Игра

– Так и будешь лежать на полу? – Миллс приподняла бровь, взглянув на распростершегося перед ней шерифа. Блондинка шумно вздохнула, ибо была не в силах оторвать взгляда от стройных ног мэра в черных чулках. Желание стянуть их с брюнетки как можно скорее росло. – Может, помощь нужна? – хмыкнула Миллс, от внимания которой не укрылся голодный взгляд Эммы. Все так же молча, Свон протянула Реджине свою руку. Ухмыльнувшись, Миллс ухватилась за протянутую ладонь. Блондинка приподнялась, но неожиданно мэр толкнула ее обратно и навалилась на шерифа сверху. – Миллс, мать твою, опять играешь? – прохрипела Эмма. – Ты первая начала эту игру, Свон, – губы мэра растянулись в зловещей улыбке, от которой по спине Эммы прогарцевал табун мурашек. Недобро сверкнув глазами, Эмма попыталась перевернуть Миллс и взять главную роль на себя. – О, нет. Не так, – отрицательно покачала головой брюнетка и слезла с шерифа. – Так ты идешь? Во избежание очередного подвоха, на этот раз Свон поднялась самостоятельно. Миллс же, взяв ее за руку, словно ребенка, который норовил убежать, повела за собой. Эмма пыталась сосредоточиться на ступеньках, лишь бы не смотреть на пятую точку мэра, которая манила к себе будто магнит. А в спальне брюнетка без церемоний повалила шерифа в кровать, придавливая ее своим телом и проталкивая свое колено между ног Эммы. Свон тихо охнула и дернулась. – Тсс, – Миллс приложила палец к губам блондинки. Эмма затихла, ожидая дальнейшего шага мэра. Мягкие губы брюнетки заскользили по щеке, затем переместились на шею. – Поцелуй меня, – тихо попросила Миллс. Эмма замерла. – Мне что, тебя всему учить надо, Свон? – беззлобно засмеялась брюнетка. – Ну же, не будь истуканом. Нерешительно протянув руку, шериф запустила пальцы в шелковистые волосы Миллс и осторожно притянула ее голову к себе. Первый поцелуй вышел невинным, словно Эмма была девственницей, никогда прежде не целовавшейся ни с кем. Мэру же, видимо, надоело ждать, когда блондинка перестанет быть бревном, и она переняла инициативу на себя, бесцеремонно вторгаясь языком в рот Свон. Эмма едва не поперхнулась от такого неожиданного напора. Вопреки ожиданиям, вкус губ Миллс оказался не яблочным, а малиновым. Продолжая целовать шерифа-истукана, брюнетка заелозила коленом. Из горла Эммы вырвался тихий стон, и она непроизвольно подалась навстречу Миллс. Наконец Реджина оторвалась от блондинки и взглянула в серые, затуманенные желанием, глаза. – Что ты делаешь? – хрипло спросила Свон, когда Миллс закинула ее руки Эмме за голову. – То же, что ты делала со мной, – пожала плечами брюнетка. Что-то звякнуло, и следующее мгновение руки шерифа были скованы ее же собственными наручниками. Оставалось только гадать, как и когда мэр успела их стащить так, что Эмма этого даже не заметила. – Ну а теперь самая интересная часть, – проворковала брюнетка, доставая из-под подушки кляп. Эмма замотала головой, но это не помогло. Миллс, с проворством, которому позавидовала даже шериф, умудрилась все же заткнуть рот блондинке и завязать веревочки на затылке. – Ты будешь наказана за свое безрассудство и глупость, Свон, – брюнетка злобно усмехнулась и, задрав майку, больно сжала грудь шерифа, впиваясь при этом острыми ноготками в нежную белую кожу. Несмотря на не совсем приятные ощущения, по телу блондинки прошлась легкая волна наслаждения, соски вмиг затвердели, а между ног нестерпимо заныло. – Глупая, глупая Эмма, – Миллс покачала головой. – Тебе стоило с первого же дня уяснить, что мне дорогу переходить не стоит, – брюнетка наклонилась и прикусила возбужденный сосок. – Тебе стоило изначально понять, что на любой твой выпад я сделаю ответный ход, – Реджина провела ладонями по голому животу шерифа, слегка оцарапав кожу. – Тебе стоило догадаться, что, связавшись со мной, ты собственноручно проложила себе дорогу в Ад, – Реджина добралась до ремня на джинсах и, расстегнув его, резко приспустила джинсы вместе с трусиками блондинке до колен. Теперь Эмма вообще была лишена возможности двигаться. Блондинка дернулась, когда Миллс положила ладонь ей на лобок и слегка сжала. Большой палец переместился на клитор, надавливая на него и массируя. Эмма закатила глаза. Она уже готова была взорваться, но Миллс не позволяла ей этого сделать то убирая палец, то вновь возвращая и с интересом наблюдая за сменой эмоций на лице блондинки – от наслаждения до гнева. Брюнетка резко, без предупреждения, ввела