Незначительное отклонение

С первой минуты встречи с родителями Гермионы Гарри удивлялся. Хелен и Роберт, как они просили себя называть, умели ставить в тупик, говорить неожиданно умные мысли и вообще “рвать шаблон”, как Роберт выразился. Они настолько хорошо понимали друг друга, что по очереди развивали одну и ту же мысль, если считали, что речь супруга не воспринимается правильно. Иногда казалось, что говорит один человек, но только казалось. У них, в отличие от близнецов, не ощущалось желания добавить головной боли собеседнику. Роберта иногда заносило, но Хелен поправляла его одним-двумя словами. Или совершенно незаметно останавливала и продолжала его мысль, но другими словами и с иными акцентами. Потом опять подхватывал Роберт. Он так и сказал сначала, что считает всё происходящее войной, а войну должны планировать мужчины. Пусть под их постоянными подбадривающими улыбками он замечал нервозность и неуверенность, они всё равно не суетились, брали необходимые паузы, иногда обменивались парой слов шёпотом. Самое главное было в другом. Они полностью поддержали их предыдущие действия, а также основную идею их плана. — Вы что, думаете, что нас заботят такие буржуазные предрассудки, как ваша верность навязанным официальным супругам? И нам наплевать на счастье дочери? — А вдруг всё, что я рассказал — грандиозная мистификация с моей стороны, чтобы заполучить любовницу к жене? — Эх, молодой человек. И ты, дочка, тоже. Вы извините, но вы ещё такие дети по развитию и по опыту. Вы слишком мало кого видели и ограниченно общались с людьми. В вас мы не чувствуем двойного дна, вы искренне убеждены в своём рассказе. Кроме того, мы и раньше нехорошее подозревали. Прослушав подробные рассказы дочери, мы тоже пока не видим иного разумного объяснения происходящему, в том числе и нашему поведению. — Чтобы расставить все точки над “и” и окончательно убедиться в твоей, Гарри, правоте, мы задумали простой опыт и уже достали всё необходимое для проверки его результатов. Доченька, повтори, какие контрацептивные средства применяют маги? — Самое распространённое заклинание воздействует на мужскую сперму, точнее на сперматозоиды. То ли убивает их, но скорее лишает активности, как в кислой среде. Применяется на женщину после... кгхм... в течении получаса-часа, но чем быстрее, тем лучше. На мужчину тоже можно, но надо непосредственно перед. И всё равно ненадёжно, они же постоянно в нём воспроизводятся. Если прошло больше пары часов применяют заклинание или зелье насильственной менструации. Похожее средство — ты мне рассказывала — продаётся в обычных аптеках. Есть ещё заклинания стерилизации и для мужчин, и для женщин, но они официально только для целителей и только при соответствующих показаниях. Их очень легко обнаружить и со временем излечить пострадавшего. Применившему грозит Азкабан. — Замечательно! Как ты говорила — сто баллов Гриффидору? — Папа! — Не сердись. Мы просто подумали, что ваша супермагия при конкретных действиях похожа на ваши же обычные заклинания. Значит и последствия будут сравнимые. Как я понимаю, ничего подобного второму или следам третьего варианта ни у тебя, ни у Гарри нет? Покрасневшая Гермиона неразборчиво произнесла несколько заклинаний, направив палочку сначала на Гарри, потом на себя. Очевидно, что цвет отклика её удовлетворил. — Нет. Второе у меня не случалось, а следов третьего нет. — Значит будем искать последствия как бы первого. Микроскоп и химикаты мы уже взяли у старого друга. В общем так, у вас час, вот склянки. Принесёте нам три образца спермы — чистой, обработанной заклинанием и добытой из тебя, дочка, минут через двадцать после. — А как мы?.. — сумела выдавить женская часть внезапно покрасневшей молодой парочки. — В результате полового акта, конечно, — с трудом сдержал ржач Роберт. — Это когда эрегированный мужской член вводится во влагалище женщине и посредством фрикций, то есть возвратно-поступательных... — Папа! Я не думала... — Доченька, мы ещё совсем не стары и тоже наслаждаемся занятиями любовью. Идите, а то от ваших физиономий пожар вспыхнет. — А как... мне оттуда добыть? — Ох, подставишь скляночку — и акцио. Ты же сама мешок с мелкими деньгами нам притащила. И про другие применения соловьём разливалась. Им, конечно, удалось добыть образцы, и даже раньше часа. Но это было самое бесчувственное и неловкое их соитие. У Грейнджеров дома был стоматологический кабинет, где на отдельном столе уже стоял микроскоп. Непонятные манипуляции, и вот три стёклышка лежат на вращающейся штучке, меняющей их под объективом. Сначала смотрели Роберт и Хелен, а потом пригласили жутко волнующихся дочь с любовником. — Видите, в первом всё нормально, сперматозоидов много, они двигаются энергично и быстро. Во втором, после противозачаточного заклинания, их немного меньше, и они почти не двигаются. А вот в третьем — их меньше раз в десять, совершенно неподвижных. Так что твою теорию, Гарри, считаем работающей. — Но, дорогой, было бы логично, чтобы и на Гарри тоже воздействовало. До его брака с Джинни. А у него всё в порядке. Быстрее всех сообразила Гермиона и под смешки родителей рассказала про супермагию заочно влюблённых в Гарри девиц и женщин. Некоторые из которых наверняка не против даже