От ненависти до...

      - Заткнитсссь уже..спать мешаете, - едва ли разборчиво простонал чей-то голос из пещеры, после чего белобрысая тушка самостоятельно укрылась тёплым меховым одеялом.       С секунду Энви вообще не шевелился, словно завис, окаменел под тяжестью осознания. Он стоял в проходе, смотрел на недовольно хмурящегося сквозь неприятную полудрёму алхимика и просто не верил собственным глазам.       Эдвард. Пришёл. В себя.       - …Эд? – наконец выдавил он из себя, и поразился своему тихому, осторожному голосу. Шаг, второй… он зашёл под каменный свод ущелья. Фламель, валявшийся на плече, тявкнул и кубарем скатился на землю, лишь бы побыстрее добежать до товарища. Пушистые лапы с острыми когтями уже уцепились за здоровую руку алхимика.       - Айй… - как-то вымученно простонал Элрик, слегка приоткрыв глаза и дёрнув рукой в слабой попытке скинуть с себя зверька. Но тут же зажмурился и с болезненным стоном отвернулся, слишком резко, отчего ему закружило голову.       - Эдвард! – вскрикнул гомункул с какой-то смесью радости и тревоги и тут же подлетел к светловолосому товарищу. – Элрик, мать твою за ногу! – Зависть и сам не сразу понял, когда он успел обнять этого белобрысого, но даже когда понял, отпускать и не собирался. Он жив. Жив! Наконец-то снова в порядке!       Гомункул обнял его крепче, прижимаясь щекой к его щеке и тихо, но безумно смеялся, будучи не в силах сдержать эмоции. Да и не хотел он этого делать. Его когда-то аккуратные ногти впились в спину алхимика, на что последний лишь слабо, вымученно замычал. Это заставило нелюдя отстраниться.       - Эд? Эй, эй, Эд! Ты как? – он встряхнул его за плечи, хоть и не сильно, заставляя человека обратить на себя внимание.       - Отстааань… - болезненно протягивает Элрик. Его голова безвольно падает на плечо, когда он пытается ей пошевелить – мальчишка всё ещё слаб.       - На меня смотри, говорю! – рыкнул нелюдь, таки заставив алхимика открыть хотя бы один глаз в свою сторону. Но стоило солнечному свету полоснуть ему по зрачкам, как Стальной снова зажмурился, со сдавленным стоном стараясь отвернуться. Зависть было собирался прикрикнуть на него за это, но остановился. Ох, иногда даже гомункул считал себя идиотом.       Элрик тут же был бережно перетащен в дальнюю часть пещеры, а вход завешен его же несчастным плащом, уже изорванным вдоль и поперёк. В ущелье стало заметно темнее, и алхимик наконец открыл глаза.       - Посмотри на меня, - снова потребовал гомункул, глядя на Эда. Тот нехотя повёл взглядом в сторону нечеловека, кое-как достигнув тонких вытянутых зрачков. Энви смотрел на него оценивающе и почти строго, и, надо сказать, выглядел весьма хмуро.       Зрачки Эдварда лихорадочно сужались и расширялись, а подёрнутые какой-то неприятной белёсой плёнкой радужки казались искусственно-стеклянными. Словом, глаза Стального ещё говори о крайне плачевном состоянии отравленного. Зависть же, ничего не сказав, только ещё раз проверил пульс и температуру. И с удивлением обнаружил нормализацию первого. Пусть блондина ещё бил сильный жар, гомункул теперь точно знал – дело уже поправимое.       - Что ты…? – через силу выдавливал Эдвард, вяло наблюдая за манипуляциями алхимического существа. Тот, впрочем, не спешил отвечать, предпочитая сначала закончить свои действия.       - Откачиваю тебя, что, - хмыкнул он, не слишком аккуратно уложив Эда обратно и положив на его голову свежий компресс. – Ты вообще помнишь, что с тобой было?       Эдвард хмурился, о чём-то задумавшись, но когда мозговая деятельность затянулась, так и не принося плодов, Элрик только тяжко мотнул головой.       - Что? – спрашивает он коротко, стараясь не напрягать голову лишний раз. Энви выглядел задумавшимся. Он вообще-то хотел рассказать этому белобрысому идиоту, что тот тянет свои руки куда не просят и получает за это ядовитыми шипами по ним, но напрягать мозги и без того туго думающего товарища лишний раз не хотел.       - Тебя отравило дротиком, - коротко и ясно, пусть и без подробностей. Элрик на это только слабо нахмурился и снова закрыл глаза. И правда, лучше подумать над этим позже. Гомункул, брякнув какое-то неуверенное «Проспись», всё же оставил его в покое и вышел из ущелья. Эдвард хотел бы что-нибудь обдумать и получить немного больше информации из слов своего сожителя, но голова отказывалась слушаться, да и без того скудные силы оказались совершенно впустую потрачены на обмозговывание ситуации, так что ему ничего не оставалось, кроме как провалиться в сон.       Элрик проснулся, когда на улице была ночь. Звёздная россыпь мерцала на небосводе довольно тускло, но Эдварда устраивал и такой свет. Голова всё ещё была словно бы ватной, а глаза жутко болели, но он не мог не заметить, что чувствует себя гораздо лучше, чем то было при предыдущем пробуждении. Во всяком случае, он мог думать. И это было самое важное.       Алхимик огляделся, но своего сожителя в ущелье не обнаружил. Фламеля, к слову, тоже. Интересно, где все? Ладно днём, но ночью-то этих двух непримиримых вражин куда унесло?       Тяжело вздохнув и через силу встав на ноги, Стальной тоже направился к выходу из ущелья, потому как не придумал ничего лучше, как тоже уйти непонятно куда назло всем. Конечно, не непонятно куда и в общем-то даже не назло, но отлёживаться в пещере как-то не было настроения. Эд вышел на плато и довольно скоро обнаружил обоих пропавших товарищей, сидевших у костра, разведённого как-то далеко от их обычного кострища. Озадаченный таким действом, Элрик вполне резонно направился выпытывать ответ у Зависти. Фламель же, заметив его приближение, запрыгал на коленях гомункула и заставил его повернуться. Эдвард даже искренне подивился, как это так обошлось без драки. Энви же, удивлённо вскинув брови при виде алхимика, довольно скоро нахмурился.       - Ты с какого перепугу вскочил? – встретил Стального недовольный тон гомункула. – Развернулся и пошёл спать дальше.       - Не хочу я спать, - фыркнул блондин, подбираясь ближе к костру и садясь рядом с Завистью. - Надоело.       Гомункул удивлённо глянул в его сторону. А затем рассмеялся.       - "Надоело" ему! – в исступлении выкрикнул нелюдь, кое-как остановив приступ смеха. – Ты хоть знаешь, сколько ты спал-то за последние дни, а, Фасолина?       - Хватит называть меня мелким! – гаркнул Эд, замахнувшись для удара, но от резкого движения его повело в сторону. Тело накренилось и полетело на землю.       …Не долетело.       - Жив? – спрашивает гомункул, прочно удерживая Элрика в руках. Усадил обратно. Эдвард от такого даже забыл, на что злился.       - Жив, - бурчит алхимик, потирая переносицу. – И не помню, чтобы у меня были какие-то проблемы со сном.       - Я же говорил, что тебя отравило, - напоминает зеленоволосый. – Твою руку оцарапало ядовитым шипом. Три дня назад.       - Три?! – Стальной не сразу смог переварить полученную информацию. Три дня? – И всё это время…       - Ты был без сознания, - закончил за него Энви. Меж ними повисло какое-то долгое, вязкое молчание. Выходит… выходит, Зависть заботился о нём всё это время. И только благодаря этому неуравновешенному, кровожадному и во всех отношениях поехавшему существу Эдвард сейчас сидел перед костром в здравом теле и твёрдой памяти. Благодаря ему он был жив.       - Спасибо… - прозвучало как-то автоматически, всё ещё с не до конца осознанной благодарностью. Понимание приходило медленно. – Правда, спасибо.       Энви в ответ только хмыкнул, всё так же глядя на костёр. Только теперь Эдвард заметил пекущееся на огне мясо.       - Почему ты не используешь кострище? – Эд всё ещё глядел на гомункула с некоторым… возможно, неверием, или каким-то другим чувством, и не мог выжимать из себя правильные вопросы и интонации.       - У тебя была светобоязнь, - пожал плечами зеленоволосый. – Свет костра мог тебе навредить.       Энви говорил настолько легко и обыденно, словно они вообще никогда не враждовали.       - Ты сам-то слышишь, что и как ты говоришь? – хмурится Эд.       - Мелочь, - вдруг скрипнул зубами Зависть, - захлопни варежку и сиди. Я и без тебя прекрасно понял, что со мной что-то явно не так. Так что окажи милость, дай разобраться и не лезь тут со своими комментариями.       Эдвард, надо сказать, даже выдохнул от облегчения.       - Я уже боялся, что крышей поехал, - усмехнулся алхимик. Гомункул, однако, шутку не оценил, зло сощурившись в сторону блондина. Фламель, решив, что сидеть у зеленоволосого ему надоело, перебрался на колени к Стальному, ещё раз обнюхивая своего боевого товарища. Эдвард, впрочем, не сопротивлялся и был даже рад встрече со светящимся зверьком.       - И тебе привет, Фламель, - он приласкал зверя, который уже удобно на нём устраивался и выбирал подходящую позу.       Надо сказать, Эд не очень активно шёл на контакт с гомункулом. Ему нужно было осознать всё произошедшее. Или даже, скорее, просто посидеть рядом с… друзьями? Взгляд невольно скользнул по змеиной спине Фламеля. Его Элрик и правда мог со спокойной душой назвать другом, и это не было ложью ни при каких обстоятельствах. Затем золотые глаза сами собой остановились на жёстких зелёных волосах, завязанных ныне в хвост, и сгорбленной спине нелюдя. Всё же с Энви всё было сложнее, но… но.       Энви тем временем смотрел в костёр и размышлял. Как же давно у него был последний сеанс самокопания. Мысли крутились в голове подобно вороху листьев в ураган. Он спас Эдварда Элрика. По собственному на то желанию! Если бы гомункул не знал, что у него и так давние проблемы с психикой, он бы решил, что свихнулся. Интересно, а возможно ли свихнуться дважды?       Сейчас, когда жизни алхимика ничего не угрожало, исключая, собственно, Зависть, искусственный человек мог взглянуть на свои действия со стороны. И то, что он обнаружил, ему не нравилось.       Энви не собирался привязываться к Элрику. Вот ну ни разу и ни на грош, даже ломаный. Сейчас он пользуется Стальным алхимиком и его знаниями. Так же, как это было с псевдо-вратами Обжорства. Когда они выберутся, Зависть собирался просто уйти, как бы ушёл и, собственно, Эдвард. И это было бы нормально и правильно. Так, чёрт возьми, должно быть!       Энви понимал, что это ложь. До последнего слова. Алхимик стал для гомункула не только дверью обратно в Аместрис и способом скрасить скуку здесь, на острове; Зависть боялся, что начал воспринимать этого белобрысого коротышку как… друга?       Да, друга. Как бы ни тошнило от этого слова. Зависть остановился на этом варианте, засунув подальше голос разума, твердивший о самообмане. Ведь в действительности древнее существо знало, что именно с ним происходит, но он не был способен даже помыслить о том, чтобы признаться себе в этом.       Сам виновник душевных терзаний нелюдя сидел рядом, прямо тут, только руку протяни. И, хотя он не догадывался, что сейчас творилось в голове его темноволосого товарища, однако явственно начинал что-то подозревать. О чём говорил заинтересованный взгляд Элрика в сторону Зависти. Да что там, он от своих мыслей даже Фламеля гладить позабыл! Что, к слову говоря, не очень нравилось последнему.       В действительности, Эдвард тоже думал. Поведение Зависти хоть и не отличалось здравомыслием и уравновешенностью, но всё же… чтобы спасти Элрика, да ещё и без посторонних пинков… что же это такое должно было произойти с этим нервным, озлобленным существом, чтобы он до такого докатился?       Что важнее, теперь Эд не мог, как прежде, с чистой совестью считать гомункула злодеем. Энви и вовсе стал практически неузнаваемым за время, пока алхимик был без сознания. Три дня… это много, но недостаточно, чтобы настолько измениться.       И больше всего Эду хотелось знать причину такой перемены. Которая, наверняка, тревожит и самого Зависть настолько сильно, что он сам себе в ней никогда не признается.       Ситуация вокруг них двоих менялась очень стремительно.       