перекрою дыхание младенцу. Плева вашего высочества разорвана. Я подавлен. Дай мне нить пуповины, чтобы я забрался обратно… (перевод мой :з) Да, мир жесток. И любовь не менее жестока. Я испытала это на своей шкуре когда-то… да и все испытали, я думаю. Хотелось выть волком, а потом мычать, каркать, гавкать, мяукать – лишь бы не оставаться в этой играющей на нервах тишине. Том еще несколько раз прошелся пальцами по струнам. Такими красивыми, длинными, тонкими пальцами. На руках выступили жилки, так хотелось прижаться к ним губами… он был в футболке, что позволяло мне рассмотреть его руки. Чуть загорелые от весеннего солнца. Ах… - Классно поешь, - тихий голос вытащил меня из раздумий. - Да ну… не люблю свой голос. - А я люблю, - глаза в глаза. Кажется, будто сейчас искры появятся между нами от этого напряжения, - твой голос. Усмехаюсь невесело. Мне еще никто не говорил эти слова. Мне, бл*дь, чертовски приятно. Нет, правда. - А ты классно играешь. - Спасибо. Снова молчание. Вдыхаю воздух полной грудью, чувствую, что боль отпускает. Медленно, но отпускает. Пользуясь этим, поднимаюсь на ноги. Том с готовностью наблюдает за мной. Вдруг через меня словно электрически заряд прошел. Я со всех ног рванула в туалет, где меня с характерным звуком вырвало. Когда весь мой вчерашний ужин оказался в унитазе, я выпрямилась, потащилась в ванную, чтобы смыть с себя эти следы взрыва молочного завода, наткнулась на скрестившего руки на груди Тома. Он окинул меня скептическим взглядом, типа «Я же говорил». - Пиво дерьмовое вчера пили, - пояснила я, когда прополоскала рот, в глубине души понимая, что дело в другом. И пиво, кстати, было очень даже качественное. Меня еще никогда не рвало после наркотиков. Том прикрыл глаза и кивнул с ухмылкой. Ну да, я тоже так считаю…