внебрачного ребёнка от него, особенно ведьмы постарше. Но Гарри слушал всё краем уха. Пусть он ждал такого результата, но явное материальное доказательство — совершенно другое дело. Настроение стремительно катилось в бездонную воронку уныния. Добавилась ещё одна глыба в фундамент правоты его безумной теории. А ещё хотелось тихонько выть просто в небо, понимая, какой гармонией могла бы быть жизнь с Гермионой и что пока даже мечтать о таком ему не следует. Чтобы, проявив настоящее “я”, не сорваться в пропасть. Они вернулись в гостиную и расселись парами на диванах. — Нам всем вместе надо теперь принять некоторые решения, но Хелен очень хочется задать вопрос. — Гарри, что ты чувствуешь к нашей дочери? — Я... Для меня всё так неожиданно, и так мало времени прошло. Мне очень нравится ваша дочь. Разумом я понимаю, что она — правильный выбор спутницы жизни. Я не разобрался, любовь ли это, ответ на любовь Гермионы или... Но Джинни. Если она узнает, то я не уверен, что... — Гарри проклял себя за дурацкий язык и рухнул лицом в ладони на коленях. Остальные слова звучали невнятно. — Плохо я сказал, знаю. Извините, если сможете. Может, я просто не вернулся с того света, а вы видите перед собой тень, потерявший душу в том безумном сплетении магии и смерти телесный призрак, которого заставляют изображать живого человека. Или я получил Аваду, тело ещё не успело упасть, а всё вокруг — просто мой предсмертный бред, страшный и неправдоподобный. Только вот у меня, урода, не прошлая жизнь пролетает, которой по сути и не было, а будущая. Чтобы не цеплялся и не усугублял свои грехи. А? — Не надо, Гарри, — обхватила его спину Гермиона, гладя его непослушную шевелюру. А он, продолжал, как будто в трансе. — Или наоборот, это хоть какая-то награда за несостоявшуюся жизнь мне, умирающему в больничном крыле после падения с метлы на первом курсе. Рядом со мной сидит Гермиона Грейнджер и записывает предсмертный горячечный бред о моих будущих воображаемых приключениях. Потом она издаст их как идиотски-жестокую сказку для детей, в которой нет ни смысла, ни морали. — Не пори чушь, Гарри! — Гермиона силой заставила его разогнуться, села к нему на колени, прижалась сама и прижала его лицо к груди. — Не вздумай тут сломаться. Ты — человек. Я тебя с закрытыми глазами и во сне распознаю. Ты — живой и настоящий. Не выдумывай ерунды. — Прости меня... Спасибо, что любишь меня. Такого... — Гермиона накрыла его рот своим, и поцелуй постепенно вернул Гарри интерес к происходящему. — Дети, давайте сделаем перерыв, чаю попьём. Или чего покрепче. Мне кажется нам всем не повредит слегка отвлечься. Все прошли на кухню, себе Роберт налил виски, Гарри - пива, а женщины предпочли по ложке ликёра в чай. Разговор пошёл о жизни в Австралии, кенгуру, аборигенах и Большом Коралловом Рифе. О волнах и качестве песка на пляжах. И ещё о куче мелочей, которые просто не остаются в голове, если их не упомянуть впоследствии ещё раз. — Итак, общая остановка более-менее ясна, осталось поставить достижимые цели и найти пути к ним. Цели — суметь изображать перед супермагией, что вы ей подчиняетесь, не противоречить заметным образом её целям, внутри оставаясь как можно более свободными от её воздействия. Постараться при этом жить как можно более полной жизнью и готовиться, чтобы после окончания воздействия зажить, как свободные люди. Я что-то упустил? — Нет, Роберт. Я себе так всё чётко даже не смог сформулировать. — Ничего, сынок, какие твои годы. Дальше. Есть вариант, когда супермагия пропадает просто при исчезновении своих носителей. Он неплох, но на него не стоит рассчитывать. Во-первых, сами вы его осуществлять, конечно, не будете просто из-за моральной неприемлемости — убийства, подставы, увечья, чужие и собственные и прочее в том же духе исключаем сразу. Во-вторых, даже если пропадёт супермагия Уизлей, то тут же появятся иные претенденты. Добавьте семьи проигравших, для которых вы оба — идеальные супруги их детям или внукам. Создать и противопоставить другую супермагию волшебного мира уже существующей — нереально. Слишком много и слишком многих надо знать и иметь много времени и средств. — Значит вступать с ними в брак, рожать, растить детей, и только потом мы сможем обрести свободу и быть вместе? При этом ни разу не сорваться, не допустить промаха, сохранить и не показать своего истинного отношения к происходящему. — Да, примерно так. — Получается, нам всё время жить со всем этим. — Фактически на ближайшие примерно два десятка лет вам предстоит работа разведчиков в иной стране. Вот тут, дети, кроется главная проблема. Работа разведчика, кроме очень суровой подготовки по вживанию в роль, перевоплощению, подавлению всех предательских мыслей и эмоций на лицах, в движениях тела, интонациях голоса — шпионов чаще всего разоблачают обычные люди — требует обязательного таланта. У вас его нет. Сколько раз за эту неделю ты, Гарри, замечал, что едва не сорвался? Думаем, не один. Вдвоём будет ещё трудней. Вечно вам везти не будет, и никакая окклюменция не спасёт вас от простого роста подозрений и соответствующего усиления воздействия супермагий. — Значит что? Урвать сейчас побольше и потом сдаться? — Нет, ни в коем случае. Выход есть, и по лицу Гарри