Эдвард чувствовал, что теперь может доверять нелюдю. Возможно, даже настолько же сильно, как полковнику Мустангу, какую бы неприязнь к последнему он иногда ни питал. И, возможно, только возможно, начинал проникаться к Энви определённой симпатией. Что бы тот собой ни являл, а довольно трудно не считать приятным того, кто только что спас твою шкуру.       - Знаешь… - начал было Эд неуверенно. Он даже толком не знал, что хотел бы сказать. И стоило ли на самом деле что-то говорить, - ты лучше, чем пытаешься выглядеть.       - Будем считать, что я этого не слышал, - фыркнул Зависть, недовольно скривившись. Эдвард только усмехнулся.       - Как знаешь, - он не стал настаивать, да и надобности для этого не было. – Долго вы тут собрались ещё сидеть? Ночь на дворе.       - Сколько захочется, столько и буду, - хмуро ворчит Энви. Он хотел было назвать его карликом, но отчего-то сдержался. На душе, если она у него есть, было скверно. Та же часть гомункула, которая ещё была в состоянии быть честной по отношению к нему самому, подсказывала способ поправить душевное состояние, и даже уверяла, что для этого требуется совсем немного – только лишь уронить голову на соседнее, живое плечо. И это ведь, в сущности, ничего и не значило. Вот только Зависть уже был готов удавиться от этой мысли и того, что вообще позволил ей оказаться в своей голове.       Эд молчал ещё какое-то время.       - Я всё же пойду спать, - прозвучало как-то потерянно и неловко, словно вместо всех этих слов должно было быть «прости». И Эдвард не знал, откуда оно взялось. Он, придержав Фламеля, поднялся и направился обратно к ущелью.       - Пост…! – Энви вскочил скорее на автомате, даже не сразу осознав это. Молчание было неловким. Зависть вздохнул, словно бы раздражённо, скрывая за этим жестом свою растерянность. – Я тоже пойду спать.       К утру Эдвард уже полностью отошёл от неприятных остатков отравления и был полностью готов к труду и обороне. Для Энви это означало, что уровень базовой громкости его карликового соседа снова поднялся до нормального, а потому об уже полюбившейся тишине пришлось забыть, как о сладком сне.       - Энви, какого чёрта случилось с моим плащом?! – вот, уже начинается. Злобное лицо алхимика показалось из ущелья. В руках у него был неизменный красный плащ. По частям.       Левый рукав был выдран полностью, потому что Энви использовал его как компресс. Куски подола и второго рукава были превращены в повязки (и шнурок для волос самого искусственного человека), потому тоже были уже не частью оригинального изделия. Ну а про капюшон, изнутри покрытый белым светящимся мехом и изодранный когтями Фламеля, тут и говорить нечего.       - Ты можешь верещать не так громко? – хмуро прорычал в ответ нелюдь, поворачиваясь к Элрику. Лицо его было бледным, а под малость поблёкшими аметистовыми глазами наличествовали тёмные круги. Видать, ночка у Зависти прошла не лучшим образом и без Эда. Но отступать блондин всё равно не собирался.       - Сначала ты объяснишь мне, с какой стати моя одежда превратилась в набор тряпок, а уже потом будешь жаловаться на мою громкость! – вспылил Стальной. Зависть на это только возвёл очи к небу и, раздражённо выдохнув, заговорил.       - Ты и сам прекрасно видишь, что с ним стало, - он снова повернулся к человеку. – Рукав пошёл на компресс. Мелкие куски – на перевязки. Остальное предъявляй зверюге. Всё?       Эдвард даже оторопел от такого ответа. Но прикопаться было не к чему, так что пришлось смириться.       - Всё, - буркнул в ответ Элрик и снова исчез в тени укрытия. Энви остался сидеть на бревне перед кострищем, потупив уставшие глаза в чан с водой и травами. Скоро закипит.       Не то чтобы эти травы тут были для какой-то цели, но гомункулу хотелось немного расслабиться, отдохнуть от всего произошедшего. И от неудачных сновидений этой ночи в том числе. Припомнив однажды услышанные слова о том, что чай отлично справляется со всеми проблемами, Зависть вознамерился проверить это утверждение на практике. К тому же, когда ещё мог представиться более удачный случай? Вряд ли, когда он окажется снова в Аместрисе (надежду на что нечеловек всё ещё хранил в своём камне), у него будет столько же проблем и скопившейся слабости, признаваться в которой даже себе самому было до тошноты гадко.       