Победитель

Выхожу из лифта на 11 этаже и направляюсь к номеру Рубаки, я был здесь всего несколько раз, потому что обычно мы пьянствует в каком-нибудь баре или у меня. Я, коротко постучав, вхожу в номер, не дожидаясь приглашения. Ментор сидит за столом, уткнувшись в ладони головой, рядом лежит планшет. Сажусь напротив и открываю бутылку, которую предусмотрительно захватил из бара. Разливаю содержимое по бокалам и пододвигаю один из них к Рубаке, который даже не шелохнулся, с момента моего появления. Сколько он уже так сидит? - Где Сидер? – спрашиваю я, потому что на ум больше ничего не приходит, а заводить разговор о смерти трибута я не хочу, если Рубаке нужно будет выговориться, он сам начнет. - Пошла попрощаться с Цепом, - отвечает ментор, не поднимая головы, - Обычно, мы ходим вместе, но в этот раз я не смог… - он тяжело вздыхает. - Выпей, полегчает, - жду, пока приятель отреагирует, - Ты же знаешь, что уже ничего не исправить. - Я знал это парня с его рождения, - резко вскинув голову, говорит ментор, - Покупал у него фрукты, иногда помогал собрать урожай, - он останавливается, - А теперь должен похоронить его! – Рубака залпом выпивает бокал и со звоном ставит его на стол и снова застывает в прежней позе. - За Цепа, - запоздало говорю я, выпивая алкоголь. Да, для Рубаки это необычный трибут. Можно считать, собственный ребенок, а теперь его нет. Одно дело, когда ты проводишь с трибутами неделю, но даже это не уменьшает боли от их гибели, и совсем другое, когда этот ребенок вырос на твоих глазах, а затем умер. - Помню, как однажды он пришел ко мне, - рассказывает спустя пару часов подвыпивший приятель, - и предложил купить яблоки, - Рубака горько усмехается, - Терпеть не могу яблоки, но я все-таки купил у него всю корзину, потому что слышал, что у его семьи совсем туго с деньгами, а у меня их хоть отбавляй, но они ведь не взяли бы, - ментор делает еще пару глотков прямо из бутылки, - Цеп тогда спросил у меня, правда ли, что я купил столько яблок, потому что люблю их, и я, чтобы он поверил, съел два огромных яблока у него на глазах. Кажется, когда довольный мальчишка ушел, меня вырвало прямо на крыльце. Под утро приходит Сидер, с темными кругами под глазами и говорит, что Цепа уже отправили в Одиннадцатый. Женщина просит налить ей выпить, а затем уходит к себе с просьбой не беспокоить ее до финала. Мне даже не удается напиться, потому что я все время думаю о подопечных. Трибутов осталось всего четверо, Китнисс и Пит – союзники и Пятой со Вторым это наверняка известно, так что скоро они выйдут на охоту. По крайней мере, Катон. Надеюсь, он предпочтет разделаться сначала с рыжеволосой девчонкой, а «несчастно влюбленных» оставит на финал. Под утро, Рубака засыпает, и я ухожу к себе, но спать не собираюсь. Теперь, когда на носу финал, нужно быть начеку, хотя, всех менторов все равно вызовут в Распорядительский центр, дабы никто не пропустил последний бой. Я, даже не разуваясь, ложусь на кровать и включаю планшет. Вряд ли, конечно, что у Китнисс и Пита что-то изменилось за одну ночь, но все-таки они, кажется, собирались пойти поохотиться. На экране появляется арена, на которой, к моему удивлению, больше не идет дождь. Китнисс и Пит выходят из пещеры с напряженными лицами. Последние дни, проведенные в пещере, были для них передышкой, своего рода каникулами. Их защищали скалы и дождь, а Катон преследовал Цепа. Эвердин дает Питу нож, потому что своего оружия у него не сохранилось, он засовывает его за пояс. В колчане у девушки болтаются семь стрел и их надо беречь как зеницу ока, потому что лук – лучше оружие для Китнисс. — Он теперь вышел охотиться на нас, — говорит Пит. — Катон не станет ждать, когда добыча придет сама. — Если он ранен… — собирается возразить девушка, но подопечный прерывает ее: — Не имеет значения. Если он способен идти, то придет. Ребята набирают воды из ручья. От