Локисоны на линии неизведанности...

      Хель пристально посмотрела на Всеотца, развалившегося на черном кожанном кресле с золотыми подлокотниками, стоящем в ее темном, освещенном двумя подсвечниками на три свечи, что располагались с двух сторон большого стола из абсолютно черного дерева, кабинете. — И? — спросила она у верховного бога. — Сразу к делу? — удивился Один, — Раньше ты была гораздо приветливее. — Эх, похоже, жизнь 《чудовища》 таки сказалась на мне весьма неблагоприятно, — притворно вздохнула Хель, — Но так и быть, я постараюсь быть гостеприимной. Чай? Кофе? Чего покрепче? — она хитро улыбнулась, — Если покрепче, то учти, что я буду пить с тобой, а папенька врял ли одобрит.       Один улыбнулся и, чуть выпрямившись в кресле, махнул рукой: — Покрепче. Такие разговоры за чашечкой кофе не ведут. А ты, — он хихикнул, пристально глядя на Хель, при чем в его глазах не было и намека на веселье, — Ты не ребенок, даже в душе, даже в этом теле и без памяти, девочка. — Вот как? — изогнула бровь Хель, — Мелисса!       Дверь отворилась и в нее вошла жнец в черном балахоне. — Да, Госпожа?       Один поморщился. Тупая преданность этих ребят всегда его раздражала. — Принеси нам бутылку виски и два стакана. И, да, позови Арлею — она будет прислуживать.       Едва дверь за ней закрылась, Один возразил: — Слуги тут лишнее. — Не привык к прислуге? — деланно удивилась Хель, — Я думала, что ваш мир так и кишит прилипалами и навряд ли ошибалась… или ты не привык к моим слугам? — Не люблю лишние уши. — Не люблю вести тайные разговоры наедине посреди ночи, — парировала Хель, — Не волнуйся, мои слуги немы. Никто из них не чихнет без моего повеления на то, не то что болтать о личных встречах своей Госпожи.       Дверь отворилась и в комнату вошли две девушки: Мелисса и Арлея с подносом, на котором стояли бутыль и стаканы. — Иди, Мелисса. Арлея, налей нам, но прежде, 《дорогому》 гостю, — с насмешкой велела Хель.       Меллиса вышла, прежде помедлив отчего-то. У Всеотца сложилось впечатление, что она что-то передала Хель. И правда, девочка поморщилась. — Старая перестраховщица, — презрительно прошипел Всеотец, — Я так надеялся, что хотя бы это перерождение тебя изменило. Но нет, ты все та же тварь! — Тише, мой милый, — пожурила его Хель, принимая стакан из рук бесстрастной прислужницы, — Не стоит так волноваться, — она быстро прочла в его мыслях его самое большее переживание и добавила: — Дедуля!       Всеотец подпрыгнул. — Не смей! Ты… ты… откуда, Лафей тебя дери?! Неужели… — его единственный глаз расширился, — Ты прочла мои мысли! — Я просто догадлива, — соврала Хель, — А что, все мысли обо мне любимой, да? — голос девочки так и сочился ядом. — Мегера в теле ребенка! — Зачем ты наблюдал за экзаменом Фенрира и Йомунгард? — Что? — опешил от такого поворота Один, — А это еще откуда? Опять из мыслей? — Нет. Клянусь, — она искренне и, одновременно, жутко расхохоталась, глядя на то, как он силится понять, откуда она знает — клятва не была пустым звуком, — Хотя я тебе признательна, что ты вправил папочке мозги. Мелкого жалко. — Ты следишь за мной, — вскочил бог, случайно опрокинув на собственный доспех стакан виски, — Тварь! — Не волнуйся так, сцены в душе я пропускаю, — хихикнула девочка и залпом выпила свой стакан, с грохотом поставив его на стол. Всеотец очередной раз подивился ее странным пристрастиям: только этот странный обжигающий напиток смертных, в любом возрасте и немалых дозах.       