вижу, что он догадывается о нём. Да, я говорю про Империо. — Папа! — Дочь! Успокойся и сядь! Дай договорить. Что, Гарри стал злодейским злодеем, применив Империо по необходимости? Применить его вам надо друг на друга. С целью защитить своё от чужих. Не принудить кого-то, а помочь друг другу сохранить “внутреннее я” от его подавления супермагией. Чем ваша жизнь под действием супермагии отличается о жизни под обычным Империо? Ничем. Приняв нашу идею, у вас появится возможность по собственному выбору управлять своей жизнью. Пусть не полностью. — Я сбрасываю Империо. — Знаем. Но ты всегда сопротивлялся ему своей волей. А тут чужие приказы будут не во вред, а на пользу вам обоим, не насильниками, а помощниками. Не уверен, что нужно, но пусть будет возможность самому снять с себя в любой момент. Гермиона, мы обязательно составим подробный список, что должно это Империо делать. Сейчас важнее принять само решение. — До обеда ещё пару часов. Мы закажем еды из ресторана. И обзвоним некоторых знакомых и коллег — надо восстанавливать связи и узнавать новости. — Идите, обдумайте и обсудите. * * * — Есть у меня идея, Гермиона. Опять про супермагию. — Кто о чём. Обо мне бы хоть поговорил. Непростительное, Гарри! И мы запросто о нём говорим и планируем применять не просто ради самозащиты, а на самих себя на долгие годы! — Погоди. Есть важное дело. Держи, — он дал ей старшую палочку. — Махни как у Оливандера, с искрами... Слабовато. Смотри, какие у меня получаются, только глаза прищурь. Вот. Вместе держим обе палочки. А теперь бей меня экспелармусом из своей палочки, но как на тренировке. Бей, потом всё объясню. Молодец. — Он взмахнул бузиной. — Немного слабее стало, по-моему. — А по-моему — так же. — Бери и взмахни... Вот, у тебя гораздо ярче теперь! Получилось! — Объясни толком. — А что если в Дарах Смерти задействована супермагия намерений? Тогда со старшей палочкой тоже надо обращаться с намерением, а не экспелармусы выдавать. Я всё сейчас делал с намерением дать ей двух хозяев, тебя и меня. Чтобы сменить владельца она могла только при нашем одновременном разоружении. Если одного обезоружат, то обменяемся Экспелармусом ещё раз, восстановим владение. — Бредово. Но с тобой привыкаешь к реальности бреда и нереальности обычной жизни. Только лучше не доводить до ситуации. — Лучше, но даже человек с образом жизни “Постоянная бдительность” не уберёгся. Дважды. — Зачем это всё? — Значит так, будем каждый накладывать друг на друга Империо старшей палочкой, которая теперь настроена не причинять нам вреда. Сейчас постепенно потренируемся по нарастающей, чтобы добиться возможностей, о которых рассказывал твой отец. Полчаса спустя. — Гарри, ты великий волшебник! Это не приказ, это просто где-то рядом, внутри, как папа, охраняет и предостерегает. Это просто чудесно! Давление есть, я понимаю, что оно хочет от меня, но могу преодолеть, или поддаться, но под контролем моей воли. — Гермиона, когда я полностью убираю с себя давление от Джинни, то резко увеличивается тяга к тебе. Не как к Джинни — сношать до потери пульса, а всё сразу — просто быть рядом, целоваться, гулять под луной, книжки читать, любоваться твоим лицом — у тебя оно необычайно красивое. Плакать и смеяться, целоваться и заниматься любовью, жить долго-долго, и чтобы всегда где-то рядом — твоё дыхание. Я тебя люблю, Гермиона Грейнджер. — Я тебя люблю, Гарри Поттер. — Я очень хочу тебя. Прямо сейчас. — Я тоже. То, что случилось потом, пусть навсегда останется в памяти только двоих. К обеду они опоздали на полчаса. — Кажется, молодёжь даром времени не теряет! Два счастливых взгляда стали ответом Хелен. — Мы голодны, как волки. — Налетайте, мы заказали много, хватит и на ужин, и даже на завтрак останется. — Вижу ты, доченька, согласилась с папой. — Мама, папа, это всё Гарри! И это чудесно, никакое не Империо, а настоящее Фиделио! Друг внутри! Я могу полностью отключиться от супермагии и чувствовать только любовь к Гарри! И он тоже! — Это, — родители переглядываются с понимающими улыбками, — просто замечательно, доченька. Как мы поняли, ваши внутренние я на самом деле любят друг друга, и вы убедились в неестественности вашей одержимости Роном и Джинни? — Да, миссис... Хелен. Я был совершенно неправ, сорвавшись тут. Я действительно люблю вашу дочь. — Отлично! Ты снял камень сомнения с наших душ. — А что ты ещё придумал, папа? — Давайте завершим с Империо? Такие потрясающие возможности с точки зрения медика. Например, попробовать вылечить некоторых сумасшедших. Ведь Империо заставляет даже бездумную тварь приложить все силы к выполнению приказа. А если отдать приказ прийти в себя? Например родителям вашего друга Невилла? Попытка ничего не ухудшит, а в случае удачи на вашей стороне окажется целая семья чистокровных. Под Империо можно попытаться совершить невозможное, причём за короткий срок. Например, освоить беспалочковую магию. После вашего успеха резко снижается потребность накладывать его на других, чтобы исправлять свои ошибки. Но на некоторых людей вам его необходимо наложить Не меняя основ поведения, запретить им делать кое-какие вещи. Совершенно необходимо, чтобы за эти пять лет Рон и Джинни не передумали и не заменились на других И немного исправить