Локисоны на линии неизведанности...

      Пахло мятой. Дождь барабанил в окна. Холодный воздух инеем оседал на стенах коридора, резко контрастируя с теплом комнат. В маленькой серой гостиной, служащей прихожей для избранных гостей Дома Смерти, тихо потрескивало пламя в камине, даря живительное тепло. Такой маленький, но такой необходимый огонек. Фенрир и Йомунгард сидели в передвинутых к огню креслах.       Тор Одинсон, сейчас наблюдающий эту картину, невольно задержался взглядом на Хель, сидящей на диване, подобрав под себя ноги и читающей какие-то свитки. Вот она достала свиток, перевязанный белой лентой, и развязала его, из-за чего он развернулся, показав всю свою девятиметровую длину. Но не это привлекло Тора. Дело было в том, что на коленях у девочки лежала… коса. Самая настоящая коса, с красивым черно-белым древком и лезвием, белого мертвенного цвета, чем-то неуловимо напоминающим сталь, хотя материал явно был не тот. Громовержец нахмурился и приблизился к девочке, сев с другой стороны дивана. Он справедливо рассудил, что таким образом он будет находиться, на приличной дистанции от Смерти, и в случае чего сможет уйти. Сама богиня ему ничего плохого не делала, но, он слышал разговоры жнецов о вспыльчивом нраве и необыкновенной силе этой девочки. Слышал, как вполголоса, озираясь и дрожа, те, что собирают наши души, подобно рабочим, собирающим зерно в поле, обсуждали ее приказы, невыполнение которых она жестоко карала. И, однажды, слышал вопли тех, кого постигла эта кара. Но, после происшествия с Фенриром, он верил, что и в ее душе есть добро. Тем более, когда он видел мать в последний раз, она украдкой бросила на девочку какой-то особый взгляд. Он так и не понял его значения. Но, рисковать с ней не стоит, ибо кто сбежит от Смерти?.. -Эмм, Хель…- не очень-то смело начал Одинсон. Подумать только, его, великого воина, заставлял робеть один вид этого ребенка,- Я хотел спросить… -Быть может, зачем же мне коса?- она резким движение отбросила на стол свиток и вперилась в бога начинающими чернеть глазами, подернутыми темной дымкой. -Да.       Девочка усмехнулась, а ее глаза позеленели. Только вот улыбка эта была какой-то… снисходительной. -Вы, должно быть, слышали о Жезле Смерти? -Да, - ответил ас, немного удивленно смотря на нее, - Думаю, все о нем слышали, равно, как и знали с детства, что однажды они умрут.       Хель хмыкнула. -Ну а как он, по-вашему, выглядит? -Предание гласит, что это, неизвестно, но об этом знают самые мудрые и самые глупые одновременно, сами не ведая, что за знание им дано, равно как и не ведая, что они им владеют. -Да,- улыбнулась она, - Но кто они? - Я всегда думал, что митгардцы. Они, иногда, высказывают гениальнейшие догадки, но, в силу возраста и недолговечности,- эти слова он сказал с каким-то трудом,- Они глупы, так как те из них, что овладели жизненной мудростью, уже потеряли молодость. -В чем-то вы правы. Вы знакомы с их легендами о Смерти? Нет, не о богине, боге или Всаднике Апокалипсиса. Именно, о Смерти как таковой?       Громовержец покачал головой. -По их преданиям, смерть является страшной старухой в черном, рваном балахоне,- вещала девочка, - У нее седые волосы, а в руке…- она улыбнулась,- А в руке она держит косу. Тор удивленно на нее посмотрел и, тихо сказал: -Это понятно, но не ответ на мой вопрос. -Вот как?- она приподняла левую бровь и вздохнула,- Рождение, будь то рождение аса, альва, вана, йотуна, человека или демона огня – это соединение его души с бренной оболочкой. Оболочки не имеют только норны, их душа создает вокруг себя оболочку лишь по надобности, например, когда норна попадает в другой мир, где у всех есть тела. Хотя сами норны, по сути своей, не материальны, как и нити судеб, которые они прядут. Остальные же существа, связаны с плотью очень тесно, и вырвать душу из тела не так уж просто. Душа умирающего выходит из тела с последним выдохом ее тела, но все еще связана с ним чем-то вроде пуповины. Из чистой энергии. И, чтоб освободить душу, нужно рассечь эту связь. Все боги смерти и Жнецы имеют особое оружие Смерти. У меня это коса.       