Игра

Реджина Миллс окидывает стоящую перед ней блондинку презрительным взглядом. Уголки губ чуть подрагивают, искажаясь в некоем подобии на улыбку. Победоносную улыбку. Но только вот с виду она является таковой. Миллс отличная актриса, и мастерски скрывает то, что на самом деле творится в глубине ее души. Она добилась того, чего хотела с самого начала приезда Эммы Свон в этот город. Последнее слово осталось за ней и стало финальной точкой на этой странице книги жизни Эммы. И, казалось бы, нужно праздновать столь долгожданную победу. Только вот странное, тяжелое чувство таится где-то глубоко внутри. И нет никакого желания пытаться докопаться до сути его происхождения. Миллс не хочет понимать, что все же творится с ней. Нет той привычной сладкой истомы, расползающейся по телу, когда она каждый раз достигает своей цели. Есть лишь чуть горьковатый привкус от очередной не совсем честной победы. Шериф же старается не смотреть на мэра. Ее взгляд блуждает по кабинету, задерживается на чем угодно, но только не на величественно восседающей в кожаном кресле женщине. Поэтому Эмма не видит затаившейся грусти в глубине карих глаз. Поэтому она не замечает нервно сжимающих какой-то документ пальцев брюнетки. – Что ж, – наконец произносит Реджина чуть охрипшим голосом. – Я рада, что вы, наконец, поняли всю тщетность и безрассудность своих жалких потуг псевдоборьбы за моего сына, мисс Свон. Акцент, сделанный на слове «моего» заставляет сердце блондинки болезненно сжаться. Каждое слово, будто раскаленные лезвия, врезается в Эмму, и она неосознанно отступает на шаг назад, будто это может защитить ее от яда женщины перед ней. Только вот Эмма ведь не смотрит на Миллс. И не видит, каких трудов стоит той сохранять спокойствие и говорить то, что слетает с ее языка. В ее сознании настойчиво вертятся брошенные мэром слова: «Вы никогда не были ему матерью. И никогда не станете ею по-настоящему для него». Проглотив вставший в горле комок и сдерживая рвущиеся наружу слезы, теперь уже бывший шериф, молча и так же не глядя в глаза мэру, кладет жетон и пистолет на стол перед женщиной. Конечно, она могла бы оставить все это и в участке. Только вот отчего-то Миллс пожелала, чтобы блондинка сдала все это лично ей. И Эмме даже в голову не могло прийти, что это не ради того, чтобы Реджина любовалась своим поверженным противником, что цели были совершенно иные. Которые Миллс так и не смогла выразить вслух, а лишь бросила несколько едких замечаний в адрес бывшего шерифа, сорвавшихся с ее уст прежде, чем брюнетка успела их обдумать хорошо. – Можете начинать праздновать победу, мадам мэр, – Свон усмехается. – Через час меня уже не будет в этом городе. Она резко разворачивается и быстрым шагом направляется к двери. Тяжелый вздох вырывается из груди мэра, а горло словно сдавило тисками. И Эмме, принявшей это за вздох облегчения, невдомек, что сейчас мэр сдерживает себя, дабы не окликнуть блондинку, не остановить ее. Как мантру, Миллс повторяет про себя, что желание это вызвано лишь из-за Генри, который, несомненно, обвинит во всем ее, Реджину. И будет прав. Но червячок правды уже прогрыз брешь в броне неприступного мэра. Только вот поздно. С глухим стуком дверь захлопнулась за бывшим шерифом. Дышать стало немного легче. Но тяжесть все еще не покинула сердце брюнетки. Сделав глубокий вдох, Миллс все же находит в себе силы встать и подойти к окну. И успевает только увидеть уже отъезжающий от здания желтый жук, некогда так раздражавший мэра, а теперь… А теперь брюнетка чувствует, будто утратила что-то родное. Такое близкое. Но нет времени теперь думать об этом. Есть Генри, перед которым ей придется искать оправдание. Хотя она наперед знает, что это бессмысленно, но все же лучше занять голову именно этим, чем мыслями о бывшем шерифе.

* * *

Свон вжимает педаль газа, стараясь как можно быстрее покинуть этот город, и оказаться подальше от него. Вот, наконец, уже и указатель «Вы покидаете Сторибрук». Скоро все закончится. Мобильный телефон, лежащий на пассажирском сидении, начинает назойливо звонить. Эмма старается не обращать на него внимания. Она знает, что это либо Генри, либо Мэри-Маргарет. Больше некому названивать с таким упорством. Наконец, Свон не выдерживает. Останавливает машину и, недолго думая, хватает телефон и вышвыривает в окно, даже не взглянув, кто звонит. Теперь действительно все позади. Изначально бессмысленная и дурацкая игра, что она начала с подачи Августа Бута, завершена.