дождя он вышел из берегов на несколько футов. Китнисс проверяет силки, поставленные еще до пира — они пусты. При такой погоде неудивительно. Да и вообще лес подозрительно тих. — Нам лучше вернуться туда, где я охотилась раньше, — говорит девушка. — Решать тебе. Говори, что я должен делать. — Смотри в оба. Ступай по камням, пока можно, зачем оставлять лишние следы? И тебе придется слушать за нас обоих, - похоже, Китнисс убедилась, что ее левое ухо оглохло навсегда. Трибутам было бы лучше двигаться по воде, чтобы следов не было вообще, однако не думаю, что Пит со своей ногой сможет идти против течения. Лекарство уничтожило инфекцию, но он еще не окреп. Подопечные проходят мимо того места, где Китнисс под травой и грязью нашла Мелларка. Дождь и вода, вышедшая из берегов, скрыли все следы его пребывания там. Значит, при необходимости они смогут вернуться в пещеру незамеченными. Постепенно валуны сменяются камнями, камни — галькой, и наконец, Китнисс и Пит ступают на настил из сосновых иголок. Пит даже в лесу создает слишком много шума. Хотя «шум» — это мягко сказано. Китнисс это явно не нравится, конечно, какая тут охота? Девушка поворачивается и смотрит на союзника. — В чем дело? — спрашивает он. — Постарайся идти потише, — просит Китнисс. — О Катоне я уже не говорю — ты распугаешь всех кроликов на десять миль в округе. — Да? Прости, я постараюсь. Они идут дальше. Стало немного лучше, но даже теперь слишком громко. — Может, снимешь ботинки? – предлагает Эвердин. — Как? Здесь? — изумляется Пит. Я фыркаю. Подумаешь, сосновые иголки! Вот и сказалось то, что Мелларк городской мальчик, не привыкший бродить по лесам, да еще и охотится. — Да, — терпеливо говорит Китнисс. — Я тоже сниму. Так мы оба будем шуметь меньше. — «Как будто в ботинках она шумела», - думаю я. Трибуты разуваются, снимают носки. Улучшение, несомненно, есть, но все равно не так, как хотелось бы. Пока подопечные брели до места старой ночевки с Рутой и Китнисс, девушка абсолютно ничего не подстрелила. В другое время можно было бы половить рыбу, но сейчас течение в ручье слишком сильное. Эвердин могла бы оставить союзника собирать какие-нибудь коренья или листья, а сама пойти нормально охотиться, но что сделает Пит с одним ножом в случае опасности. — Китнисс, — говорит Пит. — Нам надо разделиться, а то я только дичь распугиваю, - сам предлагает парень, хорошо, что он догадался. — Ты же не виноват, что у тебя болит нога, — говорит Эвердин великодушно. — Не виноват, но лучше тебе идти дальше без меня. Покажи мне съедобные растения, и я буду их собирать. Так от нас обоих будет польза. — Не будет, если Катон придет и убьет тебя, — отвечает девушка, стараясь, по-видимому безуспешно, чтобы это звучало тактично, а не в том смысле, что Пит слабак. Как ни странно парень смеется: — Ну, к Катону мне не привыкать. Я с ним уже дрался. И чем это обернулось? Чуть не умер в грязи, но спас Китнисс. — Почему бы тебе не забраться на дерево и не следить, чтобы все было спокойно, пока я буду охотиться? — говорит девушка так, словно это невесть какое важное дело. — Почему бы тебе не показать мне растения и не пойти добывать нам мясо? — отвечает Пит, подражая ее тону. Китнисс со вздохом уступает и показывает Питу, где можно нарыть кореньев. Перед уходом она учит союзника сигналу — не Рутиному, а попроще, всего из двух нот. Наверное, это лучший способ, чтобы как-нибудь поддерживать связь друг с другом. Пит легко осваивает свист, Китнисс оставляет вещи с ним и уходит. Она бродит в пределах двадцати-тридцати ярдов. Периодически раздается свист Пита и Китнисс отходит все дальше и дальше. Скоро она добывает двух кроликов и жирную белку. Планшет так неожиданно начинает пищать, что я едва не роняю его. С Китнисс все в порядке, значит, что-то случилось с Питом! Кто-то из трибутов подобрался к нему слишком близко. Я мгновенно переключаюсь на