Тор кивнул: -Понятно. -Вы удовлетворены? -Да.       Хель как-то недобро хмыкнула и принялась читать что-то в свитках. Тор снова взглянул на нее и спросил: -А что это за свитки?       Но она промолчала, лишь встав и невероятно быстро скатав свиток. Затем она прихватила остальные бумаги и косу, удалившись в неизвестном направлении, не удостоив бога даже взглядом. Через пять минут ушла и Йомунгард. **** POV Хель Локидоффтер.       Приезд «дяди» был для нас еще большей проблемой, чем приезд «бабушки». С Фригг у папы хотя бы были хорошие отношения, хотя, я бы не сказала, что они у него с Одинсоном плохие… ну да ладно. Сделаем скидку на то, что они слишком разные. Ну да: трикстер и великий воин… Меня больше волнует, почему этот ас пристал ко мне с расспросами. Ох, кажется мне неспроста это. И как-то связано с тем, что они с Фенриром вчера пришли вместе…       Они пришли домой вчера вечером. Счастливые такие. И смеялись просто-таки до неприличия громко. Отец сразу поднял шум, пытаясь выяснить, где его любимый сын ходил с гораздо менее любимым братом, что изменилось в их отношениях и главное, почему. Но, ни Феня, ни Тор так ничего и не сказали… Мы же с Йомунгард молча, наблюдали за этим действом…       Все это было очень странно. Я решила, что сейчас же пойду все выяснять и вышла в коридор. Коридор, в котором мы с Фенриром живем, серый, и очень длинный. Вообще в моем дворце столько комнат… и зачем мне столько? Нет, ну серьезно. Души мертвых в отдыхе и доме не нуждаются, они просто наслаждаются покоем в моем царстве… Покоем смерти. А все необходимые для работы объекты находятся вне замка. Сейчас у меня хоть брат и сестра есть, а когда я жила одна, зачем мне был нужен такой огромный дом? Не помню. И никогда не вспомню. Ну да ладно, хотя бы когда у меня вот такие вот «гости», как Тор, появляются, им не приходится на улице ночевать.       Я подошла к соседней двери и постучалась. За дверью послышалось шевеление, шорох, и, через минуту, дверь резко распахнулась. Знаете, Фенрир легко может напугать, так как его шагов я так и не услышала. Он всегда бесшумно ходит и бегает, даже в обличье человека.       Кстати, он выглядит не слишком дружелюбно. Но, когда он видит меня, на его лице появляется легкая улыбка и он впускает меня в свою комнату. Здесь царит легкий бардак, и по хорошему, мне бы надо его заставить убираться, но я не нотации читать пришла, к тому же, сейчас дома папа, а это значит, что можно отдохнуть и хоть чуток не воспитывать младших сестру и брата.       А комната у моего брата была небольшая. Точнее сказать, такая же, как и у меня, но из-за большого нагромождения она казалась очень маленькой. Потолок и пол были деревянными, из простых досок, без каких-либо узоров. Наши с Фенриром окна выходили на одну сторону, то есть, на северный берег реки Гъелль. В комнате, как и у меня, было две двери, в ванную и коридор. Окно было выполнено в готическом стиле, как и все окна замка (честно, не знаю, как раньше, но сейчас мне эти окна не очень нравились, а вот Йомунгард просто сходила с ума по готике). Занавесок не было, да и вообще, мой брат не уделил особого внимания окну и подоконнику. Основное скопление вещей, книг, одежды и кусков рваной бумаги у него было на полу. С той стороны стены, куда выходило мое окошко у Фени стояла кровать, а вдоль остальных стен шли книжные шкафы. Его книги он, кстати, никому не разрешал брать, а когда отец приходил к нему и смотрел, что он читает, волчонок всегда недовольно сопел. Над книжными шкафами виднелись серо-голубые обои. У кровати стоял узкий шкафчик для одежды, соприкасаясь с тумбочкой у окна, на которой валялись перья, ручки и карандаши вперемешку с мелкими амулетиками, не дающими особой силы. Стола здесь не было вовсе, так как он считал, что его комната не предназначена для уроков и каких-либо иных серьезных дел.       