Незначительное отклонение

— Существует множество попыток создать теории любви мужчины и женщины. Говорят о разных видах любви. Мы с Хелен, постепенно пришли к выводу, что любовь — одна, а все упоминаемые в разных теориях типы — просто составляющие единую любовь части. По времени любовь проходит две основные стадии — предварительную — или начальную — и настоящую. Настоящая любовь — великий дар. Те, кто её испытал, никогда уже не перепутают её с влюблённостью или просто плотским желанием секса с симпатичным представителем противоположного пола. Полюбив один раз, человек уже не может не любить. Любовь может быть старой или новой, но она остаётся до конца жизни. В настоящей любви присутствуют почти все её варианты одновременно. В ней всё всерьёз и играючи, уважительно и с подтруниванием, готовность отдать жизнь за любимого человека и дать ему свободу, если это сделает его счастливее, желание обладать и отдать самого себя без остатка. Хелен я страстно люблю как женщину, как жену — спутника жизни, надеюсь, что до глубокой старости, люблю как мать — она заботится обо мне, люблю как дочь — сам забочусь о ней и оберегаю, как сестру — у нас с ней есть дела, где мы — на равных. Приводите в пример самые разные типы любви — и всё найдётся в моей любви к ней. А всё вместе — я её просто люблю, — Роберт говорил всё, не отрывая взгляда от улыбающейся Хелен. А Гермиона вдруг больно сжала Гарри руку. Потом отпустила, глубоко вздохнув. — Множество людей никогда в жизни не испытывают настоящую, глубокую любовь, которую так поэтически описал вам сейчас Роберт, но им доступна начальная. Они могут успешно имитировать любовь, но на самом деле ничего подобного не испытывают. Например натуры примитивные, кому нужен только секс. Или люди, для кого жизнь — только игра. Есть и другие категории. Многие не дозревают до настоящей любви до конца жизни. По-моему, именно такие люди придумывают все классификации любви и применяют к собственному поведению — я люблю сразу нескольких, но всех разной любовью. Очень похоже, что Рон и Джинни вместе с большинством инфантильных магов — из таких. Но полной уверенности у меня, конечно, нет. — Спасибо. Любовь начальную я делю на два типа. Первый — множество вариантов того, что я называю увлечение или влюблённость, когда человек привлекает внимание и вызывает желание развить с ним отношения на основе его достоинств. Внешность, приятный характер, популярность объекта симпатии, а ещё в основе может быть самовнушение, сочувствие, ответ на любовь, расчёт, дружеская симпатия и так далее. Главное тут, что в выборе участвует разум, и очарование не мешает видеть как достоинства, так и недостатки человека. Второй тип — это безумная или, точнее, неразумная страсть, когда к человеку тянет независимо от достоинств и недостатков. — А разве такая страсть — это не настоящая любовь с самого начала? — Нет. Ты права в том, что очень часто безумную страсть принимают за настоящую любовь. Вокруг неё сложено множество мифов. Литература тоже полна описаний и восхвалений безумной страсти. Конечно, страсть эта проявляется по-разному у разных людей — например ярко или втихую, так что объединяющим словом здесь является не страсть, а неразумная. Но поскольку миф про безумную страсть как главный признак любви, главенствует среди населения, многие люди научились самовнушением вызывать в себе её имитацию ради завоевания предмета своей страсти. Так им кажется можно испытать любовь огромное число раз. Традиции некоторых южных народов такое поведение даже поощряют. Бедные люди. Они даже не догадываются чего сами себя лишают. Реальная безумная страсть имеет под собой биологическую основу, укоренившуюся в психологии людей. — Роберт хочет сказать, что дальше он изложит наблюдения и выводы коллективов учёных: биологов, антропологов и психологов, а не его собственные. — Именно так. В-общем, можно сказать, что природа дала человеку много механизмов для проявления ненормального состояния сознания. Гнев, ярость, страх, медитации и самовнушение могут явится их спусковыми крючками. — Дорого-ой, тебя заносит... — Хм. В