Локисоны на линии неизведанности...

Хель нервно теребила юбки своего черного платья и смотрела куда угодно, только не на отца. Девочка ссутулилась, волосы растрепались, скрывая лицо под иссиня-черными волнистыми прядками. Напротив нее, сцепив руки за спиной, стоял Локи. В противоположность дочери, он держал спину прямо и старался увидеть ее глаза за копной густых волос. Наконец, он подошел к девочке и убрал с ее лица непослушную прядку: -И все-таки, что произошло с Тором? Взгляд девочки помрачнел: -Папа, все прекрасно. Да, я не отрицаю, что я причастна к несколько… странному его состоянию,- на заднем плане Тор сидел на полу, замотавшись в плед и дрожа, - Но это пройдет. Дня эдак через три. Он сам лез в дела моего мира. Никто не имеет права за мной следить. Он должен радоваться, что я спустила это ему с рук и лишь припугнула. Трикстер тяжело вздохнул и посмотрел в глаза девочки. -Хорошо, Хель,- он наклонился к ее уху, косясь на брата, - Но ты сама прекрасно знаешь, какие проблемы это может за собой понести. -А сколько человек будет «присматривать» за нами?- прошептала она, обняв его за шею. -Я знаю не больше твоего, - он присел на корточки и обнял девочку. Теперь она высилась над ним. -Как говорит одна моя знакомая славянская богиня, прорвемся! – сказала девочка. -Славянская богиня? – приподнял бровь трикстер,- Ты что, бывала в другом измерении? -Кто знает? – пожала плечами она, - Это было еще в моем прошлом перерождении. Ее зовут Мара, она живет здесь, в Хельвхейме. Может, ты слышал о ней, как о духе тьмы? – Локи кивнул и поднялся на ноги, предварительно сняв руки дочери с своих плеч, - Нам уже пора встречать его? – бог лжи снова кивнул и, жестом подозвав Фенрира и Йомунгард , направился к выходу из Дома Смерти. **** Справа и слева высились скалы. Они, казалось, доставали верхушками светящиеся и переливающиеся во тьме корни гигантского дерева мироздания. Их подножия смыкались, образуя узкий, воронкообразный проход, наполненный таинственным, льдисто-голубым сиянием. У входа в этот проход росло невысокое, едва-едва покрывшееся зеленью, деревце. Перед скалами была лишь пыль, перемешанная с мелкими каменьями. Далее, не более чем через десять метров, равнина обрывалась, открывая вид на мерцание разноцветных порталов в иные изменения. И было очень много, насколько хватало глаз. И каждый портал вел в отдельную часть мироздания, самостоятельную и неповторимую, как и скандинавское девятимирье. Это было предместье Хельвхейма, самого большого из всех девяти миров. Внезапно на равнине появился старик в золотистой броне, с развевающимся за плечами алым плащом. На его голове был золотой шлем, увенчанный чуть загнутыми рогами. Он был невероятно схож с Громовержцем, но уже многие столетия ни у кого не возникало и сомнения, что он стар… стар, как само время. Он огляделся и не увидев тех, кого он ждал, подошел к краю равнины, глядя на просторы заполненные порталами. Старик уже загляделся на переплетения чудных дверей в неизведанные параллели, как на левое плечо ему легла тяжелым хлопком рука. По плечу иголочками разошлось онемение. Медленно, он обернулся. За его спиной стояла черноволосая девочка, с зелеными глазами. -Не стоит этого делать, Один, - она убрала руку с его плеча и отошла на несколько шагов, так как была довольно-таки ниже Всеотца. Неизвестно, каким образом она дотягивалась до его плеча. -Почему? -Это опасно. Измерения притягивают к себе жителей иных миров. Очень просто затеряться в чужой Вселенной и никогда не вернутся. -Пожалуй, я мог бы вернутся из любого мира или измерения. -Увы, как и все асы, ты слишком самодоволен, Один. Вернуться ты мог бы только из тех измерений, осью которых является Митгард. Миры же населенные всякого рода чудовищами тебя бы не отпустили. А Вселенная бесконечна. Всеотец нахмурился: -Тебе не кажется, что ты много себе позволяешь? «Один» и «ты» это обращения к другу, Хелла. Она подошла и стала наравне с ним, глядя на порталы. Волосы за ее спиной развевались на ветру. -Мы ровесники, Один. При отце или брате с сестрой я буду говорить с тобой, будто ты старше на много веков, и то, только потому, что Фенрир и Йомунгард повторяют за мной все, а когда дети разговаривают с взрослым на «ты», это некрасиво. Одином я тебя звать не перестану, это твое имя. И наконец, - она повернула голову к нему, - Хелла это не мое имя. Удивившись флегматичному тону, которым это было сказано еще больше, чем содержанию, Один все же решил прояснить для себя последний вопрос: -Как это не твое? Любой знает, что властительницу царства мертвых зовут… -Хель. Но до меня этим миром, - она обернулась и как-то даже любовно, посмотрела на «ворота» за своей спиной, - Правила совсем другая Хель. Просто так вышло, что со временем бедняжка сошла с ума и рассеяла себя на атомы, - вела девочка без какого-либо сожаления или сочувствия судьбе своей предшественницы,- Тогда на сцену вступила я. Мир Хеллы был жуток. Она очень зло относилась к душам погибших, ибо считала, что счастья достойны лишь живые. Я же полностью переформировала мир. Тем не менее, скоро и я стала сходить с ума перед лицом вечности, потому и выбрала для себя путь перерождения. Но это не меняет сути того, что мое имя относится к более поздним скандинавским. Мое имя – Хельга. Я достаточно подробно все расписала? Убаюканный монотонным звучанием ее голоса Всеотец посмотрел на нее немного удивленным взглядом, но сказать что-либо не успел, так как из прохода появились Локи, Тор и два маленьких оборотня. -Здравствуй отец, - проговорил Тор и подошел к Всеотцу, обходя Хель по широкой дуге. Бог войны лишь удивленно посмотрел на сына, возвел глаза к импровизированному небу и крикнул: -Хеймдалль! Открой мост! В следующий миг, откуда-то из кроны Игдрассиля спустился величественный разноцветный луч и забрал Громовержца, который тут же исчез в яркой вспышке. Один перевел изучающий взгляд на сына и его детей. Небольшую равнину окутала тишина, нарушаемая лишь треском шатающегося на космических ветрах Игдрассиля и далекой, едва уловимой бранью вездесущей Рататоск. -Здравствуй, Всеотец! – как-то слишком громко прервал молчание Локи. -Здравствуй, сын. При этой фразе Локи перекосило, будто он съел лимон. Йомунгард же подергала отца за полу дублета и сказала: -Может, уже пойдем? Хель молча пошла в воронку, не дожидаясь ответа отца. Остальные последовали за ней.