Когда улетают надежды

- Пять секунд форы. Ага, как же. Стоишь на месте. Когда я дошёл до счёта «три», ты резко сорвался с места и пронёсся мимо меня. Ещё два счёта – и я последовал за тобой. Ты всегда так медленно бегаешь, или это специально? Нагоняю уже у выхода в главный коридор. Ничто не мешает взять тебя за шкирку и тащить за собой. Почему я так делаю? А не знаю. Чувствую, что тебе нравится. Слышу твой тихий скулёж. ? Дёргаю на себя ручку первой подвернувшейся двери. Неплохо попал. Женский туалет. Вталкиваю тебя сюда, ты уносишься куда-то к зеркалу, а я закрываю дверь на затвор и поворачиваюсь. Лёгкое смятение на твоём лице. Ты стоишь под небольшой аркой, одной рукой держишься за кафель. Что ты задумал? Слегка улыбаешься, проводишь языком по губам и прижимаешься к проходу арки, поджав одну ногу под себя. Ах ты, шлюха… Хотя, признаюсь, против ничего не имею. Ты же прекрасно знаешь, зачем я затащил тебя сюда… Хорошо, что я не настолько много выпил, чтобы шататься. Хотя… Я привык. А тебя качает, я вижу. Поднимаешь руки над головой, поворачиваешь ко мне голову. Глаза затуманены, а выражение лица какое-то совсем похотливое. И почему меня это так возбуждает? Подхожу к тебе, хватаю за плечо, переваливаю на стену. Продолжаешь ухмыляться, смотришь на меня. Ладно, ты сам этого хотел. Холодный пот на лбу. Брюнет распахивает на себе рубашку, пока шатен расстёгивает его ремень. Яростно, желая скорее избавиться от одежды. Брюки удаётся спустить до щиколоток вместе с бельём. Доминик пытается стряхнуть с себя туфли и штаны, но падает прямо на Алекса. Он помогает Санторскому избавиться от этого комка, а потом крепко прижимает его к кафелю. Холод чувствуется сквозь тонкую рубашку. Короткий, мокрый поцелуй, совершенно не прояснивший ситуацию. То, что происходит – данность. С этим надо справляться. Любомирский расстёгивает свой ремень, опуская брюки вниз. Доминик переводит взгляд с лица парня на заметный стояк Алекса и только качает головой. Как кукла. Алекс хватает колени Доминика, отходит от него дальше. Одну ногу на плечо, другую держит сам. Санторский призывно выгибается, чуть не соскальзывая по стене вниз. Его подхватывает Любомирский, в то же время по-хозяйски нащупав вход в тело брюнета. Доминик обнимает Алекса за плечи, шипит сквозь зубы. Подвыпивший Любомирский совсем не нежен, даже не осторожен. Не думая о боли проникновения, он пытается протолкнуть палец в тело Доминика, отзывающееся крупной дрожью и холодной испариной на лбу. Искусанные губы, сверлящая боль. Брюнет отважно терпит, стараясь не выдавать всей боли. Шатен тем временем, плюнув на подготовку, которая ему не удаётся, придвигает головку члена к входу Санторского. Тот сглатывает, но самовольно подаётся вперёд. Слёзы, брызнувшие из глаз. Алекс тут же начинает двигаться, располагаясь в тесном и горячем донельзя проходе. Совсем не то, что с девушками. Чувство, что тебя обхватили со всех сторон. Доминик плачет, принимая толчки Алекса, вжимаясь в холодную стену до ломоты в позвоночнике. Тупая боль в висках. Струйка крови скатывается по бедру брюнета, и капля разбивается об пол. Любомирский закатывает глаза, делая проникновения всё глубже и чётче, сдавленно стонет. Чувствует холодные слёзы, проникающие сквозь рубашку. Отблески первого секса с парнем. Щиколотки Доминика подрагивают, вторя всему телу. Кожа холодная, как у змеи, слёз все больше и больше, кровь облегчает проникновение. Алекс замедляется, теряя силы. Почти болезненная эрекция. Долгожданный конец, горячая сперма внутри тела Доминика. Любомирский невольно расслабляется, и Санторский с криком скатывается по стене, ударяясь головой. Влажный пол, кровь, слёзы, сперма, обнажённое худое тело. Женский туалет. Униженность, опустошённость. Но даже сквозь этот ядовитый коктейль он улыбается. Совсем слабо, измученно, но всё же губы растягиваются. Смотрит снизу вверх. Алекс тяжело вздыхает, потом надевает на себя брюки. Холодно. На кафеле становится невыносимо. Алекс уходит за арку, слышен плеск воды в раковине. Доминик встаёт, тут же сгибается от невыносимой боли. Шипит, одевается. Каждый шаг даётся через тысячи иголок по сознанию.