Фенрир пропустил меня дальше в комнату и указал рукой на кровать, кстати, не застеленную, а сам достал из груды мусора на полу стул и уселся на него. Когда он заметил мое недовольство, его лицо омрачилось. -Я убирался!- как бы оправдываясь, сообщил он. -И что, не вышло?- я не удержалась от язвительного вопроса и усмехнулась. -Ты просто пришла не вовремя, - пожал плечами мой младший брат,- Когда я убираюсь, у меня в комнате гораздо больший беспорядок, чем когда здесь не убрано.       Я отвела от него взгляд и сообщила: -Даю тебе час фору.       С этими словами я ушла, оставив брата одного в его комнате. Ушла немного обиженная, ведь я, что бы я ни делала, всегда находила для него время… Через час с небольшим       Теперь в комнате Фенрира царил идеальный порядок, все вещи были разложены по шкафам, книги из библиотеки аккуратными стопочками на полу и подоконнике, кровать застелена. Он сам стоял посреди комнаты, сложив руки за спиной и смотря в пол. Я зашла, ничем не выражая недовольства нашей предыдущей встречей. Но он, виновато смотря на меня и пододвигая мне стул, спросил: -Ты обиделась? -Нет.       Но когда я могла его обмануть? Не смотря на то, что я старше, что я богиня смерти, не смотря на то, что, как бы я не выглядела, я уже далеко не маленькая девочка. Пока я сидела на стуле, смотря в стену, он превратился в волчонка и подбежал ко мне, положив передние лапы мне на колени. Фенрир прижал уши к голове и тихонько заскулил. Вы никогда не видели и никогда не увидите его таким. И не поймете, как это мило. Я растаяла, пожалуй, слишком быстро и обняла его, почувствовав, как в моих объятьях меняется его тело, выпрямляясь, теряя мягкую черноватую шерсть и обнимая меня, в ответ. -Больше не обижаешься? -Нет!- сказала я и засмеялась, глядя, как его неестественно желтые глаза становятся зелеными.       Он залез ко мне на колени (опять-таки, я единственная, кто имеет подобные привилегии) и, поерзав, спросил: -А зачем ты пришла?- в его голосе сквозило плохо скрываемое любопытство. -А у меня должна быть причина, чтоб прийти к родному брату? -Нет,- потупился он. -Впрочем, ты угадал,- он поднял на меня взгляд,- Мне нужно у тебя кое-что узнать. -Спрашивай!- сказал он, пожалуй, немного настороженно. -Где ты был с Тором Одинсоном вчера весь день?       Он потупился, снова поерзал и, тихо, но решительно, ответил: -Я не могу тебе сказать, сестра. Я обещал никому-никому не говорить.       Чего? Что там за тайны у него такие с Громовержцем? Хотя, нет. Скорее, ну и как мне теперь заставить его рассказать мне все о своих приключениях с этим нашим «дядей»? -Ну, мне-то ты можешь сказать!- попробовала я,- А я обещаю, что это останется только между нами.       Он немного поразмышлял, и, вопреки моим ожиданиям, ответил: -Нет.       Ох, как мне хотелось пригрозить ему, что я просто залезу к нему в голову и считаю воспоминания, но, это было бы нечестно по отношению к брату. Я хотела снова начать его уговаривать, но, как ни странно, он снова меня опередил: -Но я могу показать воспоминания.       Я опешила. Но шанс был слишком хорош, чтоб от него отказываться и сказала: -Хорошо.       Я сосредоточилась и вошла в его сознание, не почувствовав обычного дискомфорта от пребывания в чужом мозгу, что стало для меня сюрпризом. Наверное, дело в том, что мы брат и сестра.       