Эх...

Светильник мой погашен* Лето прошло. Просто прошло мимо, как будто его и не было. Кэролайн вряд ли могла вспомнить хоть один яркий момент прошедших месяцев. Она почти никуда не выходила и не контактировала с окружающим миром. Близнецы Уизли, правда, написали ей несколько писем: на большее их просто не хватило. Кэр знала, что они не очень любят всю эту писанину. Предстоящий год обещал быть таким же бесцветным, как и лето, по-следний седьмой год в Хогвартсе. Кэролайн даже малодушно помышляла о том, чтобы не возвращаться в школу магии и волшебства. Единственно, что ее останавливало: находится в обществе родителей было ещё отвратительней, чем в школе. Кэролайн и Сара снова ехали в Хогвартс в одном купе с близнецами и Ли Джорданом. Кэр пребывала в прострации и ни с кем не разговаривала. Близнецы пытались ее растормошить, но вовремя сообразили, что это бесполезно. Они только сочувственно поглядывали на девушку и вздыхали. Кэр сидела, уткнувшись в стекло лбом и уныло смотрела на пейзаж за окном. «Как будто дементоров нагнали толпу», - думала Кэр. Возвращение в школу не вызывало в этом году никакой радости. Выбравшись из поезда, они все той же компанией уселись в карету. Близнецы завели разговор о Забастовочных завтраках. - Вот Грейнджер покажет вам забастовочные завтраки, - пробурчала Кэр. - О, к кому-то возвращается чувство юмора, - заметил Фред. - Вряд ли, - покачала головой Кэр. На праздничном ужине шляпа как всегда задвигала что-то про единство, Дамблдор представлял новых преподавателей и толкал речь, которая, к всеобщей неожиданности, была прервана скромным покашливанием нового преподавателя по Защите от темных искусств. Это была низенькая, полненькая, похожая на жабу женщина. Кэр видела ее в министерстве, звали женщину Долорес Амбридж. Амбридж начала какую-то пространную речь, смысл которой сводился к тому, что Министерство Магии собиралось вмешиваться в дела Хогвартса. - Ну, желаю удачи, - фыркнула Кэролайн. - Ты сомневаешься во власти Министерства? – раздался рядом знако-мый противный голос. - Малфой, - простонала Кэр. – Только тебя мне не хватает в этой жизни для полного счастья. - Я могу считать это за признание? – нагло ухмыльнулся слизеринец. - Да считай ты что хочешь, хоть волосы на зубах Паркинсон, только отстань от меня Мерлина ради, - откликнулась Кэролайн, возвращаясь к ужину. Паркинсон буквально прожигала ее взглядом. Перед сном Кэр и Сара сидели на кровати и обсуждали летние события. Точнее, Сара рассказывала, а Кэр слушала, потому что у нее самой не произошло ровным счетом ничего. - Как там твой польский король Владислав? – поинтересовалась Кэр. - Хорошо, - улыбнулась Сара. – Зовет в Польшу. - Ну, хоть у кого-то все хорошо, - заметила Кэр. - От Оливера никаких вестей? – осторожно спросила подруга. Кэролайн помотала головой. Оливер как в воду канул. Девушка все лето вылавливала из статей «Ежедневного пророка» и разных журналов о квиддиче крупицы информации о команде «Паддлмир Юнайтед» и об их вратаре. Других сведений об Оливере у нее не было. Даже близнецы отказывались колоться. - Давай спать, - предложила Кэролайн, не желая продолжать этот разговор. Сара понимающе кивнула, и обе подруги улеглись в свои кровати. Первый день у семикурсников начался, мягко говоря, ужасно – с трансфигурации. МакГонагалл сразу же взяла быка за рога, с первых минут стало ясно, что ничего хорошего в этом году ждать не придется. А уж когда МакГонагалл дала домашнее задание, всем стало ясно, что жизнь становится невыносимой. - С другой стороны, этого и следовало ожидать, - философски заметила Кэр. – Хуже уже точно не будет. - Че, самая умная? – хмуро поинтересовался Уоррингтон. - Почти, - равнодушно пожала плечами девушка. Сокурсники переглянулись. Обычно острая на язычок Кэролайн влет отбивала подобные подачи. Но сейчас она была не явно не в форме да и выглядела не лучшим образом. Это не укрылось от добрых сокурсников. Кэр поняла, что ее ждет волна издевок и прочих приятностей жизни. - Какой прекрасный меня ожидает год, - пробормотала