Жнец взяла у богов стаканы и налила еще виски. — Как это возможно? — недоумевал Всеотец. — В моем царстве я могу положительно все, — спокойно ответила Хель и отпила еще немного из поданного ей стакана. — Но моя защита… придворный маг мариновал меня три часа! — Ее было слишком легко снять. Слишком легко установить наблюдение. Да и вообще, — с намеком протянула Хель, — Ты нас недооцениваешь. Желаешь моей смерти? А что это тебе даст? — расхохоталась она. — Ничего. Но с тобой подохнут два твоих мерзких прихвостня! — выкрикнул бог, осушив свой стакан и быстрым шагом покинув кабинет Смерти.       Смех оборвался. Девочка допила содержимое стакана и вышла вслед за Всеотцом. — Переборщили? — спросила Мелисса, стоящая у стены, сложив руки в замок перед собой. — Не думаю, — накидывая плащ, снятый с крючка, заявила Хель. — Просто признайте, игра становится опасной, — настаивала жнец. — Эта игра стоит свеч, так говорят в Мидгарде, — обернулась к ней девочка, — Исси уже пришла? — Вы намеренны работать прямо сейчас? — удивилась Мелисса. — Сейчас, — прислушалась к своим ощущениям девочка, — Я намеренна спать. Но утром хочу видеть отчет у себя на столе. Мгновенно. До того, как я прийду, он должен быть готов, и не иначе.       Хель телепортировалась к себе в комнату. Рядом с Мелиссой появилась жнец с пером и бумагой. — Госпожа сегодня необычайно раздражительна, — мягким голосом заметила она, поправляя капюшон. — Пиши, Исси. Оформление стандартное. К утру. Никаких сплетен о настроении Госпожи — иначе получишь клеймо, — строго разпорядилась Мелисса.       Другая девушка с подносом вышла из кабинета и поклонилась Исси и Мелиссе — они были выше по званию. — Ты свободна, Арлея!       Все три одновременно испарились. Свечи в кабинете и приемной погасли. ****       В дверь Фенрира постучали, на что он отозвался болезненным стоном. Он так и не уснул, а боль была такой сильной, что он уже не осознавал происходящего. 《Неужели я такой впечатлительный? 》 — думал мальчик.       Рядом послышался тихий щелчок телепорта. Некто, не дождавшись ответа под дверью, решил просто напросто нарушить его личное пространство. — Фенрир, — отозвался некто голосом Локи и положил руку на плечо сына, — Прости меня, я был неправ, я… слишком требователен к тебе, — он сел рядом на кровати, — Не должен был тебя ругать. Вовсе не хотел унизить, просто решил понять, чему тебя еще стоит научить, прежде чем давать более сложный материал. Не знаю, что на меня нашло, — он вздохнул, — И по правде говоря, ты достоин берширы*.       Мальчик не отозвался. Ему было слишком плохо. — Фенрир? С тобой все хорошо, — забеспокоился Локи и, едва слышно, пробормотал: — Надеюсь, все хорошо, а ты просто не хочешь меня видеть после вчерашнего.       Он снял с головы сына одеяло. Мальчик тут же застона и закрылся руками от света, не на шутку перепугав Локи. — Что случилось? — от громкости его голоса мальчик всхлипнул и попытался закрыться подушкой, — Тише, — прошептал трикстер, — Ну же, что с тобой, я могу тебе помочь. — Голова болит, — пожаловался мальчик едва слышно.       Локи безмолвно погладил сына по спине и, слегка повернув его голову, прижал пальцы к вискам мальчика. Так он сидел, при помощи магии успокаивая и убирая боль — беглый осмотр организма показал, что мальчик действительно просто переволновался. И не увидивительно, ведь раньше папа никогда с ним ТАК не говорил.       《Впечатлительностью в меня пошел》, — отстраненно подумал Локи, — 《Тяжело же тебе будет. Я вот часто завидую непробиваемости брата…》       Скоро Фенриру стало легче. Боль отступила, оставив после себя опустошенность и слабость. — Прости, — еще раз сказал Локи и убрал руки с его висков, потрясая ими, как бы 《стряхивая》 с рук болезненную энергетику.       