Быстро найдя нужные воспоминания, я погрузилась в них. Перед глазами замелькали образы: вот Фенрир охотится на какого-то зверька, при чем, ракурс какой-то странный, значит, он в обличье волка; я слышу каждый лесной запах, каждый шорох обонянием и зрением брата и, внезапно, вместе с ним улавливаю странно знакомый, запах аса; следую ему и выхожу на поляну, видя Тора; слышу мысли Фенрира, смотрю, как он идет за нашим «родственником»; горы; Нифльхейм; пустыня, на горизонте виднеются корни Игдрассиля, Тор бредет по равнине; испуг, чудовище нависло над асом; голос брата, разговаривающий с монстром и надежда, что в указанном месте действительно есть еда, иначе чудище вернется очень быстро; заветный разговор, содержание которого так хочет знать отец; обида; возникающая дружба с асом, но решимость ее разрушить, когда появиться на то необходимость…       Я выхожу из сознания брата и тут, обнимаю его, обдумывая увиденное.       Его немного трясет, так как это очень неприятно, когда считывают твои воспоминания. Но, скоро он успокаивается и спрашивает: -Ты не сердишься? -Нет. А на что?- удивляюсь я. -Ну, тебе явно не нравится Тор. И я думал… -Нет. Все хорошо.       Некоторое время мы молчим, и тут, он радостно смеется: -Да, и дня наша тайна не прожила! -Ага… - отвечаю я, гадая, что же сейчас в мыслях нашего загадочного гостя?! Фыркаю. Великий воин, который не в состоянии защитить свою жизнь. Нда… ****       Йомунгард сидела в библиотеке. Это был ее личный уголок – уютное место, у окна, загороженное книжными стеллажами. Здесь было три кресла - два черных и одно красное, а между ними серый лакированный столик, сделанный из какого-то Хельвхеймского дерева.       Девочка сидела в черном кресле, поджав под себя ноги, и рисовала цветной пастелью. Она рисовала… ну а что рисуют дети в ее возрасте? Она рисовала свою семью.       Тор Одинсон, шедший по огромной библиотеке в поисках двери в комнату девочки, услышал шелест бумаги и, прислушиваясь, побрел между стеллажами. Наконец, заглянув за один из шкафов, он обнаружил ту, что так долго искал. Тор тихо подошел к девочке и присел, напротив, в красном кресле. -Что рисуешь?- спросил он. -Ничего,- ответила девочка, поставив альбом в вертикальное положение, обложкой к богу грома.       Громовержец замялся. Он не ожидал от девочки подобного хода… да чего уж там таить, он вообще не знал, чего ожидать, ибо, как известно, великих воинов не учат разговаривать с маленькими детьми, а своих отпрысков Одинсон еще не имел. Тем более, что на личном фронте у бога молний все было весьма напряженно.       Тор встал с кресла и обошел столик, зайдя к девочке о спины, пытаясь увидеть рисунок. Одному Одину известно, зачем Громовержцу это понадобилось и то, только потому что Один, даже имея двух сыновей, общался с детьми ничуть не лучше Тора.       Йомунгард удивленно посмотрела на «дядю» и спросила, пытливо прищурившись: -Вам что, правда, интересно? -Да.       Девочка удивилась еще больше, но, не смогла устоять перед искушением, похвастаться. Все мы были детьми, и все мы знаем, как порою, дети любят надоедать со своими каляками. А тут такая удача, кому-то кроме ее родного отца интересно, что она рисует!       Йомунгард поерзала в кресле и, не говоря ни слова, передала богу грома и молний альбом. Тот, тоже не говоря ни слова, ибо не знал, что в такой ситуации говорят, кивнув, сел в кресло. Он разглядывал рисунок, нарисованный рукой маленькой девочки. Сама девочка бегала вокруг него, удивленно наблюдая, как «дядя» Тор краснеет и отчаянно закрывает рот рукой.       