Эдвард тем временем собрался по мере возможностей починить свой плащ. По крайней мере, если отдельные лоскуты и правда не было смысла пришивать на место, то вот наличие второго рукава всё же не помешает. Но когда он попробовал найти в кладовом углу иглу, отчего-то исчезнувшую при неустановленных обстоятельствах, получил по голове упавшей на него палкой.       - Ахтыж..! – воскликнул алхимик, потирая ушибленное место. Коварным куском дерева оказалась… основа для лука, которую он сделал ещё в самом начале своего пребывания в джунглях. Более-менее ровная ветка, немного изогнутая дугой, была очищена от коры и сколько-то обтёсана от заноз и сучков, на концах которой имелись зарубки для крепления тетивы. Самой тетивы же как не было, так и нет.       Кста-а-а-а-ати.       - Эй, Энви! – выглянувшая голова белобрысого мальчишки в этот раз выражала только интерес. – Где у нас лежат сухожилья?       - На кой чёрт они тебе сдались? – ответил гомункул, сидя рядом с чаном, из которого шёл приятный травяной аромат. Огонь уже был затушен.       - Я нашёл недоделанный лук! – алхимик показал зеленоволосому находку. – Хотел подыскать тетиву.       Зависть заинтересовался находкой настолько, что у него даже круги под глазами посветлели. Он встал со своего места и сам направился в ущелье.       - Были где-то под твоей одеждой, - на ходу сообщил Зависть, уже проходя мимо Элрика и обыскивая кладовую. – А стрелы-то у тебя есть?       - Я их не делал, раз даже лук не закончил, - пожимает плечами Эд. – Были дела и поважнее.       Энви вздохнул от досады, но возникать на эту тему не стал – сам знает, что в этом мире не стоит распыляться на занятия, которые можно отложить. Чревато.       Поиски наконец увенчались относительным успехом. Из того, что было в запасах обнаружилось:       - длинные сухожилья, которые можно было бы использовать на тетиву, если придумать, как их удачно скрепить между собой;       - различные перья с отловленных Фламелем птиц, из которых выйдет хорошее оперение для стрел;       - всё та же выделанная кожа, которой будет суждено стать колчаном для снарядов;       - ну и, конечно же, волокна, нити, иглы, заточка и всё остальное, что может пригодиться в процессе работы.       Эдвард, всё ещё жаждущий ремонта своего плаща, решил заняться сначала им, и уже затем корпеть над изготовлением деталей, о чём и оповестил своего товарища. Зависть такую идею неожиданно поддержал, а потому, крикнув что-то про рост алхимика напоследок, смылся в чащу тропиков за прутиками для стрел.       К моменту возвращения гомункула с его рейда за хотя бы относительно ровными и крепкими ветками, Эдвард уже починил свою накидку и как раз примерял получившееся. Шов из зеленоватых растительных волокон сильно выделялся на фоне добротной алой ткани его плаща, да и крупные стежки тоже не добавляли шарма. Об удобстве говорить особенно и не приходилось, но, к счастью, тут и без плаща было жарко, так что восстановлен рукав был скорее для спокойствия алхимика, чем для какой-то практической цели.       - Вот, - показал охапку ровных палочек Зависть. – Тридцать штук.       - О, отлично, - одобрительно кивнул Стальной и подкинул нелюдю заточку. – Справишься?       - Получше тебя, - фыркнул гомункул, сев рядом с Эдом и позволив последнему упереться спиной в его спину. Надо сказать, сам белобрысый тоже был удобной подпоркой. Эдвард тем временем взялся за сухожилья.       - Как ты собираешься их соединять? – вполне резонный вопрос со стороны гомункула. – Или у тебя там за время отключки алхимия починилась?       Элрик, недовольно фыркнув, показал Энви два уже связанных между собой сухожилья.       - Прямым узлом, - буркнул Эд, показывая хитрое и крепкое сплетение. – Будет крепко.       - И не развалится? – Зависть с сомнением вскинул бровь.       - Проще сухожилье разорвать, чем этот узел, - не без хвастовства сообщил Стальной, продолжая связывать не слишком длинные ленточки жил в одну длинную тетиву. Когда последняя наконец достигла приемлемой длины, Эд, довольно цыкнув, предложил своё изделие алхимическому существу, когда Энви заточил уже половину будущих стрел. Пока гомункул занимался второй половиной и подвязывал верёвочками оперение ко всему набору снарядов, Эдвард занялся колчаном. По большей части так и проходило утро: за работой и периодическими переругиваниями, которых так не хватало гомункулу последние несколько дней.       Когда же все приготовления были завершены, оставалось только самое важное – прицепить тетиву на основу лука. И это было… далеко не так просто.       - Энви, ты сможешь согнуть эту деревяшку так, чтобы я натянул тетиву? – вопросит Элрик, зацепляя одну петлю за нижний край деревянной основы и подтягивая второй конец тетивы к верхнему креплению.       - Что бы ты без меня делал, малявка, - с довольным и каким-то театрально снисходительным вздохом протянул Зависть и навалился на ветку-основу. Так со скрипом прогнулась под тяжестью нечеловека и поддалась тетиве. Когда Энви отпустил лук, тот, опасно отпружинив, словно тетиву сейчас разорвёт на куски, остался цел.       - И я тебе не малявка, - недовольно, но с какой-то мрачной отрешённостью в голосе отозвался Эд на оскорбление. Он слышал уже столько подколов от Зависти на эту тему, что просто устал на них реагировать. Попробовал натянуть тетиву, но та оказалась тяжелее, чем алхимик того ожидал, так что пальцы сорвались с жил, заставив тетиву издать низкий струнный звук. – Вот блин!       - Ммм? – лениво протянул нелюдь, отпивая водички. – Не получается? Ручки слабоваты? – съехидничал тот.       - Иди лесом! – огрызнулся Стальной, пробуя ещё раз. Получилось уже удачнее, но тетива застряла в сочленении механического пальца.       Зависть возвёл очи к небу и помог товарищу отцепить лук от руки под громкую ругань последнего.       - Дай сюда, - гомункул отобрал у него то, что должно было быть новым оружием и закинул на плечо не менее страшно выглядевший колчан. – Смотри, как это делается, коротышка.       - Сказано тебе, что я не коротышка! – рявкнул вслед удаляющемуся нечеловеку Эдвард, будучи ещё распалённым своей гневной вспышкой. Зависть в ответ только гаденько усмехнулся в его сторону и вышел на плато, прихватив с собой стрелу. Он собирался испытать новое изделие, и настроен был вполне серьёзно.       Эдвард, однако, поборов желание костерить гомункула на все лады, вышел из ущелья следом и принялся наблюдать за испытаниями нового оружия.       Энви откинул назад забранные в хвост волосы и, распрямив спину и плечи так, чтобы осанка помогала держать лук, натянул тугую тетиву. Глаза его смотрели вперёд, лицо выражало только сосредоточенность. Ни усмешки, ни едкой искры во взгляде. Ничего лишнего. Сейчас фигура гомункула была исполнена величием и мощью. Как будто перед алхимиком стояло настоящее древнее Божество, исполненное необузданным, первородным могуществом, покоряющимся воле гомункула, словно покорный слуга своему господину.       - Хоть картину пиши… - Эд, позабыв о своём гневе, был заворожен алхимическим существом. На губах алхимика появлялась неосознанная восторженная улыбка, и он не сразу опомнился, даже когда поймал себя на мысли о том, что он, откровенно говоря, залюбовался своим спутником.       - Какую картину? - образ несокрушимого Божества тут же рассеялся, и Энви, скосив на Элрика непонимающий взгляд, опустил лук.       - А… забей, - отмахнулся Стальной, сообразив, что он сказал это вслух. Уши Элрика тут же зарделись, как и щёки, но Зависть едва ли успел это заметить – Эдвард уже дал куда-то дёру, крикнув напоследок что-то про ужин. Гомункул только вопросительно пожал плечами, как бы самому себе, и отправился на охоту – Фламеля тоже надо было чем-то кормить.