Последние 30 дней жизни Курта Кобейна.

19.03.1994, Cуббота. «Друзья Курта уговаривают его вылететь в Лос-Анджелес и пройти курс лечения у доктора Стива Чатава.» - Все, чувак! Спасибо огромное, что выручил. Я у тебя в долгу, - Курт крепко, насколько ему позволяли силы, пожал протянутую ему руку, улыбаясь при этом во все тридцать два. - Ой, пустяки, - засмущался шатен, - я тебя понимаю. Если по секрету, то я бы на твоем месте давно сбежал от нее.Не понимаю, как ты еще держишься? - Кобейн смутился. - Из последних сил,- с лица блондина пропали всякие намеки на улыбку, взгляд потускнел, рука, протянутая для рукопожатия безвольно упала вдоль слабого тела. За эти несколько дней он уже порядком намучился со своей женой. Кортни постоянно была чем-то недовольна, била много посуды и однажды назвала Фрэнсис "маленьким орущим куском дерьма", после чего получила хорошую затрещину от супруга. Он никогда прежде не бил женщин. Ни разу за свои двадцать семь лет. Еще и этот инцидент с копами. И чего ей взбрендило в ее глупую головушку? Но он все равно ее любил. Спускал с рук все ее выходки. Вот и сейчас, Курту как-то не по себе оттого, что он здесь, в номере друга, а через несколько кварталов, в двухэтажном особняке его маленькая дочка наедине с женщиной, которая не терпит криков маленького ребенка. - Пожалуй, я пойду, - пробурчал Кобейн и под пристальным взглядом товарища покинул номер. - Ты там это, держись. Звони, если что - и для вас с Фрэнсис место найдется. Я еще долго буду кантоваться в этом отеле, - шатен в последний раз взглянул на музыканта и закрыл за ним дверь. Жаль, что этим предложением Курт так и не воспользуется. Или не успеет воспользоваться. Пустые улицы Сиэтла слишком давили своей бесконечной серостью. Недавно прошел дождь и смыл все краски с этого города . В лужах отражалось тусклое солнце, которое едва освещало промокший насквозь город. Наступив в одну из таких луж, Курт выругался и присел на корточки. И пусть все смотрят на него, как на идиота. Это его жизнь и он будет делать так, как ему вздумается. Подумав об этом, Кобейн быстро развязал шнурки и снял промокшие кеды. Денег на такси нет. Придется идти пешком почти в другой конец города. Быстрый и неожиданный порыв прохладного ветра принес к босым ногам блондина кусок бумаги. Подумав о том, что случайности не случайны, музыкант нагнулся и обхватил холодным тонкими пальцами мокрую бумажку, которая как назло прилетела прямо в ближайшую лужу. Это оказался кусок сиэтлской газеты, на главной странице которой красовалось пьяное лицо Кортни, с каким-то совершенно левым парнем. Курт хмыкнул, глядя на фото, скомкал бумажку в кулаке и с отчаянием в глазах кинул ее куда подальше. А он ведь доверял Кортни. Обидно. Постояв немного под накрапывающим дождем, Кобейн взял в руки кеды и пошагал по пустынной дороге в сторону дома. Его светлые волосы слиплись от дождя и настойчиво лезли к лицу, отчего музыкант неимоверно бесился, каждый раз заново убирая их назад. Сиэтл был пуст, словно наступил Апокалипсис. Остался лишь один Курт. Хотя, если хорошенько подумать, он и был практически всегда один. Вся эта жизнь стала его доставать. Ну не нужно ему ни денег, ни славы. Он хочет просто запереться где-нибудь один и сидеть, сидеть, сидеть...Он хочет простого человеческого счастья: верную жену, здоровую и счастливую дочь, не разведенных родителей. Все! Неужели Господу так сложно сделать это для него? Курт не убивал людей, защищал женщин. Так почему же ему не дано того простого и светлого счастья о котором он так давно мечтает? Да, у него есть жена, которая постоянно изменят и сияет на обложках газет, есть дочь, которая частенько болеет, есть родители, но они в разводе. Почему так? Погода постепенно ухудшалась. Кобейн шел босиком по пустой улице, лишь изредка встречая таких же грустных как и он бродячих собак. А ведь он с ними чем-то похож. Курт и сам не мог объяснить чем, но знал, что это так. В душе он определенно был бродягой. Если бы у него была возможность продать дом и купить небольшой фургон, музыкант определенно бы отправился подальше отсюда. Вместе с дочерью. А может быть и без нее. Что ей сможет дать отец, скитающийся по свету в маленьком фургончике и имеющий при себе всего сто баксов? Хотя мать тоже не удосужится научить ее жизни. В результате, если Курт уедет, можно считать, что Фрэнсис обречена на саморазрушение. Поэтому хочешь не хочешь, а домой идти придется.