их поведение. — А разве они могут отказаться при такой одержимости нами? — Могут, ещё как могут. — А разве они никак нас не любят? Разве можно отказаться от страсти? Они очень страстно нас желают. Родители Гермионы переглянулись, и Хелен кивнула мужу. — Это на самом деле долгий разговор про разные виды любви, а точнее про то, как можно измерить любовь. — Это как так, папа? Разве можно измерить любовь? — Можно, точнее есть свои закономерности, известные психологам и биологам, при нарушении которых можно говорить о неестественности и даже патологии поведения человека. — Ты о Роне и Джинни, что они любят скорее себя рядом с нами и нашими чувствами даже не интересуются? — Нет, такое, пусть и неприятно видеть такого человека рядом с тобой, встречается достаточно часто, и из нормы не выпадает. — Тогда что? — Доченька, это отдельный разговор. Давайте поговорим после ужина, папа пока обдумает как изложить получше. Только скажу, что именно поэтому мы поняли неестественность твоего влечения к Рону Уизли. А пока просто примите на веру. Есть более насущные темы, которые надо обсудить и принять по ним решения. — Договорим про Империо. Наложение Империо верности вам на Рона и Джинни по большому счёту справедливо — ведь они пользуются принуждением вас к тому же самому их супермагией. Добавьте обязательную страховку от удара в спину по своей или чужой воле, и достаточно для начала. Накладывать Империо на кого-либо другого — опасно. Магических методов обнаружить нет, что не исключает обычной человеческой чувствительности и наблюдательности. Только в экстренных случаях и кратковременно. Старайтесь не применять Обливиэйт, ведь приказ забыть под Империо необнаружим, и поэтому безопаснее. Гермиона молча хлопнула себя ладонью по лбу, а Гарри погладил ей спину. — У вас будет желание реагировать по-настоящему. Сейчас вы можете спокойно преодолевать давление от одиночки, но кто знает, сможете ли вы преодолеть групповое, усиленное подозрениями? Бороться вам придётся не с внешним принуждением, а с самими собой. Трудно, не спорю. Надо поговорить, как облегчить такую жизнь. — Значит мы сможем? — Да, теперь не сомневаюсь, что это вам по силам. — Мы заметили в тебе, Гермиона, если не злость, то обиду на конкретных людей. Но всё происходящее — объективное явление. Глупо обижаться на гравитацию или на воду в болоте, если вам всё равно нужно его перейти пешком. Или на долгую зиму, которую надо просто пережить. Стараясь жить как можно более нормально, а не выживать, прячась по норам. Надо постараться сделать свою жизнь как можно более нормальной. Приручить Рона и Джинни. Привыкнуть не относиться к ним, как к источникам насилия, ведь сами они не подозревают об этом. — Невозможно долго жить рядом с человеком, который тебе в глубине души отвратителен. Его можно магически обмануть. Но выдержать его общество самому — почти нереально, не сорвавшись ни разу. Нужно срываться. По мелочам, контролируя себя. Как ты ведёшь себя сейчас, Гермиона. Или как ты, Гарри, повёл себя с Джинни. Не смущайся. Гермиона успела мне коротко рассказать, пока вы, мужчины, тут принюхивались друг к другу. Тебе, доченька, придётся приручать Рона кнутом и Империо. При людях лучше соглашаться с ним и хвалить — в словах гораздо легче сорваться. — Возможно, что Рон сейчас в некотором раздрае. Главного он добился — оказался первым у тебя, а Гарри ты, похоже, не нужна из-за Джинни. Его пока удерживает Молли — та, конечно, подождёт отпускать вожжи, пока не станет ясно, беременна ты от Рона или нет. Потом, он может просто обидеться и отказаться от тебя. — Не понимаю, он же страстно меня желает. Супермагия и на него в какой-то степени должна действовать. Иначе все замечали бы неестественность таких отношений. — Да, если бы главными были чувства к тебе, а не желание отнять тебя у меня. Если меня нет, ты теряешь львиную долю привлекательности. Как Лаванда. Помнишь, на балу он тебе сказал, что ты ни для кого интереса ни как девушка, ни как человек представлять не можешь. А тут “великодушный Рон Уизли оказал ей великую честь и снизошёл к её просьбе, а она кочевряжиться вздумала?” Я дам ему стимул, — сказал Гарри, вдруг как наяву увидевший картинку его будущего разговора с неумело пытающимся казаться расстроенным Роном. * * * — Как она там? — Вчера, например, уснула со мной. — Что!? Как!? — Сидели у камина, она прикорнула мне на плечо, потом пришлось её унести в кровать. В её комнату. Не дури. Тебе самому не смешно? Хотел бы, то за месяц твоего отсутствия всё бы провернул. Она теперь ещё долго ни одному мужчине не даст к себе прикоснуться. Кроме отца. И меня, примерно в той же роли. Обнять, утешить, подбодрить, в щёчку поцеловать. Не буду тебе ничего указывать или советовать, ты уже взрослый, раз так поступать себя считаешь вправе. И ты появишься на Гримо только в случае, если тебя приведёт Гермиона. — Ладно-ладно. Понял. А чем она занимается? — Понятия не имею. Говорила, что хочет анимагом попробовать стать. У меня она книжки из библиотеки читает, которые выносить из дома нельзя, и тогда ночует в своей комнате. Я часто даже не знаю, что она там, только когда за завтраком встречаю. Но, в-основном, она с родителями живёт. — Сердится на меня? — А ты сам как