Кэр. Кроме трансфигурации, в этот день семикурсники изучали зельеварение и защиту от Темных Искусств. С зельями у Кэролайн было все в порядке. Единственное, что ее огорчало: близнецы в свое время завалили зельеварение и теперь его не проходили. Предстоящий же урок защиты интересовал всех, поскольку всем предстояла встреча с новой преподавательницей - Долорес Амбридж. Кэролайн Амбридж не понравилась. Она говорила слишком противным голосом и мерзко одевалась. И заставила читать нудную книгу «Теория защитной магии». В принципе, читать Кэр любила, но что-нибудь поинтереснее. Сказывалось и влияние близнецов Уизли с их презрительным отношением к чтению. Весь урок Кэролайн подмывало спросить у Амбридж: их теоретические уроки говорят о том, что они не будут практиковаться. Но девушка решила немного подождать с вопросами. Кто знает, что у этой тетки на уме. Но впоследствии стало ясно, что практическими занятиями тут и не пахнет. По всей школе разнеслась новость о том, что Поттер нарвался и схлопотал наказание от Амбридж. Кэролайн решила, чем она хуже Поттера и на одном из занятий вскинула руку. Весь класс удивленно на нее воззрился. - Да, мисс Гиммлер, вы что-то не поняли? – спросила Амбридж. - Да, профессор Амбридж, я не совсем поняла, мы будем практиковаться или нет? - Министерство уверено, что полностью усвоив теорию, вам не соста-вит сдать практическую часть экзамена, - сказала Амбридж. - Да с экзаменом все понятно. Я имею в виду, нам разве не нужно научиться применять защитные заклинания, если на нас кто-то нападет? - прищурилась Кэр. - Вы считаете, что вне стен этой школы кто-то будет на вас нападать? – осторожно осведомилась Амбридж. - Ну мало ли психов, - пожала плечами Кэр. – Вдруг за стенами Хог-вартса ходит какой-нибудь психопат и убивает людей направо и налево. Класс в ужасе замер. - То есть вы беретесь утверждать, что за пределами школы найдется некий темный волшебник, который может угрожать вашей жизни. - Я вам больше скажу, я даже берусь утверждать, что вся наша аудитория уверена в этом больше, чем остальные, - Кэролайн методично выводила Амбридж из себя. - То есть, вы, как и мистер Поттер, считаете, что Тот-Кого-Нельзя-Называть действительно возродился? – спросила профессор звенящим от напряжения голосом. - Если бы он не возродился, я бы не находилась в такой большой и толстой заднице, - откликнулась Кэролайн, продолжив про себя: «как ваша». - Мисс Гиммлер, спешу вам сообщить, что вы наказаны, - спокойно сказала Амбридж, но в ее глазах читалась ярость. – Жду вас завтра после ужина в своем кабинете. - Прекрасно, будет, чем занять скучный вечер, - усмехнулась Кэролайн. Сара укоризненно посмотрела на подругу. Класс облегченно выдохнул: ничего ужасного не произошло. Хотя Кэролайн была абсолютно уверена, что большая часть факультета Слизерин знает, что Темный Лорд вернулся. - Не, мы, конечно, ничего не имеем против, но тебе-то это все зачем? - Ты ж не Гарри. Близнецы Уизли выпытывали у Кэролайн причины ее поведения на уроке защиты. Несмотря на все это, Кэр была рада поговорить с близнецами, они давно не виделись. - Да так, лишний повод для самобичевания, - пожала плечами Кэр. – Да и папане досадить не помешает. - В смысле для самобичевания? – осведомился Фред. - Ну, знаешь, последнее время я испытываю некоторое удовлетворение от издевательств над собой, - пояснила Кэр. - Зачем? – удивился Джордж. - Вот только не надо делать вид, что вы ничего не понимаете, - вздох-нула Кэр. Близнецы сразу же обо всем догадались и поспешили смыться. Они старательно избегали разговоров об Оливере. Кэролайн их понимала: Оливер все же более близкий им друг, чем она. Тем более, близнецы и Оливер заведомо находятся в одном лагере, а вот Кэр с этим лагерем все никак не определится. Девушка горестно вздохнула и пошла по коридору. Возвращаться в гостиную не хотелось, в библиотеку тоже. Вообще слизеринка последнее время любила бродить без дела по замку: ей не хотелось ни с кем разговаривать, она чувствовала себя совершенно разбитой и опустошенной. Последние