Ледяная страсть

Остаток четверга, пятница, суббота, воскресенье. 4 дня до чертовых соревнований. После того, что произошло между мной и Биллом, неприязнь исчезла, но появилось чувство стыда. Как будто я застукала его в гей-клубе, и он меня там же… с Томом мы пообщались еще около часа. Он подробно объяснил что делать, если что-то случится. Первым делом, конечно, звонить ему. И практически весь этот час он впаривал мне, чтобы я больше и не прикасалась к наркотику. Отрыл в моей коробке с медикаментами снотворное, прописал пить в случае, если ухудшится сон. И, в конце концов, похвалил, что позвонила именно ему, хоть я и начала жалеть об этом. Взял с собой несколько таблеток, якобы на изучение. Я была несказанно рада выпроводить его за дверь и выдохнуть спокойно. Захотелось исчезнуть на несколько дней. И, кажется, я знаю куда… Как клюнутая в задницу вскакиваю и хватаю мобильник. - Привет, Арни. Сегодня будет тренировка? – спрашиваю, скрестив пальцы. - Добрый день, дорогая. Я немного заболел ангиной, но вы с Биллом можете сами прийти и покататься. - А… э… конечно. Поправляйся! Чуть ли не вопя от восторга, сбрасываю и набираю номер Билла. - Привет, мой гоняющий друг. - Привет, моя блудная подруга, - отвечает в тон мне, усмехаясь. - Арни сказал, что его не будет на тренировке. Можно тебя попросить кое о чем? - ??? - Я хочу свалить из города на пару дней… завтра уже приеду, я думаю. Можешь отмазать, если что? Скажи Мюллеру, когда звонить будет, что мы с тобой неплохо покатались сегодня. А у меня телефон отключен, потому что сел аккумулятор. - Окей. Куда ты хочешь уехать? - Есть одно место… я не была там давно. Километров двести от Гамбурга. - Хорошо. Удачи, и не раскурочь машинку. - Спасибо. Пока. Йййессс! Не теряя времени даром, достаю из-под шкафа большую походную сумку и кидаю в нее одежду, косметику, зубную щетку и различные моющие средства. Таблетки снотворного, мало ли что. Я давно хотела наведаться в старый загородный дом, который родители забросили, когда мне было двенадцать. Собственно, следующие восемь лет там никто не жил. Ржавый резной ключ продолжал висеть на крючке, как бы на всякий случай. Мне его мама отдала, он ей больше не нужен был… В еще один небольшой пакет кидаю несколько бутербродов, бутылку воды и два яблока. Если что, остановлюсь в кафе. Эх, как же вовремя заболел любимый тренер! А весь танец мы уже до дыр закатали, и пропуск одной-двух репетиций не повредит, и уж тем более не сломит нашей воле к победе. Кстати да, она появилась. Если раньше хотелось только одного – поскорее бы все закончилось, к нему добавилось еще зверское желание победить в этих соревнованиях. Наспех закрываю квартиру, запасной ключ кладу на то же место за мусоропроводом, где он и лежал в прошлый раз. Наплевав на лифт бегу по лестнице через две ступеньки. Да и какой смысл спускаться на лифте с четвертого этажа… отключаю сигнализацию машинки, бросаю сумку на заднее, еду - на пассажирское, сажусь сама. Ну что, малышка, не подведи. С наслаждением прислушиваюсь к звуку заводящегося мотора, к мерному тихому рычанию двигателя. Из коробки с дисками достаю Lake Of Tears. Захотелось тяжеленького сегодня… Машин в городе было много в этот солнечный весенний денек. Даже в пробке пару раз постояла. С горем пополам, но я все-таки выехала из чертового городка и рванула на юг. Дорогу я помнила плохо, тем более, что из Гамбурга я еще не добиралась до Боркхаузена, поэтому пришлось достать карту. Слава богам, я помню название этой глухой деревушки. К тому же оно было обведено на моей карте красным маркером. По мере удаления от города, машин становилось все меньше и меньше. Перед моим носом маячил противный грузовик, который заглушал мою музыку своим рычанием и вонял соляркой в радиусе километра. Прекрасно. Наплевав на двойную сплошную, поторопилась объехать этого воняющего монстра на колесах. Полицейских не было, слава богу, и мою шалость никто не просек, кроме самого водителя грузовика и едущего навстречу автомобиля. Расслабившись, я еще сильнее нажала на газ, превышая все нормы и правила, открыла окно и до максимума крутанула колесико на магнитоле. Солнце противно