думаешь, дурак! Зачем ты её насиловал!? — Она сама хотела, повела, разделась. Я не виноват! — Если бы не это и не годы нашей дружбы — каждый раз бы тебе нос ломал при встрече, бля. В общем так. Если ты продолжишь держать голову и язык в жопе и за год не улучшишь своё к ней отношение, то пусть её тянет к тебе, а меня к Джинни, но я всерьёз рассмотрю возможность предложить ей выйти за меня замуж. Чтобы она не разочаровалась сразу в двух своих лучших друзьях. Ты понял, Рон? * * * — Ещё один вопрос — ваши будущие дети. Как мы понимаем, тебе хочется, чтобы их отцом стал Гарри? Но ты опасаешься за внешность? — Да, у Гарри очень отличающееся от Рона лицо. И глаза. — Думаю, вам беспокоиться не о чем. Супермагия супружества подразумевает супруга в качестве отца и наверняка формирует соответствующую внешность будущих детей. Влияние на органы размножения мы доказали, и на плод оно тоже должно быть. Не исключаю даже влияния на внешность супруги — станешь рыжеватой. — Что, дорогой, телегонию вспомнил? — Что это такое? — решился влезть Гарри. — Это теория, по которой все дети у женщины несут в себе черты её первого мужчины. — На тревожное переглядывание молодой пары Роберт быстро продолжил. — Не подтверждается современной генетикой и биологией, хотя адепты-морализаторы наличествуют. Они находят один случай подтверждающий, который проще всего объяснить обманом, на тысячу опровергающих. Но действительно, как раз телегония навела меня на эту мысль. Скорее всего часть из редких фактов в её подтверждение получается, когда женщина со слабыми магическими способностями — сквибка? — сохраняет намерение увидеть внешность запавшего ей в душу всё ещё любимого мужчины в детях от другого. На всякий случай во время беременности будешь подольше поддаваться влиянию супермагии Рона и мыслям о нём. Но я о другом. Гермиона, как ты относишься к мысли быть женой Рона, если будешь уверена, что он стерилен. Гермиона прикрывает глаза и задумывается. Потом улыбается. — Интересное чувство, позволяешь супермагии работать да ещё с мыслью, что не залетишь случайно. Не сейчас, но в будущем. Почему нет? Даже интересно в безопасности сравнить Рона с Гарри. Не всё же ему одному окучивать других ведьм. Пусть знает, что у него есть соперник в постели. — И ткнула любовника кулачком в бок. Тот клюнул её в губы. Но Гермиона не была настроена на продолжение, ей захотелось конкретики. — А как? Заклинание стерильности легко обнаружить. — Это тебе проект на будущее. Скорее всего заклинание воздействует на производство сперматозоидов. Я же предлагаю тебе придумать что-то наподобие регулируемой вазектомии. Или сама что-нибудь сообразишь, заклинание или зелье. — Но тогда мне нужно будет изучить и просто медицину, и колдомедицину, и прикладную арифмантику привлечь. — Ты же хочешь закончить Хогвартс? Потрать этот год на колдомедицину, а не на совершенство в ненужной астрономии или истории магии. — Может быть мне тогда поможешь. Мы с папой не против подарить тебе братика или сестричку, вот только у меня были осложнения после твоих родов, непреодолимые для обыкновенной медицины. — А зачем ждать? — Гарри сам себя не узнавал, раньше бы он промолчал. — Я напрягу Кингсли, чтобы вас осмотрели и, если возможно, вылечили в Святом Мунго. — Гарри-и-и!!! — повалила его на диван и погребла под гривой своих волос Гермиона. — Я всегда мечтала! Только бы получилось, только бы получилось, — наконец сев, сжала она кулачки. — Ради этого я всю колдомедицину изучу. — Спасибо заранее, Гарри. Тогда мы переходим к следующему вопросу. Для снижения вашего внутреннего недовольства — а оно есть и будет — общества семейства Уизли и ваших будущих детей совершенно недостаточно. Как можно больше заводите и поддерживайте связей, деловых и дружеских, хобби и интересов. Проводите побольше времени вне стен своих домов и не в компании Уизли. Ты рассказывала про Невилла, Луну. Они могут стать союзниками. Постарайтесь познакомиться с некоторыми слизеринцами. Те наверняка сейчас будут искать подходы к Гарри. — Любите всех ваших детей. Гарри с Джинни, твоих и Гарри или твоих и Рона — как получится. Тедди считай если не родным, то приёмным. Потому что потом именно они, их намерение и желание вам счастья помогут в конце концов жить вместе ещё очень и очень долго. — Мне кажется или вы не всё сказали, мама, папа? — Вот, папочка, видишь, как дочка на глазах умнеет? Ты правильно заметила, у нас есть ещё предложение к вам. — Мы предлагаем вам убежище, этот дом, где можно расслабиться, успокоиться или повеселиться. Отдохнуть от давления. Вдвоём или в нашей компании. Отдушина, нет, лучше дверь в нормальный мир. Если официальные судьбы прописаны за вас, то пишите добавки сами, между строк или чернилами других цветов. С нами или без нас, но вам надо ходить в кино, театры, цирк, музеи и на концерты. Ты уж извини, Гарри, но даже на обычного выпускника обычной школы ты не тянешь. Да и ты, дочка, сильно сдала. Может, даже сможете заочно подучиться, чтобы в случае чего в нормальном мире у вас была профессия. Как-то странно тратить интеллект на выяснение какой овал чертить в воздухе палочкой — горизонтальный или наискосок. — Папа! — Что, папа? — Смотрите на жизнь, как на спектакль или фильм о приключениях суперагентов с вами в главных ролях. Вы сами себе режиссёры и актёры одновременно, хотите сыграть и получить Оскара за роль, сегодня, например, жены, недовольной мужем. Меняйте роли. Воспринимайте окружающих тоже как актёров. Нужно найти баланс включённости и отстранённости. Не принимайте роль близко к сердцу, иначе рискуете раствориться. Придумайте и защитите способ побыть в одиночестве, чтобы никто не тревожил. Пусть считают это бзиком. Отстаивайте всячески своё и не дайте засосать себя рутине обыденности. Это даже великолепно, что в начале сексуальных отношений Рон и Джинни так блистательно... — ...