давние времена, когда человек ещё не слишком отличался от животного, люди кочевали или просто много передвигались ради добычи пищи, причём женщинам это было делать гораздо трудней, чем мужчинам, в период беременности и примерно пары-тройки лет после, пока малыш не может ходить с ней сам. По каким-то внутренним причинам, может быть инстинктом или по неосознаваемому запаху, мужчина и женщина определяли, что их общий ребёнок получится лучше, чем с любым другим из доступной группы потенциальных партнёров. Включался механизм, когда их тянуло к друг другу вне зависимости от голоса разума на время три, максимум четыре года, и мужчина заботился о женщине до момента, когда ребёнок сможет идти за ней сам. Потом они могли расстаться. Страсть у пары всегда случается один раз, ведь их биологическая обязанность перед популяцией выполнена. Если страсть — не первая в жизни, то срок бывает меньше. Кстати, поэтому мужчины гораздо спокойнее относятся к детям их сегодняшней женщины от других мужчин, чем женщина к чужим ей детям. В сказках полно злых мачех, но отсутствуют злобные отчимы. — Отвлекаешься. Любит муж пофилософствовать. — Извините, тут столько на самом деле интересных следствий, что трудно удержаться. Природа использует безумную страсть достаточно экономно — выбор страсти редок. Множество людей не испытывают страсть ни разу в жизни, просто у них предварительной стадией был один из видов влюблённости, а любовь после — она всё равно настоящая. Очень мало людей переживают настоящую безумную страсть более трёх раз. Даже три раза — для многих избыточно. — Почему? — Как вы, надеюсь, поняли, безумная страсть основана на внутренних силах человека и изначально предполагалась взаимной. При выборе из десятка это нетрудно. С развитием цивилизации механизм страсти стал ошибаться. Как в выборе партнёра, так и вообще в извращённом выборе объекта страсти, например фетиш, деньги, власть. — А пример фетиша? — Это просто. Вы сами. Рон и Джинни во многом одержимы не вами, живыми людьми, а символами, знаками, ролями, которые вы играете. Будь в ролях мальчика-который-выжил и его подруги, которая может стать ему больше чем подругой, другие люди, вы бы вряд ли стали бы им интересны. Их страсть к вам во многом неестественна, и по времени, и по проявлениям. Для подобных людей теряет смысл нормальное развитие страсти, ведь состояние безумства не рассчитано на такие объекты страсти. Оно может внезапно пройти, если пропадут условия, а может стать долгим болезненным наваждением. Именно поэтому мы настаиваем на Империо верности для Рона и Джинни. Чтобы правильно выключилось состояние безумства в обычном случае, требуется реакция на страсть, некий сигнал на то, что тебя заметили и силы потрачены не напрасно. Кстати, для хорошего человека таким сигналом может быть счастье предмета страсти или любви даже не с ним. Я намекаю на тебя, Гермиона. Твоя любовь к Гарри во многом основана на желании ему счастья, и если бы он был по твоему мнению счастлив с Джинни, то твои чувства к нему ушли бы, когда сердце нашло бы новую привязанность. — Поняла я. Но как механично это всё, папа! Неужели страсти нет в дальнейшей совместной жизни? — Есть, конечно. Из страсти пропадает безумство, когда влюбленному человеку совершенно не важны личные качества объекта любви, и разум игнорирует все сигналы о недостатках. — А период три-четыре года — он только для страсти? — Все варианты начальной любви имеют свою длительность. Разную, но четыре года — всё равно максимальный срок. По истечении начального периода, чтобы любовь продолжилась, нужны уже точки соприкосновения, сходства, гармонии, желательно за пределами постели, если у кого-то из пары больше одной извилины. Говорят “Найдено море достоинств, недостатки тоже есть, но мы вместе от них уже избавляемся”. Страсть первой стадии не уходит, а просто преобразовывается, часто становясь глубже. Забыл сказать, что все мои рассуждения применимы к людям свободным, могущим соединяться и расставаться только на основании чувств. В противном случае дальнейшая жизнь возможна без любви. Часто стягивающими