несколько месяцев Кэролайн постоянно себя ругала за то, что позволила Оливеру уйти. Теперь ее жизнь напоминала ей сплошной дурной сон, который грозился никогда не закончиться. Кэр не знала, как ей жить дальше и стоит ли жить вообще. Эта мысль, кстати, была главенствующей на собрании ее мыслей в последнее время. Каждый вечер они усаживались в кружок и начинали свой жаркий спор. Разогнать это собрание рыцарей круглого стола удавалось порой только под утро. Но в силу паршивого настроения и совершенной апатии, Кэролайн редко обращала внимание на хронический недосып. Тем более, довольно часто собрание мыслей происходило параллельно с выполнением домашнего задания, что совершенно не мешало сну, но мешало домашним заданиям. МакГонагалл уже неодобрительно на неё косилась, хотя год только начался. Побродив еще немного, Кэролайн вернулась в гостиную и села за домашнюю работу. Вечером следующего дня слизеринка шагала в сторону кабинета Ам-бридж. Она размышляла о том, какое наказание приготовила эта жаба в розовой кофточке. «Ещё инспектор, тоже мне», - думала Кэр. Недавно Министерство назначило Долорес Амбридж главным инспектором Хогвартса. В кабинете преподавательницы было душно и пахло какими-то духами. Кэр поморщилась. - А, мисс Гиммлер, - Амбридж растянула свой жабий рот в улыбке. – Проходите, проходите. Кэр присела на стул. - Знаете, мисс Гиммлер, я позволила себе связаться с вашим отцом. Мы обсудили ваше наказание. «Ну да, ну да, папаня решил не марать свои руки», - подумала Кэр. - Вам нужно будет сейчас сесть и написать всего одну фразу «Я - Слизеринка», - сказала Амбридж, всё ещё улыбаясь. Кэролайн, конечно, поняла, на что намекал отец. Она должна, в конце концов, сделать выбор. Папа был уверен, что она должна встать на сторону Пожирателей, что ей никуда не деться от зова крови, от происхождения. Кэролайн сопротивлялась изо всех сил. Теперь он удумал это наказание. Сначала девушка обрадовалась, что ей всего лишь придется написать эту дурацкую фразу, пусть даже тысячу раз. Ничего с ней не произойдет. Кэр села за стол и взяла предложенные Амбридж перо и бумагу. Всё коварство этой женщины девушка оценила, когда первая строчка легла на бумагу. Тыльную сторону ладони пронзила боль. Кэр посмотрела на руку и увидела, как на коже возникают порезы. Очевидно, они впоследствии должны были сложиться в надпись «Я – Слизеринка». Именно в этом заключалось наказание. С каждой строчкой слова всё сильнее впечатывались в руку, а боль становилась всё невыносимее. Но Кэр не произнесла ни малейшего звука. Не дождется Амбридж такого удовольствия. На самом деле, слизеринка просто клокотала от злобы. Её выводили из себя попытки отца вбить ей в голову свои убеждения. От гнева Кэролайн практически не чувствовала боли. Амбридж так и не дождалась от неё какой-либо реакции. Женщина подошла к ученице и осмотрела её ладонь - На сегодня достаточно, - сказала Длорес Амбридж. – Можете идти. Жду вас завтра в это же время. - Да пожалуйста, - выдохнула Кэролайн и вылетела из кабинета, оглушительно хлопнув дверью. Её так трясло, что девушка даже не замечала текущей по руке крови. Она тихо материлась себе под нос и широкими шагами продвигалась в сторону гостиной. Повернув за угол, Кэролайн нос к носу столкнулась с каким-то, как ей показалось, трёхголовым чудищем. Она заорала на ползамка. Через несколько секунд, когда адреналин вернул мозги на место, Кэролайн сообразила, что перед ней незабвенный Малфой и его дружки. -Уф, с вами ума можно лишиться, - сказала она, перестав кричать, и проследовала дальше. От удивления Малфой даже не нашелся, что сказать. Встреча с троицей немного отрезвила Кэролайн, и она обнаружила, что рука кровоточит. К возвращению в гостиную, слизеринке удалось остановить кровотечение. Кэр, никому ничего не сказав о проведенном в кабинете Амбридж времени, легла спать. Кэролайн ходила к Амбридж целую неделю. Где-то на четвертый день слова не затянулись кожицей, и надпись осталась врезанной в руку. Сара, догадывавшаяся о чём-то, всё узнала. - Старая