Фенрир пристально посмотрел на него и, охрипшим от продолжительного недомогания, голосом сказал: — Ладно.       Потом он сел. В душе бушевали противоречивые чувства и хотелось… не то плакать от облегчения, не то радостно смеяться, ибо плакать он уже не мог, да и позволить себе такое на глазах отца… А еще мальчик чувствовал, что у него совершенно нет сил на магический экзамен и он боялся, что увидев, как он слаб сегодня, папа решит, что он правда бездарность и он зря извинялся.       Посмотрев на сына, Локи обнял его и, прижав к себе, какое-то время гладил по голове. Фенрир обнял его в ответ и закрыл глаза.       В объятьях отца мальчик немного успокоился и начал верить в то, что больше его ругать не будут. Такое количество внимания отца, всегда делившееся в их семье на три, было ему очень приятно. — Ну как, тебе легче? — наконец спросил Локи, отстраняясь. Он все еще переживал по поводу чувств мальчика: не физических, но моральных. — Да, — бодро ответствовал тот. — Ну и отлично. Ты не спал ночью? — уточнил Локи, глядя на бледного изможденного сына. — Нет, — вздохнул Фенрир, — Было очень больно, — он вновь погрустнел.       Локи положил руку ему на плечо. — Ладно, отдыхай. — Ты не будешь проводить мне экзамен? — удивленно смотря на него, спросил маленький оборотень. — Нет. У тебя была тяжелая ночь, ты очень устал, и, к тому же, был нездоров. Тебе нужно поспать, — Локи убрал руку с его преча и улыбнулся, — Я зайду к тебе вечером, принесу ужин, поговорим. Давно мы с тобой не говорили просто так, если подумать, а ты все-таки мой сын… — Хорошо, папа! — лицо мальчика стало абсолютно счастливым. Он лег и укрылся одеялом, провожая взглядом уходящего отца. ****       Выйдя в коридор, Локи прислонился к стене спиной и закрыл глаза. Он был счастлив, что восстановил то, что было так легко потерять. Увидев, что сын успокоился, он испытал огромное облегчение и… благодарность. Отцу. За то, что открыл ему глаза и вовремя одернул. — Доброе утро, папочка, — послышался рядом насмешливый голос Хель, — Вымаливал прощение у Фенрика? — Доброе, Хель, — он посмотрел на дочь.       Так они какое-то врнмя играли в гляделки, пока она не выдала: — Я тебя тоже прощаю. — Спасибо, — он неловко подступил к ней, намереваясь обнять, и застыл на расстоянии вытяннутой руки. С Фенриром было проще. Он был еще таким ребенком! А вот Хель…       Впрочем, девочка сама преодолела разделявшее их расстояние и обняла его. Затем, почти тотчас, отстранилась и резко сказала: — Больше так не делай. Не клянись и не обещай. Просто, не делай.       Локи хотел сказать нечто утвердительное, но она приложила палец к губам, прося его молчать, и он просто кивнул. Затем усмехнулся и спросил, приподняв бровь: — У великой 《Госпожи》 сегодня много дел? — Ну… вообще-то немало, а что? — Экзамен хочу провести. Это займет дня два. — Без перерыва? — хихикнула она. — Нет. Что ты, — он подхватил ее смех. — Я прийду. К обеду закончу дела. А завтра вся твоя. ****       Остаток того дня и следующий прошли спокойно и были наполненны событиями, ничего не значащими в делах жизни и смерти. Днем первого дня Локи проводил экзамены для Хель по теоретическим знаниям и Йомунгард по магии, вечером беседовал с разомлевшим от такого количества отцовской любви Фенриром на всяческие ничего не значащие темы. Второй день был экзаменом по магии для Хель и Фенрира. Йомунгард же просто упражнялась в магии под руководством отца. Хель, следившая за Одином через зеркало по очереди с Мелиссой знала, что тот не покидает своих комнат. ****       Наступил последний день пребывания Всеотца в Доме Смерти. Дети были заняты своими делами: Хель ушла в Мидгард по делам, а Фенрир и Йомунгард, следуя совету Хель 《на глаза Одину не попадаться》 сидели в своих покоях Йомунгард, читая 《Легенды и сказания Свартальфахейма》, выданные им отцом.       