узами становятся дети или их заменители, моральные обязательства, общий бизнес, заметные общесемейные заботы, например большое хозяйство. Этого, при отсутствии возможностей и примеров лучшего, может оказаться достаточно для продолжения совместной жизни. — Но ведь встречается, что страстная одержимость человеком длится очень долго. — Бывает, среди нормы всегда есть исключения. Но где мы чаще всего встречаем такие исключения? В криминальной хронике или историях сумасшедших больных. Еще у героев и героинь женских романов и иной низкопробной литературы. В классике вы такого не встретите, как и среди нормальных людей. Есть безответная любовь, начавшаяся со страсти, но там страсть проходит, хотя некоторое безумие, принимаемое за страсть, остаётся. — Джинни сама сказала, что с детства хотела меня заполучить, а потом я её в Тайной комнате спас от смерти. Может она, как Гермиона, меня полюбила? — Может быть, а чтобы избавиться от одержимости, пустилась во все тяжкие. — Она говорила, что это ты, Гермиона, ей посоветовала так поступать. Значит это ты так повлияла на нравственность моей будущей жены? — Что!? Ничего подобного я не говорила. Просто сказала, что рядом с тобой надо быть другом в первую очередь. Или жить своей жизнью, забыв про претензии на тебя. Остальное — поклёп. Все обменялись усмешками. — Что-то я пока не вижу, как вы с мамой пришли к выводам о неестественности моей любовной жизни? — Не всё сразу, сначала нужно нарисовать фон, а потом ты найдёшь своё место там и всё поймёшь. Любовь может закончиться в любой момент и на любой стадии, но обычно по причине начала новой любви. Причём её начальную стадию прервать гораздо легче, ведь она менее устойчива и даже может идти на фоне старой любви, как её испытание и проверка. Я говорю про мгновенную очарованность, которая почти всегда быстро проходит, закаляя старую любовь. От безумной страсти избавиться трудней, но сильное чувство — например, ложь, измена, предательство объекта страсти, выяснение своей ошибки, трагическое прозрение, способны это сделать. — Чо, — неслышно для отвлёкшейся Гермионы прошептал Гарри. — Значит даже влюблённость и даже страсть к другому — это ещё не конец старой любви, и она может оказаться сильнее нового чувства? — Да, если старая давно идёт в разумной стадии. Некоторые пары даже считают такое поведение нормальным, причём всеми силами взаимно сохраняют старый союз. Но это, однако, экзотика. Мы же ведём речь о психологической норме. Пока новая любовь находится в предварительной стадии, пусть и безумно страстной, то возможен возврат к старой любви, прервав страсть. Но вот если уже новая любовь стала разумной, если пройдена некая критическая точка, возникли и растут со временем пусть слабые, но положительные эмоции, появилось ощущение возможности счастья, то всё, старая любовь умирает навсегда, в том числе и безответная, даже если она ощущалась сильнее новой — чтобы там сентиментальные барышни разного возраста ни думали. Тот же самый закон природы, которая считает, что одной попытки более чем достаточно, и если что-то менять, то на новое. Вдобавок помогает, что старое безнадёжное чувство воспринимается как боль, которую хочется исцелить, если человек не мазохист, конечно. Тут можно ещё много распространяться о вариантах и тонкостях, но к вашему случаю это отношения уже не имеет. Кстати, про безответную любовь. Она, естественно, встречается гораздо чаще взаимной, ведь множество увлечений — пустышки-однодневки. Но, при наличии хоть какой-то связи с объектом любви и надежды на взаимность, она может войти в разумную стадию и длиться, пока существует надежда. Как у тебя, Гермиона. — Похоже, — хмыкнула упомянутая. — А уж как я рад, — зарылся ей носом в шею Гарри. — Брысь пока, не отвлекай лектора. Продолжай, папа. Он уже исправился. — Значит долгая безответная любовь — тоже нездоровый показатель? — влез Гарри. — Увы, это так. — И рассказы о длящейся долго и не угасая безответной любви — мифы? — На самом деле часты случаи, когда лет эдак после десяти испытывающий безответную любовь отказывается от наконец