***

Пасмурное утро рабочего дня. Привычная картина. Автомобиль подъезжает к выходу из дома, ожидает Доминика. Санторский не слышал звонка будильника и проспал, а теперь скакал по комнате, натягивая на себя футболку. Почти весь выходной день он провёл в постели, и теперь был озлоблен на весь мир. Но, так или иначе, на учёбу идти надо было… Провожая взглядом пейзажи за окном, Доминик всеми силами пытался разбудить свою память. Уже второй день подряд он пытался вспомнить то, что было на школьном празднике под утро, ибо после смеси водки и шампанского (какой извращенец дал ему эту гадость?) он ничего не мог вспомнить. То есть после того, как он выпил это «зелье». Наутро ужасно болели голова и зад, а тело, казалось, можно собирать по кусочкам. Теперь уже младший Санторский почти оправился, но неприятный осадок остался. Одно яркое событие всё-таки было – это поцелуй с Алексом. Дразнящий, глубокий, проникновенный, чувственный. Да, и мысли об этом хулигане также посещали Доминика. И теперь парень только с интересом ожидал, как их отношения будут развиваться дальше. Но Любомирский… Был бы неплохой кандидатурой на роль парня Доминика – брюнет был в этом абсолютно уверен. И теперь в его задиристости, самоуверенности он мог разглядеть нечто другое, приятное для себя и очень манящее. Настолько манящее, что парень невольно припоминал, сколько раз видел Алекса голым. Но постоянно пытался отогнать эти мысли, совершенно не дающие нормально сосредоточиться. - Привет, Принц! – этой фразой встретил его Алекс, стоя со своими друзьями. Доминик хмыкнул и прошёл мимо. Правда, другой реакции от этого самоуверенного хама он и не ожидал. Но… Неужели для Любомирского этот поцелуй ничего не значит? Просто спор? Тогда почему младший Санторский до сих пор мог явственно восполнить ощущение сухих губ, что так яростно засасывали его в эту пучину? Ответ на этот вопрос следовало искать уже у самого Доминика. Спустя урок Алекс сам подсел на перемене к Доминику. Брюнет прятал взгляд в задумчивом рассматривании парты. Со стороны послышались призывные крики девчонок, активно жестикулирующих руками. Да, недавнее происшествие никто не забыл. Может, оно и к лучшему? Не зря же всё это было! Начинаю разговор. Вроде бы и ненавязчиво. Отвечает, но глаза старательно прячет. Невольно улыбаюсь этому. Я бы на его месте вообще бы отказался разговаривать, да ещё и ушёл бы куда подальше. А, может, вообще бы в школу не явился. Или ему понравилось? Сердце камнем ухнуло вниз. Поцелуй. Большего он не помнит! Но как такое можно забыть? - Ну что, как ощущения наутро были? – Любомирский всеми силами пытался заставить Доминика посмотреть на себя – поправил ему чёлку, потеребил пальцы… - Голова раскалывалась! Ты чем меня напоил? - Я? Не помню, честно… Может, это кто-то другой? - Может быть. Я дальше шампанского с водкой ничего не помню! Только как очнулся утром. Да, вот так я и начинаю понимать, что многое мне сходит с рук. Может, повторить? Да только не факт, что он второй раз всё забудет! Кто бы мог подумать, что наш Принц окажется таким слабеньким на алкоголь… Ха! Вот и нашёл его слабое место! Скинуть с него корону оказалось проще простого. Доминик, но почему же сейчас я снова хочу слышать твои вздохи и чувствовать губы? Наверное, это юношеский максимализм. Секса уже второй день нет. Так это немного… И в кого я превращаюсь?

