Не Призрак Оперы

Меня перевернули на спину. - Кристин? Ты жива? – спросил юношеский голос. - Уже нет! – ответила я, не открывая глаз. Боль распространилась по всему телу. Меня заботливо подняли на руки и куда-то понесли. - Топить будете? – спросила я готовая к смерти. - Это я, Крис! Филипп! – его голос дрожал. - Фи–ли-пп? – простонала я. – Убей меня поскорее, эта боль невыносима... - Все будет хорошо, не бойся, я помогу тебе. Я вспомнила этого юношу. Он всегда стоял в стороне и в его глазах были слезы, когда меня избивали. Но он не мог мне ничем помочь, и от своего бессилия приходилось стоять и смотреть, как меня в очередной раз избивает этот урод. Его отец тоже был пьяницей, но он заботился о своем сыне, мать у него давно умерла. И он, видимо, понимал, как мне, сироте, тяжело в этом месте, что некому за меня заступиться, обнять, утешить. Запах сена ударил в нос. Меня осторожно сгрузили на стог сена и накрыли одеялом. - Оставь меня, я не хочу, чтобы у тебя были из-за меня проблемы. Пожалуйста, оставь меня. - Очень больно? – он будто не слышал меня. – Я сейчас схожу за мазью и тебе станет полегче. Было темно, я даже чувствовала это сквозь закрытые веки, мирно посапывали лошади. Значит, я в конюшне отца Филиппа. Надо отсюда выбираться, пока меня не нашли и совсем не убили. Сползла с сена и, как слепая, протянула вперед руку, пытаясь нащупать препятствия. Послышались шаги, я замерла, поворачивая голову в сторону, чтобы уловить, откуда исходит звук. - Зачем ты встала? – меня снова подняли и уложили на тоже место, заботливо накрывая теплым одеялом. - Зачем тебе это надо? – было больно открывать рот, глаза и язык тоже были обожжены. - А если… я скажу, что мне небезразлична твоя жизнь? Ты перестанешь задавать вопросы? - Не знаю... – прошептала ему в ответ. Его пальцы прикоснулись к лицу, размазывая мазь, он старался не давить на ожоги, но все равно было невыносимо больно. Я застонала. - Потерпи! Скоро станет легче, и ты сможешь открыть глаза и говорить. Лицо так сильно горело, что казалось, что на голове до сих пор та кастрюля. - Прости, но мне нужно намазать твою грудь... ты не против? - Мне уже все равно - прошептала я, слегка открывая рот. Он пытался делать это нежно, не причиняя боли, намазал плечи, руки и замотал их бинтом. Накрыл одеялом и мы сидели молча. Он ничего не спрашивал, просто сидел. - Кристин? Я приду рано утром... кхм, и тебе придется уйти, чтобы не попасться на глаза отцу. Не пойми меня неправильно, я не хочу, чтобы тебе навредили. Мазь, похоже, начала действовать и я уже не испытывала эту жгучую боль. Я смогла немного приоткрыть правый глаз, положила свою бугристую культяпку на его руку. - Все хорошо… спасибо тебе. – У меня не было сил что-то еще говорить и я заснула. Утро наступило для меня рано. - Кристин? – меня нежно гладили по плечу. – Проснись, пора! Я смогла открыть глаза, хоть было больно, но уже легче. Я прикоснулась бугристой ладонью к лицу и застонала. Голова и лицо были покрыты волдырями. - Болит? – он посмотрел на меня. - Не так сильно, но мне казалось, что это просто страшный сон. Я, наверное, выгляжу еще уродливее, чем была? – рассмеялась над собой вполголоса я. Филипп зажег свечу, пристроил ее рядом на полу и протянул мне сверток. Я привстала, он помог мне сесть. - Если честно, то лучше! – его улыбка была искренней. - Что это? – я ткнула в него распухшим пальчиком. - Это моя одежда. Ты не можешь ходить в этом! – он встал, посмотрел на меня и как-то печально мне улыбнулся. – Нам нужно поторопиться, если не хотим попасться отцу на глаза. Я выйду, а ты переоденься. - Спасибо... но я, я не могу – я опустила голову, чтобы не смотреть в его красивые зеленые глаза. Хоть я его не знала, как человека, но он был единственный, которому я была небезразлична. И я понимаю, какие последствия он может навлечь на себя, увидев нас вместе. А если еще увидят, что я хожу в его одежде, то не только надо мной, но и над ним начнут издеваться. Филипп был на год младше меня, высокий, худощавый, но крепкий, я видела, как он таскает тяжеленные мешки. Его рыжие волосы всегда были аккуратно заплетены в маленький хвостик. - Почему? – он подошел ко мне. - Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня. Меня все боятся, считают больной и сумасшедшей и думают, что это заразно. Как ты думаешь, как они начнут относиться к тебе