перечница, - прошипела Сара, забинтовывая Кэролайн руку. Девушка изумленно воззрилась на подругу. Слышать подобное от Сары было в новинку. Та несколько смущённо улыбнулась. - Не люблю, когда всё нечестно, - пожала девушка плечами. Кэр улыбнулась. Время шло, шло, и наступило Рождество. Единственным примечательным событием можно было назвать инспекцию Амбридж урока МакГонагалл. Кэролайн весь урок веселилась, наблюдая, как МакГонагалл то и дело ставит на место генерального инспектора. Правда, для Кэролайн всё закончилось плачевно: дополнительными работами. Не особо примечательным, а скорее трагическим, было то обстоятельство, что близнецов вместе с Поттером выгнали из команды по квиддичу – и всё из-за этой стервы Амбридж! Поэтому во время инспекции МакГонагалл Кэролайн периодически мстительно посмеивалась. Незадолго до Рождества в семье Уизли случилась беда: кто-то напал на их отца. Подробностей Кэролайн не знала: близнецы улетели домой той же ночью. Девушка надеялась, что они ей все расскажут, когда вернутся. Сама она не собиралась отправляться на рождественские каникулы домой и надеялась, что отец не приедет за ней. Иначе Рождество превратится в ад. Сара не стала переубеждать подругу. Как ни странно, рождественским утром Кэролайн обнаружила у своей кровати небольшую горку подарков. - Хм, это даже интересно, - заметила девушка, распаковывая подарки. Она, вообще-то, думала, что кроме Сары никто о ней не вспомнит. Но помимо подаренной Сарой сумки с Расширяющим заклятием, Кэролайн обнаружила ещё три свёртка. Как и в прошлом году, одного свёртка не должно было быть, и это слегка настораживало девушку. Ещё одним подарком порадовал Владислав: он преподнес ей старин-ную подвеску, которая, по всей видимости, служила ещё и талисманом. Кэр улыбнулась (что последнее время случалось с ней редко) и подумала, что лучшего мужа Саре просто не найти. Следующий подарок принадлежал близнецам Уизли. Они снабдили свою слизеринскую подругу целым набором забастовочных завтраков, к которому прилагалась довольно крупная магическая фотография, на которой юная мисс Гиммлер была запечатлена вместе с Уизли. Снимок был сделан, по видимому, небезызвестным Колином Криви во время третьего испытания Турнира Трёх Волшебников. Их троица здесь беззаботно улыбалась, близнецы же вдобавок корчили рожи. На обороте фотографии значилось: «Верные сердца найдут дорогу сквозь туман». Кэролайн не стала вникать в глубину философской мысли. Её беспокоил четвёртый подарок. Она, конечно, допускала возможность, что родители сменили гнев на милость, но ей в это слабо верилось. Кэр разорвала упаковку и обнаружила вратарские перчатки, из которых на пол упал кусочек пергамента. Девушка подняла записку и прочитала: «Я не могу…». Она сразу поняла, что записка от Оливера. Он не может принять её подарок (Кэролайн не удержалась и отправила своему вратарю ещё одни перчатки), в конце концов, между ними всё кончено – и всё из-за её нерешительности! Но когда первая волна разочарования отступила, к Кэр вернулась способность здраво мыслить: Оливер не мог вернуть ей перчатки, поскольку обнаружил подарок только сегодняшним утром. Она присмотрелась и поняла, что его старые перчатки. В этом свете «не могу» обретало новый смысл. Не могу забыть, разлюбить, простить, не думать – ещё тысячи разных «не могу». Кэр понимала, что тоже ничего не может, вот не может и всё тут. «Может, фиг с ней, с гордостью», - подумала Кэр в отчаянии. Она прижала к груди перчатку. Встать, что ли, на сторону света…Тут Гиммлер вспомнилось выражение отвращения и презрения на лице отца, когда он говорил о полукровках и предателях крови. Если она будет с Орденом, отец не простит её никогда, ни-ко-гда. Стоит ли всё это такой цены, Кэр не знала. Она ещё немного подержала перчатку у лица и убрала обратно в коробку. Нечего распускать сопли: он уже всё решил для себя, а что ей остаётся делать? Ей остаётся влачить своё жалкое существование. Кэролайн вздохнула и встала. Ну, фигли теперь, какая разница. *Байрон. Эпитафия самому себе, 1810