***

Нет, я точно чокнутый. Псих! Не зря, конечно, химией занимался, но это не аргумент… Ладно, Диазепам у меня на руках. Что дальше? Как я ему его подсыпать собираюсь – он в воде не растворяется! А, может, он и не заметит… Так. Мне другое важно. Зачем я это делаю? Кажется, придётся себе признаться, что я реально хочу этого чёртового Принца… Но почему его? Почему не какую-нибудь девчонку, которых десятки вокруг меня? Да, Алекс, ты зажрался, раз это тебя уже не устраивает! Ладно, какой бы глупой цель не была – это всё равно цель. Тем более никто не узнает. Разве что Ксавьер… Но я же наврал ему о том, зачем мне нужен этот порошок! Да, и, похоже, очень правдоподобно наврал. Так, что он принёс мне Диазепам уже вечером. Теперь сижу и мучаюсь! С одной стороны, у этого средства, помимо амнестического, есть и воздействие на мышцы – полное расслабление. С другой, здесь снотворный эффект… Но не сразу же он уснёт? Чёрт. Как мне в голову пришла такая идея? Умнее было бы просто купить сильный афродизиак. А ещё умнее – переспать с девчонкой. Ненавижу Принца. Никогда в жизни так не извращался, а ради этого парня… Чёрт. Я псих. Даже страшно себе признаться, на что я иду! И зачем? Чтобы заняться сексом с этим парнем! Надеюсь, никто никогда об этом не узнает, иначе мне крышка… Подозрительно быстро он согласился прийти ко мне, однако… Я думал, ломаться долго будет. Что ж, это мне на руку. Чувствую, опять по ситуации ориентироваться буду. Ничего в моей жизни не меняется. Доминик немного замялся, но всё-таки переступил порог квартиры Алекса, проходя за ним. Они повесили куртки на крючки, и Любомирский повёл Санторского к себе в комнату. Брюнет только отчуждённо думал о том, что бы ещё наврать водителю… Но в голову ничего не приходило, потому что вокруг то и дело мелькали фотографии в рамках на стенах и странного вида постеры. Санторского посадили на кровать перед телевизором с игровой приставкой. Здесь были разбросаны разные диски с играми, большей степенью со стрельбой. Доминик присел и начал изучать их, пока Алекс возился на кухне. Через пару минут Любомирский вернулся в комнату с двумя большими чашками, в которых плескался кофе. Сверху горячий напиток был покрыт мороженым и шоколадной стружкой. Всё по высшему разряду. Доминик благодарно принял чашку и теперь сидел, глядя куда-то в плинтуса. Алекс молчал, делая неспешные глотки. Вскоре и брюнет пришёл в движение, стал пробовать крепкий кофе, обжигающий губы. - Что за странный кофе? – заинтересованно спросил Санторский, глядя в чашку. Будто пытался увидеть в ней ответ на свой вопрос. «Заметил всё-таки», - быстро подумал Алекс, моментально придумывая, что можно ответить. - А я не знаю… Кто-то родителям из Германии привёз. Он будто бы вязкий, не находишь? - Да-да, я чувствую. Любомирский начал понимать, что порошка добавил в кофе слишком много. Хотя уже можно было не опасаться, ведь Доминик поверил. Результаты стали видны уже через несколько минут – брюнет стал часто зевать, и, казалось, он прямо здесь завалится спать. Допив кофе, парень поставил чашку на пол и прилёг на кровать. - Надеюсь, ты не против,- прошептал он, кладя руки под голову. Глаза мутнели, а веки раскрывались всё медленнее и медленнее. Видимо, уже можно начинать.

***

Невыносимое ожидание. Алекс, сбросив Доминика на пол, раздевает его, грубо изучая худое тело парня. Руки сухие, жаркие. Почти как дыхание Любомирского. Словно горячим ножом режет масло. Доминик расплывается в довольной улыбке, глаза светлеют. Или показалось? Шея, сосок, живот. Кожа совсем тонкая, кажется, что вот-вот через неё внутренние огни просвечивать начнут. Прикосновения отдаются тихими стонами Доминика, с широко открытыми глазами следящего за Алексом. Ни слова против. Снова поцелуи. Яростные. Больше похожие на торнадо, чем на пресловутую нежность. Шатен переворачивает парня на живот, снимания с него последнюю одежду. Ремень змеёй темнеет на полу, сложившись в виде сердца. Доминик утыкается носом в ковёр. Не совсем приятно, щекотно. Хочется чихнуть и перевернуться обратно. Руки Алекса на спине практически царапают, неумело шаря. Всё-таки он смешной. Инстинктивно Доминик раздвигает ноги широко, как только может. Донельзя расслабленный и довольный. Кажется, Санторский с благоговением ждал этого момента и готовился к нему в течение долгого времени. Алекс видит, что после прошлого раза раны только начали затягиваться. Где-то мелькает жалость, тут же сметённая океаном желания. Влажные пальцы, торопливо прокравшиеся внутрь брюнета, стоны боли. Доминик утыкается головой в ковёр, чувствуя, как от этого болит лоб – это немного отвлекает его от растревоженных ран. Алекс торопливо входит, чувствует дрожь в теле Доминика. Будто переломил парня… Как соломинку. Снова овладевая им, на ум приходит ощущение яркой победы. И над кем? Не над этим ли худым мальчишкой, что пытается претерпеть боль? Нет. Над собой. Алекс смог заткнуть собственный разум и отдаться желанию, даря себя этому нескончаемому потоку. Быстрые толчки в податливом теле – оно уже свыклось. Крови нет, боль тоже понемногу отступает, тело привыкает. Вроде всё и не так плохо. Алекс грубо хватает Доминика за плечи, оставляя на бледной коже красноватые следы. Неосознанно причиняет мальчишке боль и сразу же корит себя за это, но ничего с собой сделать не может. Развязка – изливается, видит, как белёсая жидкость капельками выливается из тела Доминика на ковёр. На этот раз и младший Санторский дошёл до своего пика наслаждения, кончив несколько раз подряд. Больно и приятно. Не знаешь, какое чувство заполучило тебя в большей степени. Доминик так и засыпает – голый, истерзанный, на ковре с большим пятном собственной спермы под животом. На лице его абсолютно безмятежное выражение: губы приоткрыты, ресницы подрагивают. Совсем как ребёнок. Неужели он со всем так свыкается? Алекс оделся и сел на кровать. Распростёртое обнаженное тело парня располагалось прямо у него под ногами. Жутко хотелось курить и пить – в горле пересохло. Но шатен даже не смог отвести взгляда от этого Доминика, с такой покорностью ему отдававшегося. Как тогда, в женском туалете. Кажется даже, что он привык к такому отношению. Да быть не может! А, может, он желал этого. Что бы с ним обращались как с рабом. Как с шлюхой. Как с игрушкой для секса. И, последний вариант… Может, он действительно влюблён в этого хама с шоколадными затягивающими глазами и готов сделать что угодно по его указке. Ты даже не вспомнишь этого, Доминик…