Локи же решил зайти к Одину и попытаться наладить отношения. Помимо того, что это было просто полезно — Всеотец решал судьбу его детей, он был исполнен благодарности за то, что Один так вовремя его одернул и косвенно помог наладить отношения с сыном.       Постучавшись в дверь, Локи дождался сухого: 《Войдите! 》 — Отец, — начал он заходя и умолк, ожидая реакции. Да, он решил вновь назвать его так, наконец-то почувствовав в нем родителя, интересующегося жизнью своего чада и дающего ему советы. Пусть между ними было много недомолвок, но Локи решил, что это можно и простить, поверить. Он понял, как легко совершить ошибку, воспитывая живое существо. — Да, сын? — с интересом и удовлетворением спросил бог. — Я… я хотел поблагодарить тебя. Ты открыл мне глаза и дал возможность понять, что я был не прав по отношению к сыну. Теперь все впорядке, так что… Спасибо! — он снова почувствовал себя юнцом, с горячной и путанной речью. — Не стоит благодарности, — скривился Один и стал у окна, глядя в него и сложив руки за спиной, — Я не оставлю им жизни. Это пустой труд. — Что? — удивился Локи. — Ты не справишся с их воспитанием. Прости, сын, — обернулся Один, испытующе на него глядя.       Локи было больно это слышать, особенно после того, как он вновь поверил родителю. Он вспомнил, сколько раз его прощал и вновь был обманут. И решил, что… можно простить еще раз. Его отец был, отчасти, 《старым дураком с больной головой》, как его назвал Тор тогда. Он не мог признать и исправить своих ошибок. — Они опасны, Локи. Мне жаль, — сказал Один, так и не дождавшись рекции от непривычно молчаливого сына.       И Локи внезапно почувствовал, что повзрослел. Что больше не в силах на него обижаться, что это ее имеет смысла. Он не знал в этот момент, чего он хочет от жизни, не знал, каким образом ему жить дальше и спасти детей, но твердо знал, что все будет хорошо. Вопреки воле отца. И что отец и правда его отец, пусть и непутевый. Счастье, что у них с Фенриром не так. — Отец… можно тебя попросить? — Проси, конечно, — настрожился Один. — Скажи Тору и маме, что я не злюсь больше. Что я понял, что вы все моя семья: Тор, мама, ты, — он развернулся пошел к выходу. Уже выходя, он бросил через плечо: — Ты никогда меня не понимал…       Дверь захлопнудась и верховный бог прошептал: — Пожалуй, сейчас я не понимаю тебя сильнее всего. ****       Всеотец стоял у озера с недвижимой водной гладью. Его провожали Хель и Локи; оборотни остались в замке. — Следующий доверенный прибудет завтра, — сказал Всеотец. — Я сама его встречу, — кивнула Хель и уточнила у отца: — Можно? — Как хочешь, — пожал плечами тот. — Прости и прощай, Локи, — сказал Всеотец. — Прощай. — Пока, зайка, — послала ему воздушный поцелуй Хель. — Тварь, — скривился Один и крикнул в небо: — Хеймдалль!       Мгновение, и он исчез в вспышке света. Холодное Хельвхеймское солнце закатилось за горизонт. — Зайка? — пораженно прошептал Локи и уставился на дочь. — Обожаю, когда этот мальчишка бесится! — девочка подпрыгнула хлопнула в ладоши и зажмурилась от удовольствия, — Мы ровестники, пап, — пояснила она, заметив, как тот обескуражен 《мальчишкой》. — В таком случае, ваше поколение точно сведет меня с ума, — улыбнулся Локи, и эта улыбка и вправду была немного безумной.