полученного согласия объекта любви на попытку образовать пару, или же ничего у них не выходит, причём гораздо чаще, чем у обычных пар “с нуля”. Просто всё уже сгорает дотла. Когда сил на собственную активность не осталось, то человек просто ждёт кардинального внешнего события, полностью меняющего существование. Нередко это смерть. — Грустно. Что-то ещё осталось? — Да. Самое интересное и близкое для вас — группы или компании. Это уже целиком мои собственные выводы из личных наблюдений, но противоречий с фактами я пока не встречал. На самом деле отсчёт времени предварительной любви надо начинать не с момента начала какого-то её варианта, а в районе наступления половой зрелости у знакомых или с начала знакомства уже созревших. Подспудно идёт оценка всех знакомых лиц противоположного пола и выбор наилучшего для себя за то же самое время — три-четыре года. Если такого вообще находят. Получается четыре года — это максимальный период свободного и нормального общения созревших разнополых особей, когда между ними может начаться страсть. Как я говорил, механизм страсти может ошибаться в объекте выбора, но не в самом факте совершения выбора. Если человек уже совершил выбор из группы своих знакомых, страстью или настоящей любовью, то воспылать страстью к другому человеку в той же группе он просто не может — биологический механизм уже получил сигнал о совершении выбора среди этой группы людей. Всё, поезд ушёл.Если ты, Гермиона, по-настоящему полюбила Гарри, то страстно влюбиться в Рона ты уже просто не могла. Биология и психология не позволяют, если не применить насилие над твоей человеческой природой. — Неужели не может случится любовь с другим человеком из той же компании? — Почему нет? Возможно. Если отбросить адюльтеры, то кто-то из компании может быть просто симпатичен, выбран по расчёту или в ответ на старую любовь к себе. Как скорее всего случилось бы у тебя, Гарри, с Гермионой, если бы не супермагия. Постепенно это может развиться в любовь. Все случаи страсти после более четырёх лет знакомства всегда случаются к новеньким, чужим. Наша студенческая жизнь подтверждает это на все сто. Совершенно правильно данный момент отражён во множестве книг и фильмов. — Но ведь в тех же фильмах нередки ситуации как раз обратные. Что вдруг всё вспыхивает спустя годы между старыми знакомыми. — Мне приводили похожие ситуации из жизни тоже. При внимательном рассмотрении оказывалось, что формально “свой”, насквозь знакомый, вызвавший всплеск любви, своим уже не был. Произошло преображение, “стал другим человеком”, очень часто после заметного периода времени отсутствия в компании. Причины самые разные: повзрослел, пережил что-то, изменившее суть. Если период преображения длительный и общение продолжается, то всё проходит без последствий, новизны просто не случается. Ещё вопросы? — Погодите, я вспомнил! Нам Слизнорт говорил, что никакие заклинания и зелья любовь не вызывают. Он и вы сто раз правы! Супермагия вызывает страсть, а не настоящую любовь. — Очень рад подтверждению. У меня всё. Ну что, сильно я вас нагрузил? — Непонятно как применить. — Это только кажется, что сложно. На самом деле всё описанное — единый образ. Муж о готовом блюде рассказал с перечислением всех компонентов и рецепта приготовления. Потом вы сами будете удивляться, как такую простоту можно было излагать так долго и занудно. — Тогда долой занудство — поиграем. Давайте забудем на время про существование супермагии и рассмотрим несколько вариантов: прошлое поведение и ваши судьбы при различных предположениях — любишь ты Рона или Гарри, остался Гарри в Британии или нет его. Тогда вам всё станет гораздо яснее. — Для начала стоило бы разобрать твоё, дочка, поведение на шестом курсе, которое ты считала естественным. Ведь ты нам тогда так и говорила, что Гарри любишь, но он внимания не обращает, а тебе оно нужно, даже оскорбительное хоть от кого-то лучше, чем никакого, и ты поэтому устраиваешь все сцены с Роном. Правильно? — Ну да, примерно так, если убрать супермагию, я всё равно бы так делала, увидев, что Гарри увлёкся Джинни. — Ты