светило в левый глаз, поэтому пришлось нацепить на нос солнечные очки. Спустя полчаса меня снова начали одолевать рвотные рефлексы. Небрежно свернув на обочину, я успела выскочить из машины, прежде чем меня смачно стошнило. Прекрасно просто… прополоскала рот водой, что взяла из дома, и снова уселась за руль. Надеюсь, это пройдет… Достав мобильник, я снова упомянула лукавого и несколько не совсем приличных слов, когда обнаружила, что сеть уже пропала. Зато как я и мечтала, никто не будет названивать каждые пять минут. А я, оказывается, умею находить в непроглядном дерьме хорошие стороны… Это звучит странно, но до деревни я доехала без происшествий. То есть до того момента, когда до поселка оставалось километров двадцать, после чего пришлось достать карту. Не раз краснела, спрашивая у бабулек в соседних деревнях. Не раз мне предлагали зайти в кафе на чашечку чая парни, когда я заправляла машину. Но, все-таки, я доехала до вожделенного поселка. Узкая деревенская дорожка с густыми зарослями травы между колеями уводила меня все дальше и дальше, заставляя дрожать руки. Все сжималось изнутри от ностальгии. Эта дорога всплывала картинкой из детских воспоминаний, совмещаясь с реальностью, видимой из лобового стекла, и было невыносимо грустно от этого. Острые ветки деревьев иногда с шумом хлестали машину, словно не желая пропускать дальше. Но я не обращала на них внимания… не до этого… Наконец, из-за раскидистого дуба показался хлипкий покосившийся заборчик, выплыл небольшой невзрачный домик. Слезы сами собой навернулись на глазах от воспоминаний, каким он был раньше: бревна были красивого коричневого цвета, пепельно-белый шифер ослеплял от одного только взгляда; в саду цвели молоденькие яблони, повсюду были цветы, которые так любила мама, и суетящиеся в огороде родители. Сейчас: шифер стал черным, как и округлые стены домика, яблони покосились, так и норовя упасть под собственной тяжестью, а на ветках появились зеленые листочки. Все было таким заброшенным, нежилым… я не спеша припарковалась у забора, выходя и вдыхая свежий деревенский воздух, не тронутый цивилизацией. На душе было так тоскливо, что хотелось выть. С комком в горле открываю скрипучую калитку, которая еле держится на петлях, и вхожу. Тропинка, что была раньше на том месте, непроглядно заросла. Было видно, что на этом участке не живут. Подойдя к двери, я два раза глубоко вдохнула, чтобы хоть как-то помешать рвущимся наружу слезам, вставила ключ в замочную скважину и с трудом открыла скрипучую дверь… То, какие чувства облили сердце, не стоит даже говорить… стулья на тех же местах, что и раньше, шкаф с посудой, полка для обуви, на которой одиноко стояли мамины тапочки, увядшие цветы на подоконниках, несколько тарелок на массивном дубовом столе… и все это покрыто пятисантиметровым слоем пыли. Пара слезинок все-таки сорвалось из глаз. Открываю дверь в сам дом, выходя из веранды. Две запылившиеся кровати, на одной из которых лежит мой старый плюшевый мишка. Это была моя любимая игрушка в детстве… Сажусь на старую маленькую кроватку и беру мишку в руки. Каких усилий мне стоило не заплакать, когда я прижала его к себе… Еще пять минут я слонялась по дому, прикасаясь к давно забытым здесь вещам, умилялась на свои детские фотографии и рисунки, висевшие на стенах. Странно, что все дорогие, на первый взгляд, вещи не растащили местные хулиганы (ну это ж не Раша))). Потом во мне все-таки проснулась хозяйка и любящая жена, и я достала всю химию, которую предусмотрительно захватила с собой. После двухчасового вылизывания спальни и гостиной – они стали как новенькие. Только вот не занимать новизны у резных изголовий кроватей и огромных ножек кофейного столика, а так… вполне годный для жилья дом. Постель пришлось заменить, благо в шкафу я обнаружила сменное белье. Спать придется на кровати родителей, так как на свою старую я при всем желании не помещусь. Холодильник даже открывать не стоит. Представляю, что там… хотя, за восемь лет, даже сыр успел разложиться и превратиться в серую кучку гнилой пыли. Поэтому достала бутерброд и с аппетитом его сжевала. Завтра схожу в магазин, что видела на самой окраине.