облажались. Пользуясь чувством вины, создайте сейчас задел своих новых “я”. — Кстати, дети, а чем вы собираетесь заняться официально? Все наши планы вылетят в трубу, если на них у вас просто не будет времени. — Давай сначала ты, Гарри. Мне тоже интересно, что ты так взорвался при напоминании об аврорах? — Достали! Кингсли, едва назначившись Министром магии тут же успел втереть, как было бы здорово мне пойти в авроры. Тут же экзамены обещал формальные. Да ещё сразу задумал меня на переговорах рядом с собой держать, карманный победитель Тёмного Лорда, бл... простите. Чистый Фадж или Скримжер! Моё мнение, что я борьбы с чёрными колдунами наелся и за себя, и за всех своих будущих детей и внуков, его не колышет! Ещё и это. Да гори оно синим пламенем это общее благо, раз среди этих общих наше место — у почётной параши. — Но ты же хотел, как отец... — А ты посмотрела, кто из министерских вместе с Министром магии штурмовал Хогвартс? — А ведь правда, кто там, кроме авроров, вообще что-то стоит в бою? — Как ты представляешь я буду служить под началом тех, кто недавно ходил с Упивающимися Смертью и егерями на охоты за магглорожденными, конвоировал их в Азкабан и при сопротивлении или просто так убивал? Кто неделю назад убивал детей? Пусть они заявят себя под тройным Империо! Их коллеги Кингсли и Тонкс выбрали другую сторону. — Ты что-то придумал? — Да! Буду витриной аврората. Никому не подчиняюсь, что делаю, точнее, что ничего не делаю — никто, кроме Кингсли знать не будет. А ещё, только что в голову пришло, пусть он меня почаще в фальшивые командировки — подольше и подальше — посылает. А сам сюда, учиться и развлекаться. Можно, кстати, в другие страны в командировки по-настоящему поездить, с тобой вместе. Речи научусь толкать, одеваться покрасивей, шрам подрисую, чтобы на карточке для шоколадных лягушек клёво смотреться. А ты? — Чтобы не вызывать подозрений, ведь никто не поверит в такое изменение, придётся лет несколько провести в отделе контроля за магическими существами. Буду составлять кучу бумаг в защиту домашних эльфов. Вдруг вправду поможет. Но не расстроюсь, если нет. — Учти, всё Министерство сейчас состоит из активных или пассивных сторонников волдеморды. Остальные на том свете или в бегах, кому повезло. Вряд ли многие вернутся. Десятки лет нужны, чтобы обновить состав. Они будут сопротивляться. Кто пассивно, но некоторые активно. Ходить всё время ожидая заклинания в спину — никакой паранойи Хмури не хватит, чтобы уберечься. Если только черепашьими шагами своё двигать, тогда могут и не перейти к активному сопротивлению. Жизни точно не хватит. — Опять я не подумала. Жутко и обидно. — Мне тут вдруг картинка привиделась, как будто у нас с тобой нет ничего, Рон, Молли, Джинни общаться нам не дают, и мы уже давно просто знакомые. Разговор начальника отдела с новичком, которому ты очередную кипу декретов всучила. — И Гарри постарался спародировать голос Амоса Диггори: “Пока Грейнджер была соратницей Поттера и за её плечами маячила фигура того, кто простым Протего отбивал Непростительные, а Тёмного Лорда, чьё имя всё магическое население боялось произносить почти три десятка лет, вообще пришиб, как муху, детским Экспелармусом, её трудно было игнорировать. А теперь она — никто, и звать её — Уизли. Одна из нищебродов, большинство из родственников которых не могут себе позволить учить детей в Хогвартсе. Вот если бы она сама или на пару с Мужчиной-Который-Победил сумела прибить Того-Кого-Нельзя-Называть, или хотя бы носила фамилию Поттер, тогда — да. Она уже сейчас была бы фигурой номер один или два. А кресло Министра было бы её сразу же за Кингсли. Но Мерлин избавил нас от такой участи. Артур уже не раз жаловался, что она слишком много времени проводит на никому не нужной работе и мало уделяет внимания семье. Сам понимаешь, герою войны в почти прямой просьбе неудобно отказывать. Нужно помочь хорошим людям и заодно приструнить эту... зарвавшуюся грязнокровку не помешает. Короче, вали всё на меня, а уж я найду способ мило её отшить вместе с дурацкими идеями”. — Убедительно. Меня ждёт профанация. — Помнишь, говорил, что я хотел смыться. Представь всё то же самое, но без меня. — Представляю — сплошной фарс и дикое посмешище из меня наверняка устроили бы. Если внаглую не затравили бы совершенно. Все твои слова, что мы — твои соратники, постарались бы забыть точно. Если ты успел бы их сказать. Сволочи. К Кингсли по каждому чиху не побегаешь, да и неизвестно, куда этот политик всё повернёт. Помощь от Артура? Лучше никакой, чем такая. Рона без тебя никуда не взяли бы точно, разве что помощником к