***

- Ну и где ты шлялся? Оставил это маленькое орущее дерьмо наедине со мной, а сам съ*бался, сукин сын! - на пороге дома стояла изрядно подвыпившая Кортни. Сигарета, зажатая между ее губ, дымилась, словно русский самовар. Блондинка уперла одну руку в бок, а другую демонстарционно опустила на дверной косяк. Пора бы уже с сигареты стряхнуть пепел. - Где Бин? - Кобейн слегка оттолкнул женщину, тем самым освобождая себе путь. - Что? Удосужился спросить? - Лав стряхнула сигаретный пепел, еще немного постояла на улице и, улыбнувшись самой себе, закрыла дверь и прошла в дом вслед за супругом. В доме стоял ужасный запах алкоголя. Вещи вокруг были разбросаны. Блондин огляделся по сторонам и крикнул дочку, но та не отзывалась. Сзади, крадясь, подошла Кортни и обвила шею мужа своими тонкими руками. - Курт, не волнуйся, дорогой, - Лав выдохнула ему в лицо кольцо дыма и засмеялась. Кобейн брезгливо отодвинул от себя супругу. - Где моя дочь?- не без раздражения произнес он, сжав кулаки. Его взгляд стал тяжелее свинца. Брови сдвинулись у переносицы. Лав все также стояла и мерно покуривала. - Она с Дейвом в оранжерее. Сходи туда. - Блондинка упала в кресло и закинула ноги на поручни, - иди к ним, не мешай мне. Я от вас устала! - на снова затянулась и расплылась в пьяной улыбке. Курт поднялся в оранжерею. Почти сразу он заметил Грола и Фрэнсис, играющих на полу.От этого молодой отец невольно улыбнулся, вспомнив, как когда-то давно он точно так же играл со своей тетушкой и младшей сестренкой. Ударник словно почувствовав чье-то присутствие, обернулся и встретился с тусклыми голубыми глазами. Дейв поднялся с пола и подошел к Курту. - Как ты? Я слышал, у вас опять перепалки с Кортни, - Грол внимательно вгляделся в изнеможденное и изрядно постаревшее за эти несколько дней лицо друга. Пшеничноволосый ничего не ответив, прошел мимо друга, и приземлился рядом с малышкой Бин. Через минуту рядом с ним присел и Дейв. - Ответь, дружище, - на плечо Кобена опустилась рука и слегка сдавила его. Курт нехотя обернулся и посмотрел в глаза Грола. Ударнику сразу захотелось спрятаться от этого тяжелого взгляда и никогда больше с ним не встречаться. - Если ты все слышал, зачем спрашивать? - музыкант пожал худыми плечами и опять принялся играть с дочерью. В последнее время Дейв стал замечать, что только с Фрэнсис Курт улыбается. Да и вообще ведет себя довольно искренне. С остальными же людьми либо он не разговаривает совсем, либо делает вид, что все отлично. Он перестал улыбаться, перестал чувствовать, перестал жить, если это так можно назвать. Единственным для Курта источником света во мраке была музыка и дочь - это делало его счастливым по-настоящему. В остальное время. когда он не занят этими двумя вещами, он просто сидит и смотрит в потолок. В последнее время ему действительно плохо. Он опустошен и морально, и физически. Ему больно. Фрэнсис резвилась, заплетая волосы отца в замысловатые «косички». Курт же лишь изредка бросал печальный взгляд на цветы, стоящие вокруг и снова смеялся вместе с дочерью. Он любил ее так искренне, как только мог любить. Она была его частичка жизни, которая почти закончена. Не хватало только какого-то элемента, чтобы завершить весь этот «пазл». Да, свою жизнь он считал своеобразным пазлом, который он почти что собрал. Осталась только одна "деталь", мешающая ему закончить картину и повесить ее на стену. И этой "деталью" является Фрэнсис. Курт не уйдет, пока она нуждается в нем. - Курт, тебе необходимо пройти лечение! Мы с Кортни подобрали для тебя отличную кли... - Мне не нужна никакая клиника, Дейв. Я в полном порядке. Отправьте туда лучше мою жену, - Кобейн поднял дочь на руки и пошел к выходу на улицу. - Но я ведь вижу...- Грол последовал за другом. - Значит, ты слеп. - Перед носом ударника захлопнулась стеклянная дверь оранжереи. Дождь постепенно успокоился. P.S. Простите, пожалуйста, вашего ленивого автора. Все, экзамены сданы! Теперь я постараюсь выкладывать проду чаще. Еще прошу прощение за хмурость и депрессивность главы ( если она чувствуется). В любом случае, я старалась.