На листочке бумаги размером А5, была нарисована семья Йомунгард. Рисунок, как это уже понятно, был такой, какой мог нарисовать лишь маленький ребенок. В левом углу, как-то странно, то ли висел, то ли сидел Фенрир. Впрочем, что это именно он, Громовержец догадался только по тому, что он был нарисован в штанах. На ногах у него были какие-то «ботинки», «курточка» и «брюки» были серыми. Вместо глаз оборотень имел желтую и зеленую точку, с черной крапинкой внутри, а на голове у него торчало что-то черное, видимо, волосы. Справа стояла сама Йомунгард. Она была голубом платьице, как и наяву в данный момент, и голубых «туфлях», представляющих собой кружки с торчащими их них палками. Ноги почему-то были желтыми, Тор подумал, что это колготки. Вокруг нее, как сияние, были ярко-оранжевые волосы, резко контрастирующие с белым лицом и зелеными точками-глазами, каждый из которых, был, перечеркнут черной линией. По центру рисунка стоял Локи. Тут уж Тор не сдержался и хихикнул, ибо его брат… выглядел весьма забавно; весь наряд Локи состоял из зеленого балахона, обведенного черным и имеющего на груди две черных линии. Внизу балахона располагалось два черных круга-ботинка, но без палок в пятке, как у Йомунгард. Теперь Одинсон понял, что это был каблук. Над всей этой феерией находилось белое лицо с зелеными точками, и копна черных… видимо, волос, как у Фенрира. А из головы торчало две желтых палки, имитирующих рога на шлеме. Рядом с Локи стояла Хель… в черном платьице, до колен. Ниже шли две линии, с черным ободком, но закрашенные внутри белым. Они оканчивались черными кругами с палочками, торчащими из пяток. Руки Хель развела в стороны, одной касаясь руки Локи, а другой, похожей на палочки-ноги, она держала косу. Зеленые точки-глаза были слегка притерты черным, а волосы были нарисованы необыкновенно старательно, именно такой длинны, какая была у волос Хель. Фигура сестры вышла у Йомунгард красивее всех. -Почему вы смеетесь? – спросила девочка. -Я?- переспросил Тор, будто она могла спросить кого-то еще,- Просто Локи очень похоже вышел. -А,- наивно заключила девочка,- Только шлем не получился. -Ну да,- Тор помялся и спросил у Йомунгард: - А можно я пойду и покажу это твоему папе? -Зачем? - удивилась она, тем не менее, вырывая листик из альбома. -Просто, - сказал Тор и, ушел, покинув девочку среди стеллажей библиотеки Дома Смерти. ****       Локи сидел в своей комнате и читал, когда раздался стук в дверь. Это не походило ни на слабое постукивание Йомунгард, ни на решительный стук Фенрира, ни на торопливое, чисто формальное, постукивание Хель.       Заинтригованный Локи открыл дверь, и чуть было не присвистнул: на пороге стоял Тор. -Луна на Митгард упала, Тор Одинсон соизволил постучаться? Не верю! Кто ты, и что ты сделал с моим братом?!- съязвил, Локи, весело улыбаясь. Если честно, ему было очень скучно, ведь душа трикстера не позволяла ему жить тихо и без приключений, побуждая, если не проворачивать серьезные аферы, то хотя бы издеваться над всеми. Но над детьми шутить нельзя, а тут такой подарок! -Смеется тот, кто смеется последним, брат,- заявил Тор.       Лицо трикстера вытянулось, от любопытства, и он впустил брата в свою комнату.       Тор осмотрелся. Его взору предстала комната, с темно-зелеными стенами. На полу был паркет, потолок выкрашен в серый цвет. В левой стене было два окна. Между ними стоял шкаф, по бокам которого расположились два кресла. У противоположной стены стояла кровать, в изголовье которой находился книжный шкаф. В ногах кровати стояло кресло, такое же, как и два других, с черной кожаной обивкой и изогнутыми золотыми подлокотниками. В кресле лежала раскрытая книга, которую Локи читал перед приходом Тора. Напротив двери находился массивный письменный стол, с множеством ящичков и идеально гладкой поверхностью. На столе никаких вещей не было. Рядом стоял узкий шкафчик с множеством колбочек, наполненных разноцветными зельями и реактивами, большинство из которых Локи использовал, когда учил детей. Некоторые даже были приготовлены их руками. Наконец, в стене близко к шкафчику была дверь, ведущая в ванную комнату. На полу был постелен черный ковер с золотистыми узорами. -Присаживайся, брат,- сказал Локи и указал на кресло у правой стены. Когда Тор сел, он занял место в ногах кровати,- И как ты хотел надо мной посмеяться?