узнав, что ты не только помог мне, а еще отдал свою одежду. - Мне все равно! – в его глазах была злость. - Это ты сейчас так говоришь! Но когда отвернутся от тебя твои друзья... - Эти придурки? Они мне и не друзья! Кристина, – он осторожно взял мою руку в свою большую, стараясь не причинять мне боли и сказал – Я всегда хотел быть твоим другом. Я подняла голову и замерла, не зная, что сказать, и только я собралась ответить. Он подошел ко мне вплотную и осторожно поцеловал мои губы. Я сидела не шевелясь, не понимая, как он может целовать такую страшилищу. - Прости... - он опустил голову. Мой нос прикоснулся к его волосам и вдохнула аромат. Они пахли лесом. – Не знаю, что на меня нашло, но я не жалею об этом поцелуе, – он протянул мне одежду, – можешь одеть под платье, если не хочешь, чтобы знали, что ты ходишь в моей одежде. – Я только кивнула, он вышел. Через десять минут я была готова. Было больно снимать и одевать одежду, один волдырь лопнул и из него вытекла прозрачная жидкость. Я вытерла чистой рубашкой. Вышла на улицу. Возле конюшни, в которой я провела ночь, стоял Филипп. Он смотрел куда-то вдаль. - Пойдем. Я отведу тебя в безопасное место, где ты сможешь дождаться утра и пойти на работу. - Откуда ты знаешь? - Что? – он взглянул на меня. - Что я работаю. – Он так хитро улыбнулся. – Ты что, за мной следил? - Нет! Просто видел, как ты утром идешь в прачечную. Я как раз ездил в магазин и увидел тебя. Вряд ли у тебя или твоего старика есть деньги, чтобы пользоваться их услугами. - Ооо... - он посмотрел на меня, подарив мне очень милую улыбку. Мне хотелось, чтобы так было всегда, как сейчас, и не было того ужаса, в которым я живу. Мы зашли в лес, который находился недалеко от нашей маленькой деревни. Прошли еще немного и остановились. - Куда дальше? – я посмотрела на него. - Смотри! – он указал указательным пальцем на дыру в скале – Видишь, нам туда. Я пошла за ним, одежда причиняла боль, но я шла молча, потом пришлось пригнуться и мы оказались в темноте. Филипп зажег свечу. Это было маленькое помещение внутри скалы, с дырой в потолке. Он зажег еще пару свечей, которые были прикреплены на выступах скалы и быстро соорудив костер расстелил на еловых ветках одеяло. Помещение быстро нагревалось, а дым уходил вверх. - Ты часто здесь бываешь? - Частенько! Особенно когда мой отец напивается! Терпеть не могу видеть его таким. – На скулах вздулись вены, этот разговор ему был неприятен. - Ты можешь остаться здесь. – Крис, задумавшись, ломал тоненькую ветку и бросал в костер. - Спасибо! – я поежилась, меня трясло от холода. - Ты неважно выглядишь. – Его рука прикоснулась к моему лбу. – У тебя жар! - Не переживай, пройдет, ведь и раньше проходило! - Как ты можешь относиться к себе так? Держи. – Протянул мне сумку – Что там? - Хлеб и молоко, поешь! – я хотела снять капюшон, но не отважилась, мне самой было бы на себя противно смотреть. А ему тем более, еще в хорошо освещенном помещении. - Сиди тут, а я постараюсь поскорее вернуться с лекарством! – сказала он и ушел, подмигнув мне. Только треск костра разгонял обрушившуюся на меня, давящую на уши тишину. Жалко, нет ничего блестящего, чтобы посмотреть на кого я теперь похожа. Я открыла сумку и обрадовалась. В сумке лежала бутылка с молоком и большим, просто громадным, куском хлеба. Я отломила кусок и уткнулась в него носом, вдохнула его аромат. Он пах божественно - легкий запах закваски и специй. Хлеб был мягким и очень вкусным. Жадно затолкав кусок в рот, а другой рукой открывая бутылку с молоком, сделала большой глоток, по подбородку потекла, струясь вниз, белая струйка. Крошки упали на грязное платье. Я была счастлива. Если бы могла, то осталась бы тут, и никуда не пошла, но мне придется собираться на работу, иначе выгонят. Когда с завтраком было покончено, я легла на спину и закрыла глаза. Меня все еще потряхивало, появился кашель, я подвинулась к костру и накрылась одеялом. Я проснулась от холода, открыла глаза и поняла, что заснула, свечи и костер давно потухли. Филиппа еще не было. Схватила сумку, которую положила рядом и выползла наружу. Меня лихорадило со страшной силой. Не знаю, какая была температура, но шатало здорово. Закутавшись поплотнее в плащ, я пошла на работу. Шагать было трудно, периодически проваливалась в снег, иногда лежала пару минут, отдыхая, потом поднималась и шла дальше.