Холодная страсть

      Я часто ненавидел себя. Сколько себя помню, взгляд в мою сторону всегда был презрительным, даже со стороны родных. Я ведь монстр, чудовище… - Кай… - голос отца, что старается успокоить. У меня очередная вспышка гнева, которая отличается от обычной, как у людей. Я начинаю гореть от злости. В прямом смысле этого слова.       - Он хочет нас убить! – вопит младшая сестра, сидя у матери на руках и прижавшись к ней вплотную. Меня родители никогда не обнимали. И я всегда знал, почему. На нашей семье, возможно, лежит какое-то проклятие. Я не знаю. Да и мне особо не удавалось узнать. Но главное то, что я могу легко воспламениться, стоит лишь захотеть… или кому-то вывести меня из себя.       А я рос действительно вспыльчивым парнем. Моя семья относилась ко мне с осторожностью, я был буквально на привязи. До десяти лет вообще не выходил из дома, пока не поджёг его. Именно так. Очередная вспышка гнева из-за того, что со мной обращаются как с чудовищем, вывела меня из себя. Родители и семья остались целыми, но после происшествия я их не видел. Меня забрал дедушка (ему больших усилий стоило уговорить родных не распространятся о своём «чудо» ребёнке). Но он единственный, кто знал, как со мной справится. Каждый день он обливал меня ледяной водой. Зимой я спал на улице, точнее – в палатке. Но, это действительно давало остывающий эффект. Но вот стоило мне выйти в люди и услышать хоть малейший неодобрительный отзыв в мою сторону… Да, дедушка всегда носил с собой бутылку со льдом.       Но я рос, и мой организм тоже. К двенадцати годам я заметно окреп в телосложении, из-за чего «холодные» тренировки часто не помогали. Тогда дед привёл меня в единственное место, которое, как ему казалось, помогло бы мне справиться. - Тебе нужно куда-то девать свою энергию. Всё время засовывать тебя в бочку со льдом вряд ли поможет… - он говорил эти слова с некой горечью. - И куда я должен её деть? – я сжал руку дедушки. Он был единственным, кто осмеливался коснуться меня и не боялся. Да и я не смел обжечь его. - Сюда.       Ледовый дворец произвёл на меня ошеломительный эффект. Здесь было холодно и так освежающе, не сравнить посиделки в ледяной воде или на улице в минус 10. Скорее, прохлада была приятной, нежели омерзвляющей. - Мы посетим несколько мест. Выберешь, что понравится. Хоккей бы не советовал – покалечишься ещё. Мне льстило, что дедушка сначала побеспокоился обо мне, нежели о том, что я мог сделать. Поэтому и поход с просмотром чемпионата по нескольким зимним видам спорта произвели на меня хорошее впечатление. В самом конце осталось фигурное катание юниоров. - Ну, это слишком бабский спорт, - усмехнулся дед, усаживая меня к себе на колени. Мы сидели во втором ряду, но обзор всего катка был очень хорошим. Я видел, как прокатились девушки. Они воистину были красивые в этих облегающих блестящих костюмах, хоть и падали иногда. А затем начались финальные выступления парней. Как выяснилось, от нашей страны с отборочных в финал вышли двое, когда как некоторые страны не удостоились и шанса пробить хоть одного участника в призовые места. Я уже заметно заскучал – парни оказались не так привлекательны, как девушки. Но вот назвали имя последнего участника. Кореец. Всё его выступление я смотрел с открытым ртом. Казалось, что всё его тело и лицо передаёт горечь танца, что он исполнял. Да, именно танец! Я был поглощён настолько, что не заметил, как под моими руками плавилась перегородка, за которую я держался и что разделяла ВИП места первого ряда. - Кай… - голос дедушки и его ладонь легла на моё плечо. Затем я услышал, как он зашипел. А после отдёрнул руку. Я обернулся и взглянул на деда. В его глазах не было испуга, скорее понимание. - Я хочу. Как он, - лишь произнёс я. Он кивнул. И я видел в глазах деда отражение искр из собственных глаз. - Конечно, малыш.