- в его глазах заплясали озорные огоньки. -Сам посмотри. Йомунгард рисовала, - сказал Тор, протягивая брату листок бумаги.       Локи долго всматривался в рисунок, а после начал говорить: -И что? Для ее возраста... Вдруг в дверь слабо постучались, ясно давая понять, что им так и не суждено окончить разговор… POV Тор Одинсон -Заходи, Йомунгард,- громко сказал Локи и поднялся с кровати. Я удивился, что он узнал дочь по стуку.       Дверь открылась и в нее просунулась маленькая рыжая головка. Это был тот момент, когда я задумался: «Как я отношусь к ней?» Она казалась маленькой девочкой. Обыкновенной, слабо смахивающей на асинью, больше на Локи, который всегда был сам по себе, не схожий ни с кем. Но тем не менее, самым обыкновенным ребенком. Хотя в ней и таилась скрытая сила, я сам видел ее в обличье змеи, но только один раз. Фенрира я раз десять наблюдал бегущим по коридору в форме волка, или лежащим в таком виде в кресле. Йомунгард же я видел змеей только в вечер нашей первой встречи.       Она была растрепанной, с расческой и резинкой в руках. Быстро войдя в комнату и закрыв дверь, она затараторила: -Хель нет дома, и я растрепалась и вот… папа заплети мне косичку,- полу проговорила полу проканючила она.       Локи остолбенел и, краем глаз, но все же, взглянул на меня. Мне хотелось засмеяться, хотя я и понимал, что, в общем-то, он ее отец, и ничего смешного здесь нет.       Локи вздохнул, а она с веселым визгом подлетела к нему. -А ты умеешь плести косички?- спросил я его. -Одна знакомая норна научила. В конце концов, у меня две дочери. -А,- сказал я. -Я уже говорил тебе, что твои примечания всегда очень содержательны?- не дружелюбно спросил Локи, заплетая Йомунгард. Он явно был не рад, что я вижу его, делающего что-то подобное.       Я уже открыл, было, рот чтоб что-то сказать, но Йомунгард меня опередила: -Не ссорьтесь! Вы прям как Хель и Фенрир, когда они думают, что их никто не видит! Почему вы ссоритесь? Вы же братья!- она вывернулась из рук Локи и осуждающе посмотрела на нас.       Локи присел перед ней, чтоб быть с ней на одном уровне. По его лицу невозможно было сказать, о чем он думает. -Йомунгард, мы не братья.       Растрепанное чудо прищурилось, точь в точь Локи, и спросило: -А почему тогда ты называешь его братом?       Казалось, Локи задумался, а затем сказал: -Нас воспитывали как братьев. По крови мы братьями, или даже далекими родственниками не являемся. -Это сути не меняет!- отбрила она. Молодец, девочка,- Ты же не разрешаешь нам ругаться, значит и вам не разрешали!       Локи вздохнул, а я, улыбнувшись, вышел. Когда я закрывал дверь, я успел выхватить взглядом взъерошенную нахмуренную девочку в голубом платьице.       Теперь я знал, как выглядят настоящие Фенрир и Йомунгард. Оставался «сущий пустяк», подступится к юной богине смерти. ****       Хель сидела в углу какой-то комнаты и старательно писала на куске пергамента сочинение на тему: «Лоспохнупусы Альвхейма и Муспельхейма; применение их шерсти в хозяйстве; схожести и различия подвидов». Как это и понятно, задание Локи. Писать девочке было тяжело, так как она от рождения была правшой, а вместо правой руки у нее была голая кость.       