Мелларка, который отошел немного дальше от поляны и мирно собирает какие-то ягоды. Парень, насобирав горсть, относит их на поляну и высыпает на кусок пленки. Затем снова возвращается к кусту. Я не понимаю, что происходит. Может, в капитолийской системе произошел сбой и поэтому планшет запищал? Я вглядываюсь в заросли, ожидая увидеть кого-то из трибутов. Но трибут обнаруживает себя сам. Рыжеволосая девушка из Пятого выглядывает из-за куста и, контролируя каждый шаг, крадется к краю поляны. У нее в руках нет никакого оружия, неужели она собирается убить Пита голыми руками, пока Китнисс охотится? Но вместо того, чтобы напасть на соперника, девушка подходит к месту, где сложена скудная провизия моих подопечных и берет всего понемногу, а напоследок хватает горсть ягод и довольная также неслышно устремляется в чащу. Та же история, что и с провиантом профи. Пятая остается верна своей схеме: если другие трибуты едят это, значит и она будет. Я снова восхищаюсь хитростью девчонки, возможно, именно с ней возникнет больше всего проблем в финале, если с Катоном вдруг что-то случится или Китнисс удастся его убить. Тем временем Эвердин выходит на поляну и, не застав на ней союзника испуганно кричит: — Пит! — ей никто не отвечает и она зовет снова, наверное, решила, что на парня кто-то напал, — Пит! В кустах какой-то шорох, девушка поворачивается и едва не пронзает Пита стрелой. К счастью, в последний момент она отвела лук в сторону, и стрела вонзилась в дуб чуть левее. Пит отскакивает назад, рассыпая горсть ягод. — Почему ты ушел? Ты должен быть здесь, а не бродить по лесу! – почти кричит девушка на союзника. — Я нашел ягоды там, у ручья, — отвечает Пит, явно обескураженный ее яростью. — Почему ты не отвечал, когда я свистела? — Я не слышал. Вода слишком шумела. — Он подходит и кладет ладони Китнисс на плечи. — Я думала, Катон убил тебя! — говорит она. — Все хорошо. — Пит обнимает ее, подопечная никак не реагирует. — Ну же, успокойся, Китнисс. Эвердин отталкивает его. — Когда двое договариваются о сигнале, они не должны уходить слишком далеко друг от друга. Если на сигнал не отвечают, значит — беда. Неужели непонятно? — Понятно. — Так было с Рутой, и потом я смотрела, как она умирает! Китнисс поворачивается, идет к рюкзаку и открывает новую бутылку с водой, пока она пьет, ее внимание привлекает еда. Она закрывает бутылку и рассматривает провизию. — И ты ел без меня! – обиженно говорит Китнисс Питу, заметив, что еды стало меньше. — Ел? Нет, ничего я не ел, - вскинув брови, отвечает Мелларк. — В таком случае сыр съело яблоко. — Я не знаю, что съело сыр, — произносит Пит медленно и отчетливо, словно старается не потерять терпение. — Я его не ел. Я собирал у ручья ягоды. Возьми и попробуй. Ни Китнисс ни Питу не известно, что совсем недавно здесь побывала Пятая и «позаимствовала» у них немного еды, поэтому теперь, мои трибуты того и глядя разругаются. Эвердин подходит и смотрит на ягоды, наклоняется и берет несколько, вертит их между пальцами и хмурится. Неожиданно стреляет пушка. Я ожидаю увидеть, как Пит падает на землю, но он удивленно оглядывается по сторонам. Ярдах в ста от подопечных появляется планолет, как раз в той стороне, куда убежала Пятая, он поднимает на борт ее исхудалое тело. Рыжие волосы блестят на солнце. Пит хватает союзницу за руку и толкает к дереву. — Забирайся. Живо. Я следом. Сверху будет легче обороняться. Она останавливает его, и спокойно говорит: — Нет, Пит. Ее убил не Катон. Ее убил ты. — Что? Да я ее с первого дня ни разу не видел, как я мог ее убить? - непонимающе, спрашивает Пит. Вместо ответа девушка показывает ягоды. Она права, это Мелларк убил Пятую своей невнимательностью, собрав ядовитые ягоды Осознание приходит слишком быстро. На арене осталось всего трое трибутов: Китнисс, Пит и Катон. И последний непременно начнет охоту на Двенадцатых, быть может, уже начал.