***

      Я мечтал о нашей встрече пять лет. Все эти пять лет я трудился, чтобы стать лучшим в свой стране. Но мне не удалось. Точнее, удалось наполовину. Я не смог пробиться в сборную Японии. Тогда я думал, что моя мечта снова увидеть его не осуществится. Но всё оказалось куда более неожиданно. После чемпионата тренер сделал мне предложение потренироваться и попробовать свои силы где-то ещё. - Ты же наполовину кореец. Тебя примут, - сказал он, протягивая листок с приглашением в сборную. – В конце концов, это твой единственный шанс стать кем-то. Тренер был из немногих, кто знал о моей сущности. Поэтому и отпустил меня, хотя в Японии так не принято – своих спортсменов не отдают так просто.       И я переехал в Корею. Прилетел вместе с дедушкой, который являлся моим опекуном и просто не мог не быть рядом. А затем… Я сразу узнал его. Та же грусть в слишком больших глазах, слегка пухлые губы. Хотя, до моих ему далеко… Но, что-то в нём изменилось. В его движениях на льду не было ничего из того, что я видел тогда, пять лет назад. Было похоже, словно мешок риса мотает из стороны в сторону. Ничего больше. Я ходил и смотрел на все его тренировки 2 недели. Всё это время этот дурак не замечал моего присутствия, даже когда меня официально представляли команде – его не было. И на приветственную вечеринку он не явился. А вот я тогда узнал о нём всё то, что так хотелось все эти годы. - «Коварный принц До Кёнсу» всегда один… - Ха, он же принц! - А почему «принц»? - Потому что не для нас его роза росла! - Эм, ясно… а коварный тогда…? - Потому что провоцирует всех. Чтобы его хотели. Но не даётся. - Вот оно что…       Прозвище для Кёнсу казалось для меня смешным. Но то, что парень действительно был холоден, как айсберг на просторах океана, отрицать не стоило. - То, что надо, - с улыбкой произнёс я, когда всё же решился дать о себе знать. Я снова пришёл на его тренировку, честно отсидел часа полтора, но потом не выдержал. Сходил в раздевалку, обулся в коньки и смело пошёл на лёд. - До, повтори ещё раз двойной аксель и тройной тулуп. Ты слишком наклонил корпус, - тренер дала указания и До с согласием пошёл делать. Он был похож на варёный огурец, когда перемещался по льду. Я тоже вышел на скользкую поверхность. Попрыгал, привыкая ко льду. Что ж, пора начать шоу. Он заметил меня. Стал уверенно подъезжать ко мне, а я пытался сделать беспристрастное лицо. - Эй, сейчас моё время, - боже, какой у него сладкий голос. Но нет, не стоит сейчас поддаваться искушению. Мало ли, пар из меня повалит. А ведь может… Проношусь мимо него, улавливая краем глаза его недовольный взгляд. Что ж, пока и это сойдёт. А затем… я погружаюсь в свою атмосферу. Делаю то, что мне всегда удавалось и что с таким трудом пытался делать Кёнсу всю тренировку. Во время прыжка я бросил взгляд в его сторону. Он удивлён. Нет, поражён. Я чувствую, как распаляется во мне теплота, которая грозит выйти наружу огненной вспышкой. Спокойнее, Кай. Не стоит раскрывать свои секреты так быстро.       Когда закончил, встаю в позу, смахивая капли пота с лица. Я наконец посмотрел на Кёнсу. Да… реакция именно та, что я ожидал. - Кай, ты рано, - тренер подходит к нам, поправляя причёску. - Сорри, - я пожимаю плечами и подъезжаю ближе к ним. Теперь его лицо выражает некое раздражение. Почему? - Кстати, Кай, познакомься – это звезда нашего клуба – До Кёнсу! – она радостно хлопнула в ладоши. - Я с ним знаком*, - произношу я на родном языке. Он понял, я вижу по сменившимся эмоциям на его лице. Всего мгновение. Разочарование. Почему я заметил это на его лице? - Что? Ой, я же так давно не практиковалась в японском, что кроме «онегай»* ничего не помню! – почему он так теперь на меня смотрит? - Я поздоровался, - поправил я уже на корейском. Затем протянул ему руку, но принятое им выражение было для меня холоднее любой ледяной ванны. - Добро пожаловать, - словно выдавил из себя он. А после Кёнсу проехал мимо меня, словно не замечая вовсе.       Но я не был зол. То, что он показал мне в итоге, заменило обиду на восхищение. Он всё так же хорош… Его выражение лица, чувственные прыжки. А в самом конце он заплакал. Что же так повлияло на него, что ему настолько больно?       А после он сбежал. Тренер звала его, затем извинялась передо мной и рвалась к нему, но я уговорил её продолжить тренировку со мной. В конце концов, эти слёзы не могли быть просто так. - Может, стоит оставить его одного? – я улыбнулся женщине. - Да, пожалуй… Знаешь, он ведь на самом деле… Ах, ладно, не стоит пока об этом.       В ту ночь я не спал. Узнать у тренера, что же всё-таки значили его побег и такое состояние во время проката, мне не удалось. А в 4 утра я уже бегал в парке, что возле общежития, где меня поселили по приезду. Ни души. Под пение птиц и собственное мурлыканье какой-то популярной корейской песни, что услышал сегодня по радио, я уже который раз пробегал мимо дуба, как вдруг заметил его. Он рысцой двигался в сторону общежития, от бега у него зарделись щёки, а от утреннего холода – уши. Весь такой по-детски милый и обаятельный. - Кёнсу! – его имя криком вырвалось из моих губ. Он обернулся и посмотрел на меня. Глаза округлились, делая его похожим на милого зверька. И что я, чёрт подери, должен ему сказать, да ещё и после вчерашнего? _________________________________________________ * Кёнсу хоть и знал японский, но не очень хорошо. И расслышал слова Кая "Я с ним знаком" как "ничего особенного", расценивая как пренебрежение