***

Любомирский торопливо закинул маленький ковёр в стирку, вытер тело Доминика и даже одел его. За всё это время парень не сделал ни одной попытки проснуться, погрязнув в глубочайший сон. Алекс положил брюнета на свою кровать, а сам сел за компьютер, надеясь убить какое-то время пребыванием в сети. Несколько часов пришлось ждать пробуждения парня после препарата. Громко зевая, чуть ли не стонами, Доминик слегка приподнялся, оглядываясь по сторонам: чужая квартира, Алекс, сидящий за компьютером… Первая мысль – паника: «Где я?». - Алекс! – заспанным, чуть хрипловатым голосом позвал брюнет шатена. Любомирский заинтересованно оглянулся, натыкаясь на абсолютно обескураженный и непонимающий взгляд голубых глаз. Даже умиление невольно пробивалось сквозь броню привычного цинизма. - А? Что такое? – Любомирский скинул наушники на шею, играя абсолютную повседневность. - Мы где? - У меня дома… Что-то ты меня удивляешь последнее время! То приходишь ко мне в гости и засыпаешь, то не помнишь ничего… Что с тобой? - А что было? У меня голова раскалывается, и зад жутко болит! Что случилось? - А я знаю? Ты пришёл уже никакой. Спать лёг. Я уж мешать не стал… У тебя уже, кажется, провалы в памяти. Ладно, не волнуйся, это проходит. Доминик поднялся на локтях, не сводя глаз с шатена. Санторский ему поверил… Почти. Что-то всё-таки здесь не стыковалось. Воспоминания, казалось, вертятся прямо на краю сознания, но дразнятся и сразу же убегают. Обидное до боли чувство. Никакие события дальше последнего урока в голову парню не возвращались. Попытка встать отозвалась острой болью в области ягодиц. Как тогда, утром после праздника. Подозрительно. И снова Алекс. Неспроста. Явно. В мыслях у Доминика словно огненным росчерком пронеслась странная мысль, которую он тут же попытался отогнать. Алекс? Навряд ли. Поцелуи – одно, секс – совсем другое. - Темнеет уже. Ты домой собираешься? - Да-да, водителю только позвоню… Доминик уехал через двадцать минут. Обескураженный, болезненный, разбитый, словно зеркало. Его собственное сознание играло с ним в какую-то злую игру, отрезая все пути к нормальному мышлению. Мысли об одном. И только один способ проверить.

***

Приехав домой, Доминик долго лежал на кровати, разглядывая потолок. В мыслях царила странная опустошённость, какая-то зыбкая, неприятная. Подозрение, закравшееся в голову несколькими часами ранее, билось о стенки сознания и снова возвращалось. Ещё и забытые часы у Алекса. Не всё ли это можно связать в общий ряд? Кубик Рубика. Откуда он здесь взялся? Доминик нервно теребил его в руках, даже не надеясь собрать какие-то цветовые последовательности. Просто, не глядя, переворачивал грани, и это действительно успокаивало. Уже позже, выкинув кубик на пол, младший Санторский с удивлением заметил, что ему удалось собрать красный крест. Но так ли это было важно? Подложив под себя ногу, брюнет сел за ноутбук. Сверлящая боль не давала покоя, и хотелось просто встать или, в крайнем случае, лечь с ноутбуком на кровать. Десять минут потребовалось Доминику для того, чтобы найти нужную информацию в Интернете, а потом упасть на кровать в совершенно растрёпанных чувствах. Догадки подтвердились. Но парня больше всего мучил другой вопрос: «Почему я ничего не помню?»…