Последние 30 дней жизни Курта Кобейна.

03.03.1994, Четверг. «В этот день Курт Кобейн остановился в Римском 5-ти звездочном отеле «Exelsior», после отмененных гастролей Нирваны в Мюнхене и Оффенбахе. Причина — срыв голоса.» - Кортни, ты же знаешь, как я отношусь ко всей этой лабуде! Прошу тебя, не надо этого делать, - Кобейн взъерошил свои пшеничные волосы и взглянул на жену, спокойно покуривающую сигарету. - Курт, милый, успокойся. Это всего лишь вечеринка в кругу друзей, - блондинка затушила сигару и обвила руками плечи мужа, слегка коснувшись его своей щекой. - Вот только не надо мне тут объятий. Уже проходили. Так и знай - я против всего этого! - неаккуратно сбросив женские руки с плеч, Курт отошел к окну. Мужчина нащупал в кармане джинсов пачку синих "American Spirit" и нервно закурил, глядя в даль. Как же он терпеть не мог, когда Кортни им манипулировала. То денег дай, то машину купи по стоимости, превышающей все моральные ценности Кобейна. Нет, так больше продолжаться не может. Нужен развод. Срочно. Вот, например, сегодня: дочь болеет, у мужа скоро концерт, а ей вечеринку подавай! Это вообще предел наглости! Дальше так продолжаться не может. - Ну, Курти. Ну милый мой, давай устроим малюсенькую пати? - Лав все также слезно умоляла. - Хм, а ты в курсе, что у Бин температура? А ты в курсе, что у меня концерт на носу? Какая к черту вечеринка?! - затушив сигарету, блондин развернулся к жене. Его голубые глаза сверкали недобрым огоньком. - Либо ты прекращаешь чудачить, либо я забираю Бин и уезжаю ко всем чертям собачьим.- Кобейн не на шутку разошелся. - Сколько раз я просила тебя не называть ее Бин? Ее имя Фрэнсис! Будь добр, запомни это,- Кортни скрестила руки на груди и уселась в кресло. - Бин такое же ее имя, как и Фрэнсис. Все, закрыли тему. Я тебе расписал свои дальнейшие действия, - во рту Курта оказалась вторая сигара. - Да пошел ты! Сваливай куда хочешь, но дочь останется здесь! Понял?! - Лав перешла на крик и резко вскочила на ноги, угрожающе сверкая глазами. - Чертов нытик! - супруга переминалась с ноги на ногу. - Закрой свой рот, - нервно проговорил Курт. - А то что? Примешь дозу героина и убьешься? Да я сама тебя убью, тряпка! - блондинка подходила все ближе и ближе. - Закрой рот, шлю...Кортни! Немедленно выметайся из моего дома. Чтобы и духу твоего тут не было и тогда, можешь устраивать вечеринки где угодно и как угодно! - Курт сильнее сжал кулаки, стараясь контролировать себя и свои эмоции. - Ты хотел назвать меня шлюхой?! Гребанный наркоман, совсем уже закололся! - смешно звучит из ее уст. - На себя то посмотри! Я уже несколько месяцев чист, в отличии от тебя, - последние слова мужчины вышли холодным шепотом, - вот черт, голос сорвал. - Кобейн хорошенько выругался. - Ха! Даже как мужик нормально поорать не можешь,- Кортни ехидно усмехнулась и вышла из комнаты. Курт проводил ее удаляющуюся фигуру злобным взглядом. Блондин пересек комнату и подошел к телефону. - Алло, Дейв? Это Курт. Я не смогу выступать в Мюнхене. Да, сорвал голос. Да, опять Кортни. Давай, пока. - Кобейн положил трубку и подошел к окну. Как там тихо и красиво в дали. Ни тебе орущей жены, ни вечных концертов. Никаких интервью и фотосессий. Красота, да и только! А что нужно сделать, чтобы все это заполучить? Правильно, либо уехать далеко-далеко, либо умереть. В данном случае подходит первый вариант, ибо нехорошо будет бросать Фрэн на попечении такой мамаши, как Кортни. Вот пройдет процесс развода, уйдет он из музыки, купит маленький домик в Сиэтле и будет один растить доченьку. Будет у него свое хозяйство...Хотя какое, к черту, хозяйство? Он то за собой не следит, так за хозяйством и тем более! Бин подрастет, выучится, выйдет замуж, родит ему внуков и он станет дедушкой. А потом уже и помирать можно спокойно. Нет, сейчас даже и думать о суициде нельзя, не то, чтобы его совершать. Дочка же загнется. Кобейн зашел в соседнюю комнату и нагнулся над детской кроваткой, из которой на него глядели добрый голубые глазенки Фрэнсис Бин. - Так, заечка моя. Пока мама ушла, мы с тобой свободны. Давай-ка папа увезет тебя в Рим. Там будет безопасней. Папочка о тебе позаботится,- блондин нежно поцеловал дочурку, которая сразу же рассмеялась, почувствовав губы отца на своей щечке. Собрав все свои вещи и вещи Бин, Курт вышел из дома. «В отеле он остановился вместе с женой Кортни Лав и дочерью Фрэнсис, которые специально выехали в Рим для встречи с Куртом. Неожиданно, среди ночи, Кобейн принимает 50 таблеток рогипнола, причем в комбинации с шампанским. Кортни Лав обнаружила записку, но она так и не была опубликована.»

***

Около аэропорта Курта поймала жена, которая согласилась полететь вместе с ним. Так, все семейство Кобейнов оказалось в Риме и разместилось в Римском 5-ти звездочном отеле «Exelsior». - Так, Фрэнсис, пора баиньки. Мама сказала, пора спать! Перестань пинаться! Ку-у-урт! - на недовольные возгласы жены в комнату приполз еле живой Кобейн. Ну нет ему покоя! - Что, не можешь справится с маленьким ребенком? - ехидно заметил супруг, глядя на жалкие попытки Кортни уложить дочь спать. - Умный такой? Уложи сам! - психанула Лав и вылетела из комнаты. - И вот так всегда, Бин. Ничего, вдвоем прорвемся, - мужчина присел около детской кроватки и, схватившись за бортик, начал ее качать. - Come as you are. As you were. As I want you to be, - тихая песня лилась, успокаивая и усыпляя ребенка. Мимо комнаты прошла Лав и остановилась. - Что, опять поешь ей свои наркоманские песенки?- зло процедила она. - Ну уж лучше, чем твои, - супруг спокойно пожал плечами и продолжил качать ребенка. - Да пошел ты! - и блондинка удалилась. - И я тебя люблю, дорогая,- шепотом пропел Кобейн. Так он просидел около кроватки, пока не уснул. Разбудила его ужасная боль в желудке. Не найдя в шкафчике ничего, кроме мятных леденцов, Курт присел на старый деревянный стул. В голову ударила ноющая боль. Надо срочно чего-нибудь попить. На кухонном столе стояла кружка с пузырящейся жидкостью. Вроде шампанское - наверное Кортни оставила.Так и не найдя ничего подходящего, музыкант залпом выпил напиток. Боль ненадолго отступила. Чертова Лав! Неужели так сложно было купить какое-нибудь обезболивающие? Ведь знает, сука, что у него бывают приступы. Смерти она его хочет что ли? Даже, если это и так, то от Курта она ни гроша не получит! Пользуясь тем, что боль немного притупилась, Кобейн пошел на поиски листка и ручки- что-то подсказывает ему, что возможно, он никогда больше не сможет сказать эти слова Кортни. Дойдя до своей цели он из последних сил нацарапал на огрызке листка "Fuck you, Courtney!" Курт потерял сознание...