два пальца во влажное влагалище. Эмма судорожно вздохнула. От боли на глаза навернулись слезы. Миллс, не обращая на это внимания, протолкнула пальцы глубже и задвигала ими. Боль смешивалась с наслаждением, и Эмма уже не видела границы между этими двумя ощущениями, подаваясь навстречу движениям руки брюнетки. И когда она была уже на грани, Миллс вдруг вытащила пальцы и с брезгливым выражением лица вытерла их о простыню. Свон возмущенно замычала от неудовлетворенности. – Что? – губы Миллс изогнулись в презрительной усмешке. – Ты не довела свое дело до конца. И я сделала с тобой то же самое. На будущее будете знать, шериф, что все нужно доводить до завершения. Брюнетка с кошачьей грацией изогнулась над Свон, едва не задевая грудью лицо блондинки, и отстегнула наручники. – Вы свободны, шериф, – хмыкнула Миллс и сползла с кровати. – Убирайтесь к черту. Гнев застилал глаза блондинки. Так с ней еще никто не поступал. Унизили. Оскорбили. Надругались, в конце концов. Избавившись от кляпа во рту, Эмма дрожащими руками попыталась натянуть джинсы, перевернулась на бок и с грохотом свалилась с кровати. – Черт бы тебя побрал, Миллс, – прошипела блондинка, наконец, поднявшись на ноги и натянув злосчастные джинсы. – Ты у меня еще получишь. На крыльях гнева и обиды она слетела вниз и, как и ожидала, обнаружила мэра в кабинете. Брюнетка стояла к ней спиной и держала в руках бокал виски. Не долго думая, Свон налетела на нее и впечатала в стену. Бокал выпал из рук Миллс и с глухим стуком упал в пушистый ковер, портя его янтарной жидкостью. Зашипев, словно змея, Миллс дернула головой, целясь своим затылком в лицо шерифа. Но вместо этого уперлась в услужливо подставленное плечо. – Значит, тебе не понравилось, что в тот вечер ты осталась неудовлетворенной? – злобно захихикала Свон. – Что ж. Сейчас я исправлю эту оплошность. – Не смей, – брюнетка дернулась, но тут же была еще сильнее придавлена к стене. Без лишних слов, шериф задрала платье, так кстати оказавшееся коротким, и, отодвинув чуть в сторону черные кружевные трусики, ввела в Миллс указательный палец. Брюнетка недовольно застонала, и дернула бедрами, и в следующее мгновение почувствовала внутри себя уже три пальца. Эмма не сдерживала себя, совершая резкие движения. Ей, в общем-то, было без разницы, больно она делает мэру или нет, учитывая, что Миллс не задумывалась об ощущениях Эммы, когда буквально насиловала ее. Но, судя по теперь уже довольным стонам брюнетки, той было вполне комфортно. В какой-то момент Эмма ослабила хватку, чем и воспользовалась Реджина, резко развернувшись к шерифу и впиваясь в ее губы жестким, безжалостным поцелуем. Языки двух женщин сплелись в яростной схватке за доминирование. Воздух вокруг них был накален до предела, дышать становилось тяжело. Блондинка охнула и сладко застонала, когда почувствовала проникновение длинных пальцев Реджины в свое неудовлетворенное лоно. Миллс хрипло застонала, от накрывшего ее оргазма, но своих движений во влагалище шерифа не прекратила. И спустя несколько секунд Эмма тоже, наконец, достигла пика наслаждения. Тяжело дыша, они синхронно опустились на пол и молча уставились друг на друга. – Генри ты все равно не получишь, – из горла Миллс вырвался хриплый смешок. – Даже не надейся. – Стерва, – беззлобно бросила Эмма. – А кто-то спорил с этим утверждением? – хмыкнула брюнетка. – А теперь убирайся, Свон, с глаз моих долой. – Мы еще увидимся, – многообещающе произнесла Эмма, поднимаясь и бредя к выходу на подкашивающихся ногах. – Несомненно, Свон. Кто-то же должен нести ответственность за испорченный ковер. Блондинка повернулась к Миллс. Уже знакомые чертики танцевали в карих глазах. – Зайду завтра. Надеюсь, моющие средства у тебя есть? – Эмма приподняла бровь. – Не тупи, Свон, – губы мэра расплылись в ехидной ухмылке. – Ковер уже испорчен безвозвратно. Я имела в виду совершенно другую ответственность. И почему тебе надо растолковывать все, как пятилетнему ребенку? Хотя даже до них быстрее доходит… Но Эмма уже не слушала мэра, борясь с дверью, не желающей открываться. Наконец, оказавшись на свежем ночном воздухе, шериф позволила себе улыбнуться. Все-таки не все идеи Августа приводят к плачевным последствиям. Хотя в данной ситуации это еще с какой стороны посмотреть… «Кстати об Августе, – думала шериф по дороге домой. – По шее ему все же следует дать для профилактики. Вот только найду его сначала…».