Джорджу. Вырисовывается прямая дорога в домохозяйки, на пару с Молли указывать, когда пора садовых гномов гонять. Разве что после отставки мадам Пинс удастся в Хогвартс библиотекарем устроиться, если МакГоннагал ещё в директоршах останется. — Роберт, а может нам не ждать пять лет? Не оттягивать неизбежное? — Нет, ни в коем случае. Даже без твоего обещания, Гарри, первые пять лет нужны, чтобы у вас была опора и цель, вещественная, ощущаемая, вместе с доказательством возможности её достижения. Вам нужно хорошо вжиться в роли, постепенно приучая остальных к изменениям в вас. Так что, никаких “раньше сядем — раньше выйдем”. Привыкайте жить сейчас, а не в будущем, как любишь ты, Гермиона, или в прошлом, что свойственно тебе, Гарри. И ещё, в жизни очень много случайностей, трагических в том числе. Обычно о таком не говорят, но мне на твоём месте было бы горько, если бы этих пяти лет не случилось вообще, — мужчина замер, подняв руку, как будто вспоминал важную мысль. — Что-то ещё? — Вспомнил. Можно ли ваши мысли, воспоминания, настроение уловить магическими методами? — Можно, легилименцией или веритасерумом. Но с помощью нашего Империо-Фиделио, я думаю, мы быстро освоим окклюменцию или просто сможем предоставлять нужные воспоминания. — Кстати, самые-самые мы можем хранить в думосбросе. И восстанавливать, когда нужно. Как Снейп делал, когда окклюменции меня учил. — Попробуйте. Но я спрашивал не столько о добыче скрытой в вас информации, сколько о конкретных людях с талантами, видящих суть. Магическая дисциплина Предсказания не на пустом же месте возникла? Гермиона отрицательно помотала головой, а вот Гарри задумался. Что-то, точнее кто-то тревожил его память. Не Трелани, точно. — Вспомнил! Луна! Она меня запросто узнала под обороткой на свадьбе! Я зря тебя на её счёт не предупредил перед ночным дежурством. Гермиона стала похожа на пойманную рыбу — рот открывался и закрывался совершенно беззвучно. Наконец она смогла передохнуть, и тут же разразилась гневной тирадой: — На Министра магии нацелился, олень похотливый!? — Ты о чём, милая? — Я-то думала Луна как-то, может от Джинни, узнала про нас с Роном и сочувствует мне, а она, наверное тебе уже почву готовила, Дафне и Сьюзан рассказала, а те потом с улыбочками на меня шептались. Они точно тебе не откажут, даже сами предложатся, если знать будут, что не отвергнешь. — Какая Дафна? Гринграсс? Как она в замке очутилась? — На условии “отдать пока палочки” в замок вернулось большинство слизеринцев, всё-таки сейчас это самое безопасное место. От попыток свести счёты под шумок — тоже, — машинально ответила Гермиона. — Это ты специально подстроил всё! Не знаю как, но точно подстроил, — захныкала она. — Мало мне тебя с Джинни делить, ты ещё троих себе наметил. — А может это всё не я, а супермагия героя-победителя, перед которым готовы лечь все девушки. Часть той супермагии девиц. Она не давящая, а игриво-блудливая, флирт, шуточки, лёгкий перепихон. И совсем не против многочисленности моих подружек или гарема. Сама меня оленем называешь, а какой нормальный олень без гарема. Чего раскраснелась? — Ма-ам, мужики все такие охальники, или это только мне такой вот пошляк достался? — заныла Гермиона. — Мы потом с тобой, доченька, их обсудим. Гарри! — Не плачь, милая. Всё выдумки. Никому ничего я не говорил и не просил. Наверняка они что-то другое обсуждали. Может, твоя дефлорация Роном — сейчас самая пикантная новость? Пусть себе девочки язычки почешут. — Так тебе всё равно, что меня ославили на весь Хогвартс? Или ты так опять шутишь? — Да и да. Так наши обнимашки получают оправдание у всех, и злые язычки не будут сплетни Молли поставлять. Кроме того, разве не это, в-основном, девчонки постарше обсуждали, хихикая — кто, с кем, когда и в какой позе? — Обсуждали, но Лаванда и Парвати при мне ничего про себя не говорили, да и про других только отдельные слова иногда улавливала. Наверное Лаванда не хотела, чтобы я её перед любимым Вон-Воном ославила. Кстати, а почему он на Лаванде не остановился? — На Лаванду никто больше не претендовал, точнее, даже в самом горячечном бреду на неё не стал бы претендовать я. Без такой вот приправы, без выдирания якобы моего с кровью у меня из глотки, она для него оказалась пресной. А так, я согласен, она очень неплохо ему подходила. Молли наверняка с ней сошлась бы. — Ты прав, не помог бы мне даже более длительный их роман отвязаться от Рона. Жениться-то он на Лав-Лав не собирался, получается. Ко времени Лаванды Рон уже полностью на меня настропалился. — Дочка, вы отвлеклись. Шутки шутками, но во многом Гарри прав. Тебе надо воспользоваться ситуацией. В молодости я знала пару похожих на тебя девушек, кто плохо общались с остальными девчонками просто исторически, но были нормальными, в принципе. А когда все узнавали, что недотрога поддалась наконец зову плоти, то от коллектива тут же была инициатива — узнать подробности, посочувствовать, поделиться своим, дать советы. Глядишь, и вскоре как будто всегда была своей в доску. — Коротко, другим тоном в сторону мужа. — Ты их не знаешь, Роберт. — И тут же мягко продолжила внушение скептически выглядящей Гермионе. — Ты же планируешь помогать МакГоннагал в Хогвартсе? Начни общение с этих самых