оправдывала своё поведение только и исключительно тем, что Рон — единственный обращавший хоть какое-то внимание на тебя. — Да, так и было. Не могла же я сама признаться? Это должен делать мужчина! — Я пытался тебе сказать раньше, но ты не слышала. Чем ты отличаешься от Рона Уизли? Тому весь мир должен, а Гарри ему должен за дружбу. Жителям магического мира он должен за вываливание его в дерьме. Ты встала в ряд и предъявила те же претензии миру в лице любимого мужчины — он обязан сам, без единого действия с твоей стороны тебя заметить и сам начать ухаживать, иначе ты спустишь свою любовь и счастье в унитаз. Ты почему-то исходила из принципа — это я несвободна проявлять чувства, а у остальных, и в первую очередь у Гарри — полная свобода так делать. И одновременно ты видела, что Гарри — не слишком инициативный человек и интересы Рона Уизли ставит впереди своих, даже мы из твоих рассказов это поняли. Он, даже влюбившись, ни за что бы не решился признаться при полном отсутствии с твоей стороны слов или действий, что ты любишь его, а не Рона. Да будь у Гарри хоть немного больше само: самостоятельности, самоуважения, самоуверенности, он был просто обязан послать всех требующих чего-то от него далеко и надолго. Или как минимум поставить тебя на место ради. Гермиона, избавься от розовых очков и пойми, что ни жизнь, ни любовь ничего никому не должны. Это долг человека ради самого себя, окружающих и будущих поколений — беречь их, растить и приумножать. Не надо обижаться, что жизнь не соответствует ожиданиям, а понимать, что это твой и только твой выбор делать что-то или не делать ничего, чтобы достичь желаемого. Или не достичь, но с чистой совестью — “я сделала всё, что могла”. — Уймись со своей доморощенной философией. Довёл девочку — хоть сейчас в винегрет. Правильно, доченька? Вам, мужланам, нашу тонкую мазохистскую натуру не понять и не оценить. Для нас что главное? Правильно. Издевается — интересуется, унижает — влюблён, ревнует и изменяет — испытывает страсть, бьёт — любит. Рон тебя ещё не бил? Значит не прошёл главную проверку любви. — Мама! Я поняла уже, что всё эти мои намерения были только из-за супермагии Рона. Хватит издеваться! — Это замечательно! А то мы уже сомневались, что ты наша дочь и выросла в Европе, а не на Востоке в гареме. Если у тебя такой подход к жизни, то как ты всерьёз могла думать работать. Разве что “подай, принеси, на фиг иди”. Но это не главное в твоих оправданиях поведения. Там содержится прямая неправда. Ты обманывала даже не нас, а сама себя. Был ещё один человек, оказывавший тебе очень уважительные, далёкие от Роновых унижений и оскорблений, знаки внимания и готовый на гораздо большее. Гермиона прикрыла ладонью открытый в потрясении рот, не в силах издать ни одного звука. — Крам! — сказал Гарри. — Он тогда на свадьбе интересовался, свободна ли ты? И расстроился, узнав, что нет. Не надо, не плачь. — Обнял он девушку. — Это не ты, это Ронова супермагия заставила тебя о нём забыть и голову заморочила. Хочешь, сходи с ним на свидание. Виктор в чём-то очень похож на меня. Может, он — твоя судьба, если годами не теряет надежды, и именно с ним тебе будет в итоге лучше. Переспи с ним. Как любовник, он наверняка искуснее меня. Хочешь? Гермиона прижалась к нему, дрожа всем телом и бормоча. — Нет, не надо! Не отдавай меня Краму... Хочешь, я скажу девочкам, что ты не против попробовать их в постели? Только не бросай меня! — Девушка заревела Гарри в грудь, судорожно цепляясь за рубашку. — Не плачь, доченька. Тебе повезло с парнем. Он на первое место ставит тебя и твой выбор, и не осуждает. — Вот так мы, дочка, поняли, что ты испытываешь безумную страсть к Рону, невзирая на все твои слова о любви к Гарри. К счастью, и поведение Рона, и твой характер, не позволили тебе сдаться сразу. И мы не потеряли дочь. — К сказанному папой добавлю, что получилась двойная неестественность. Если бы в тебе развивались какие-то чувства к Рону, то это должно было быть увлечением за постоянно растущие и открываемые в нём достоинства. Но ты намёков не понимала, а что-то большее сказать