Последние 30 дней жизни Курта Кобейна.

04.03.1994 - 05.03.1994, Пятница- Суббота        "В 6:30 утра Кобейн уже находится в коме, и «скорая» увозит его в госпиталь Umberto I, где ему промывают желудок; через 5 часов eго уже перевозят в комфортабельную частную американскую клинику. Служба CNN ошибочно заявляет о смерти Курта." Кортни безостановочно ворочалась в кровати. В соседней комнате плакала Фрэнсис. - Черт, как же это бесит! - выругалась блондинка и с неохотой привстала на локтях. - Курт, вставай. Фрэн опять плачет,- Лав обернулась на вторую половину кровати, но та оказалась пуста. Даже складок не было. Видно, что всю ночь женщина проспала одна. - Опять где-то тусует папаша, - женщина встала на ноги и немного пошатнулась. Фрэнсис Бин все так же без умолку плакала, стараясь привлечь внимание к своей маленькой, скромной персоне. - Мама уже идет! - как можно ласковее протянула Кортни и отправилась в комнату к дочери. Проходя мимо кухни, внимание блондинки зацепилось за ужасный бардак. Выкинув дурные мысли из головы, Кортни продолжила свой путь и вскоре оказалась около кровати дочурки. - Фрэнсис, доченька моя. Понимаешь, мама устала и хочет спать. Пожалуйста, не кричи, дай мне отдохнуть, - женщина принялась качать кроватку, но дочь все никак не унималась. Может хочет кушать? С этими мыслями, тяжело вздохнув, Лав отправилась на кухню в поисках бутылочки и детской смеси. Раздался сдавленный женский крик... - Курт! Курт! Черт тебя побери! Очнись, идиот! - Кортни Лав пыталась привести мужа в чувства, обливая его водой и шлепая по щекам, - ну давай же! Курт, ты мне еще живой нужен! А-а-а, - супруга злобно сверкнула глазами. - Вставай, мать твою! - все было бесполезно, в результате чего Лав пришлось вызвать "скорую". Быстро приехавшие медики погрузили Кобейна на носилки. Впереди еще несколько часов борьбы за жизнь музыканта...

***

5 Марта, суббота "Поздно вечером Кобейн очнулся, нецензурно выругался в адрес врача и попросил йогурт. Вечером с согласия администрации госпиталя он покинул его." Голова неистово болела, перед глазами шли круги, поэтому Курт предпочел снова закрыть глаза. В его голове сейчас не было ни одной приличной мысли, кроме как "Какого хуя?”. Кто-то взял его за руку и сильно сжал ее. - Курти, милый. Ты как? - приторно-сладкая интонация жены заставляла поморщится. Набрав полные легкие воздха, Кобейн попытался что-то сказать. Но увы, он еще слишком слаб. - Курт, не молчи, пожалуйста, - голос стал настойчивей, заставляя мужчину открыть глаза и посмотреть на белокурую женщину, сидевшую около кровати и сжимающую его и без того бедную ладонь. - Я не умер, Кортни. Я жив, - музыкант слегка улыбнулся. - Ох, Слава Небесам, дорогой. Я была вся как на иголках, - Лав наклонилась для поцелуя, но супруг ловко увернулся от этого притворства. Конечно, была она на иголках. Ждала и надеялась, что муженек помрет, а деньги все ей перекапают. Черта с два! - Где Бин? - еле прошептал Курт. - Фрэн дома, я вызвала няню, - Лав сделала особый акцент на "Фрэн" и еще сильнее сжала ладонь мужа, отчего тот слегка ойкнул. Чуть позже, спустя пять часов, музыкант был переведен в комфортабельную частную американскую клинику. *** Курт доедал очередной йогурт и ругался в адрес врача, который запретил есть ему более серьезную пищу, нежели кисломолочные продукты. На коленях у музыканта небрежно лежала местная газетенка, в которой сообщалось о его смерти. - Нет, ну ты только взгляни, Корти. Не успели откачать, а меня уже в мертвецы записали! Ну что за дерьмо? - блондин со злобой откинул газету, и та упала на пол. Лав попыталась поднять источник злобы Кобейна, но муж резко схватил ее за руку. - Зачем тебе это читать? Я тут, я жив. И это главное. Не стоит читать то, что может нанести тебе душевную боль, Корти, - Курт погладил жену по щеке и снова принялся за йогурт. "Чуть позже менеджер группы «Gold Mountain» опровергает сообщение о самоубийстве и заявляет, что это просто "следствие длительной вечеринки."