Когда ручка снова выскользнула из ее руки Хель в который раз обрадовалась, что она не стала делать уроки в малой гостиной, первой в череде комнат ее замка. Ее раздражало, что на ее особенность обращали внимание, особенно, когда это были брат с сестрой. Девочка просто не понимала, что такого они видят в ее «уродстве». Для нее, как для богини смерти, тлен, гниль и кости были обыденной вещью, образцом порядка и спокойствия. Старение и смерть – процессом еще более естественным и уж точно более логичным, чем рождение. Поэтому, каждый раз, делая уроки, она пряталась где-то в глубине необжитых помещений замка, в комнатах которых всегда были шкаф, кровать, стол, пара стульев и вешалка. Просто, не хотела в очередной раз ловить на себе сочувственные взгляды и терпеть предложения помощи от брата и сестры.       И так, девочка подняла ручку и принялась дописывать последнее предложение, когда в коридоре послышались шаги. Коряво нацарапав последнее слово и взмахнув косой открывая портал, она бросила свиток в него. Ориентировочно, заветная бумага должна была оказаться прямо на столе отца. Богиня очень надеялась, что его самого в этот момент не было в комнате, ибо отец не любил, когда она приносила ему работы с помощью магии. Но, девочке совсем не хотелось, чтобы кто-то узнал, что она прячется, делая уроки, ведь тогда жалостливые взоры стали бы ее вечными спутниками. Ну как вечными… ровно до того момента, пока тлен и гниение охватят тела ее брата и сестры, а их души вернутся в сей мир уже в новом статусе. Ровно до того момента, пока они поймут…       А пока… Она уже догадывалась, кто сунул нос в ее дела и этот кто-то ее давно очень раздражал…       ...В это время Тор Одинсон шел по коридору у той самой комнаты, в которой Хель выполняла задания отца. Увидев свет, выбивающийся из-под двери, Громовержец удивленно раскрыл глаза и почесал в затылке. Он-то точно знал, что Локи и Йомунгард сейчас у брата в комнате, а Фенрир в малой гостиной. Значит, остаются только он и Хель, но, по словам Йомунгард, ее сейчас нет дома; именно поэтому он решил прогуляться, до ее прихода. Ас подобрался к двери и прижался к стене спиной, заглядывая в дверной проем. Сначала он ничего не увидел, ибо обзор ему перекрывал сизый туман портала: слишком маленького, чтоб вместить человека и достаточно большого, чтоб скрыть оного от взора Громовержца.       Буквально через полминуты портал закрылся и Одинсон смог увидеть… Хель. Она сидела, вальяжно облокотившись на спинку стула, положив ногу на ногу и держа на колене руки, сцепленные в замок. Глаза ее были полу прикрыты.       Так она и сидела, не шевелясь, пока Тор пытался понять, что же она здесь делает, почему сказала, что она ушла и что теперь делать ему. И как узнать правду о ее сущности. Он и не догадывался, что все это время она читает его мысли…       По прошествии восьми минут Смерть улыбнулась и сказала тихим, низковатым для ее возраста, хриплым голосом: -А вы, однако, настырны, - тут она резко распахнула глаза, и чуть повернула голову, так, что бог грома мог видеть абсолютно черную радужку, в которой колыхались сине-фиолетовые огни, - Выходи, Тор Одинсон! Я знаю, что здесь!       Это было сказано таким голосом, что у бесстрашного воина подогнулись коленки, и в голове забилась одна единственная мысль: «Бежать, бежать, бежать!». Он даже развернулся, но девочка уже стояла перед ним, с косой в руке. -Я дала вам фору целых восемь минут. Но, ваше любопытство сыграло с вами злую шутку. -Но я же ничего не сделал! – попытался противится Тор. -Ничего,- прищурилась она,- Но сделаете, если я не научу вас не лезть в дела Хельвхейма. Никто не смеет шататься по моему миру и наблюдать за мной! И вы не исключение. -Я… - начал было он.       