нам что-то мешало. Теперь понятно — что. — У меня к Джинни тоже неестественная страсть получается? — Очень похоже. Из знакомых тебе девушек ты уже испытал страсть к Чо, и на момент того выбора с Джинни был знаком едва ли не лучше, чем с Чо. Значит — никакой безумной страсти к Джинни уже быть не могло. Кстати, у Рона первой страстью была Флер, поэтому его страсть к Гермионе — тоже неестественна. — Теперь я понимаю ваше неверие в возможность нашей взаимной любви через двадцать или даже пять лет. — Не совсем так. Любовь в тебе она могла бы, возможно, пробудить, показав, что сама всё ещё любит. Но никакой вспышки любви, а долгая постепенная притирка. И не факт, что у вас получилось бы, что у Гермионы осталось бы достаточно сил, а в тебе проснулась бы любовь к ней. Даже лет через пять всего шансы были бы невелики. Повторю — природа человека не любит повторов, и успех в таких случаях — скорее исключение, чем правило. — Оглядев и оценив всю компанию, Роберт закруглил разговор. — Пожалуй, достаточно. Остальное вы сами сможете додумать. Мне точно надо выпить. Ты как, Гарри, присоединишься? На кухне Роберт налил себе больше полстакана виски, а Гарри дал бутылку пива. — Пока они там шушукаются. Я очень рад, что главным мужчиной в её жизни будешь ты. Ты молодец, очнулся от давившей тебя программы тупости и быстро сообразил, что делать. Гермионе как раз нужен человек, своим авторитетом прочищающей её заскоки. Рон для неё — точно деградация. Мне столько раз заочно хотелось набить морду этому быдлу! Вот только... Твоя по-хорошему безумная теория про вашу супер-пупер сняла громадный камень у нас с души. Хоть какое-то реальное объяснение происходящему. Форс-мажор, она не виновата. Только вы нам с Хелен Фиделио тоже сделайте, чтобы не плясать под дудку их желаний. Роберт непрерывными мелкими глотками выпил свою порцию и тут же налил себе ещё. — Ты представляешь, она рассказывала про Рона, как он её обижал, унижал, не просил ни разу прощения. И тут же забывшись, как будто отключался мозг, из неё лился поток слов — какой Рон классный: и друг замечательный, и семья ему важна, и о людях он заботится — и тут же рассказывала прямо опровергающие случаи, как его воспоминания про Еиналеж, где он себя видел в гордом одиночестве со всеми наградами, которые мог тогда вообразить. А ещё он магглов любит — как его папаша-хам, и Волдеморта ненавидит — иначе был бы самоубийцей, и готов ради интересного дела горы свернуть. А любимое дело — только и исключительно квиддич да ещё разговоры о нём и о себе, любимом. Я бы понял, если бы он был способен заработать квиддичем. Но... да ты сам знаешь. — Угу, сам его вылизывал, чтобы он играть смог. — Самое поганое, что мы вроде всё понимали, наедине обсуждали и решали. Но... как с ней рядом, так сразу мысли, что сама пусть в своей любви разбирается. — Он большим глотком допил стакан. — Знать, что твоя дочь по своей доброй воле стремится лечь под самовлюблённый комбинат по переработке еды в дерьмо, которым он всё время её кормит — это унижение человеческого достоинства не только её, но и наше. Ни хрена Рон ничего никогда не поймёт и прощения не попросит! — пальцы побелели, сжимая стакан, и Гарри стал опасаться, что Роберт раздавит его и поранится. Но тот быстро взял себя в руки. — Извини. Хорошо, что я при ней только слегка сорвался. Мы тут улыбаемся ради дочки, говорим правильные слова, а у самих на душе даже не кошки, а львы когти точат. — Не волнуйтесь, Роберт. Мы победили очень злобного и опасного монстра. Да так, что он нас до самого последнего момента не воспринимал всерьёз. Неужели не сможем всего-то притвориться перед теми, кто не считает нас противниками? У Гарри перед внутренним взором проносились нечёткие фрагменты картин будущего, срисованные кем-то с его “внешнего я“. Лет примерно через двадцать. И слышались, но не осознавались в подробностях комментарии “я, внутреннего”. О неудачах и об успехах, которых было больше, чем неудач. Но самое главное — ощущение, что скоро — всё, они почти прорвались. Осталось совсем чуть-чуть, и у них с Гермионой всё будет хорошо.