Дафны и Сьюзан. Просто поинтересуйся, о чём они шептались. Уверена, что тема была типа нормальная жизнь возвращается, и даже заучке Грейнджер ничто человеческое не чуждо. Дура, правда, что выбрала Рона, но всё равно ты будешь в их глазах гораздо человечнее, чем раньше. Поделись некоторыми подробностями, только не проговорись про такие, каких с Роном быть не могло. Тебе тоже расскажут, посоветуют — вот увидишь. Помнишь, недавно про связи вне семьи говорили — это они и есть. Учись общаться с людьми сейчас, потом может быть труднее или поздно. Заодно репутацию Рону соответствующую создашь. Вряд ли Джинни подробностями про изнасилование поделилась. — Ладно, мам, уговорила, попробую. Чётко помню, что поддаться плоти я собиралась ещё перед шестым курсом с тобой, Гарри. Ради этого поехала в Нору. А что? Ты был свободен, я была свободна, мне почти семнадцать лет, плоть тоже своего хотела. Я единственный раз в жизни заранее настроилась, а там, как ступор напал. Ты меня не замечал, а главное — всё время Рон в голову лез. Не так навязчиво и внушающе, как после поцелуя с Лавандой и сейчас. Просто мешал что-то предпринять. Наверное, тогда у него сформировалась супермагия на меня и во мне постепенно стало просыпаться желание подчиниться его желанию. — Угу. Толчком стала зависть к Биллу. Тот смог заполучить Флер. Помнишь, как Рон на неё слюни пускал от одного вида. — Помню. Если бы не влечение, хрен бы он после такого от меня чего-то получил. Он даже на свадьбе пялился, когда рядом со мной сидел. Я тогда оглянулась, а он в полном улёте на неё уставился. Пришлось потом показывать ему обиду, тусуясь с тобой. Он, мне кажется, и не заметил — всё Флер да Флер в глазах. Как дура орала, чтобы с ним аппарировать. Какие мы идиоты! А если бы расстаться пришлось? Нужно было заранее назначить места для встреч! — Угу. Тогда Рон вернулся бы сразу, и не насовершал бы “подвигов”. — Извини, всё время тянет считать нас обычными людьми. — В мире магии. Ха-ха-ха. — Гермиона, Гарри. На будущее, лист проще спрятать в лесу, а настоящих любовников проще скрывать, если считают, что у вас они есть, но другие. Пусть вас ревнуют не к тем и убеждаются в своих ошибках. Как раз намёки на связь Гарри с другими отведут подозрения от тебя, дочка. Только ты смотри, Гарри — опасайся Рона. Твоих любовниц отнять захочет, даже если в реальности у тебя никого не будет. — Фиг ему теперь что-то моё, если не по мелочи. — Дети, Хелен, это всё интересно, как будто в молодость окунулся. Но вам надо решить, что делать с Луной. — Ничего. Луна — одна из немногих, кого я считаю близким человеком. Она натерпелась больше всех нас, но не расскажет, а может ей память почистили, что с ней творил тот же Хвост за три с лишним месяца в заложницах. Мне не нравится даже мысль о попытке что-то сделать с ней. Если она расскажет лишнего про нас, то пусть это будет на её совести. Брать что-то на остатки своей я не буду и вам не дам. Будем считать всё вмешательством судьбы. Но мне почему-то не страшно. Намекну ей, когда придумаю как, и всё. — Чем больше я общаюсь с тобой, Гарри, тем больше радуюсь за дочь. — Гермиона, извини за прямоту, но если бы ты не заступилась за нас после тролля, тебя ждала бы примерно её судьба, это в лучшем случае. Она мне так иногда напоминала ту Гермиону Грейнджер с первого-второго курса, что скорее всего моя симпатия к ней — просто часть любви к тебе, как я сейчас понимаю. — А я думала, что моя судьба — скорее МакГоннагал. — Ты сначала анимагом стань, выдра недоделанная! — И стану, особенно с Фиделио! Назло одному озабоченному оленю! Гарри ладонями повернул к себе её притворно рассерженное лицо и медленно-медленно приблизился губами к её губам, купаясь в ощущении её любящего взгляда. Поцелуй был не страстным, а... соединяющим. Просто ещё один саженец в саду любви. Оторвавшись, он обратился сразу ко всем. — Мне жутко представлять такое, но если бы Гермиона не пришла в тот день ко мне в спальню? Мы бы поженились с Джинни и Роном, нарожали бы детей, а лет через двадцать вдруг поняли бы, что у нас никакой любви к супругам нет. И вспомнили бы, что в глубине душ любили друг друга. Неужто нам не удалось бы хоть тогда быть вместе? — Вряд ли. Нас опять возвращает к отложенному разговору о любви. Давайте сделаем перерыв на ужин и потом послушаем Роберта. — Кое-что я могу сказать сейчас. Знаете, почему вы вместе? Потому, что в мире есть бог. Мне неважно, канонам какой религии он ближе. Важно то, что он нас любит. Он говорит с нами голосами других людей, намекает на пути выхода из наших проблем их примерами или ещё как-то. Надо только замечать и понимать. Намёк ясен? За ужином Гарри поинтересовался, игнорируя румянец Гермионы. — Роберт, меня мучает вопрос. Как вы избегли нападения Упивающихся Смертью после нашего пятого курса? — Очень просто. Когда дочь рассказала нам о возрождении вашего Волдика ещё после четвёртого курса, мы воспользовались почтовым адресом для связи с Министерством, который нам оставила МакГоннагал. Прикинув степень сообразительности и лени волшебников, мы написали, что сменили адрес проживания. Указали заброшенный дом-развалюху в стороне от городка, которым даже крысы брезговали. Нам прислали сову, что все записи изменены.