Богиня Хельвхейма исчезла и через мгновение, ему на левое плечо легли ледяные пальцы без плоти. Вокруг Громовержца заклубился темный туман из которого ему навстречу потянули гнилые руки с длинными желтыми когтями. Одежду затрепали сильные порывы ветра, дыхание перехватило. Сердце болезненно жалось в грудной клетке… -Вы считаете, гордые асы, что вы самая сильная раса? Что вы имеете право нарушать покой остальных миров и вмешиваться в их жизнь? Это совсем не так… - зловеще прошептала Хель, сжимая его плечо.       Богу грома показалось, что в его плечо впились когти какой-то огромной хищной птицы. Тор почувствовал, что ему стало плохо, дернулся и, заорав на весь замок, побежал по темному коридору Дома Смерти, пробегая двух стоящих за углом жнецов, пугаясь иллюзий живых трупов, хватающих его за одежду…       Гулкие шаги смерти раздались в коридоре. Она приблизилась к двум своим служащим и те рухнули перед ней на колени. -Не стоит. Сейчас не время для этого,- прошептала она. -Да, Госпожа, - хором ответили они. -А теперь за работу. Но запомните – никогда не испытывайте терпение смерти. Оно того не стоит… ****       Локи шел по коридору, направляясь на кухню. В сером однотонном коридоре было нечего рассматривать, так что он глубоко погрузился в свои мысли. Но, стоило ему это сделать, как в грудь что-то врезалось, причинив немалую боль.       Локи согнулся и привалился к стене, увидев валяющегося на полу, с закрытыми глазами, Тора. Видимо, от неожиданности, он упал. Поняв, что, собственно, это его брат столь бесцеремонно в него врезался, Локи возмущенно воскликнул: -Тор! Ты с ума сошел?!       От последующей реакции глаза Локи полезли на лоб.       Бог грома резко распахнул глаза, вскочил и завопил тонким голосом. Потом он заметался по коридору от стены до стены, упал на колени у каких-то дверей и замер. Пока Локи отходил от шока(еще бы, взрослый ас, воин, его старший брат, всегда бывший авторитетом в любой компании, такое творит), он поднял на него слегка мутноватые, как у безумного глаза и сказал: -Локи? – внезапным порывом Громовержец поднялся с пола и прижал сводного брата к себе, - Локи, как же я тебя люблю! -Нет, ну ты точно свихнулся! – отбиваясь, воскликнул Локи, - Да что с тобой такое?       Так же внезапно, как и обнял, Тор отпрянул от него и зашептал: -Локи, срочно, срочно установи мне связь с Асгардом! -Зачем? – удивился тот. -Срочно, Локи, мне нужен Всеотец!       Все еще ничего не понимающий трикстер начал чертить в воздухе руны и шептать заклятие. Пред ними появился кабинет Одина. -Что?.. – резко вскинул голову Верховный бог. -Это всего лишь проекции, Всеотец, - сказал Локи, нарочито называя его нейтральным именем, так как звать его отцом он не хотел, а Один – это слишком фамильярно, - Говори, Тор.       В этот миг Всеотец успел продумать все варианты развития событий: от захвата Тора в плен до объявления Рагнарека, но лишь не тот, что был правдой. -Отец, смени меня! Я хочу в Астгард! Я не буду больше оставаться в Хельвхейме! -Что?! – хором переспросили Локи и Один. -Тор, что происходит? – ас лишь покачал головой, - Локи? -Я и сам не знаю, Великий. Сегодня Тор натолкнулся на меня в коридоре, сбил меня с ног, а затем стал метаться из стороны в сторону, кричать, и требовать связи с тобой.       Один отметил про себя упорное нежелание Локи признавать в нем родителя, но решил сначала разобраться с Тором, оставив разговор с Локи на потом. -Тор, что произошло? -Хель. -Причем тут моя дочь? – встрепенулся Локи. -Она на меня напала. Она мне угрожала. Я ее боюсь. -Что ты несешь? Хель? Напала? Маленькая девочка? На ТЕБЯ? – спрашивал Локи, метаясь из стороны в сторону,- И ТЫ ее БОИШСЯ?!! -Брат, ты не понимаешь… От нее веет сильной энергетикой смерти…- вещал Тор, при чем, Один быстро понял, что он дейсвительно до смерти напуган,- Она невероятно сильна! – Тор затрясся. -Да ты вообще понимаешь… -Тихо! – прервал их перепалку Один, - Я отправляюсь в Хельвхейм!