Победитель

глава маленькая, но мне кажется, что ее нужно было закончить именно так — Значит, с пяти лет ты совсем не обращал внимания на других девочек? — спрашивает Китнисс Пита, пока они поедают булочки. — Ничего подобного. Я обращал внимание на всех девочек. Просто для меня ты всегда была самой лучшей, - улыбнувшись, отвечает парень. — Представляю, как обрадовались твои родители, узнав, что ты любишь девчонку из Шлака. — Мне все равно. И потом, если мы возвратимся назад, ты не будешь девчонкой из Шлака. Ты будешь девушкой из Деревни победителей. Если подопечные вернутся, каждый из них получит дом в части города, специально предназначенной для победителей Голодных игр. Давным-давно, когда Игры только появились, Капитолий построил в каждом дистрикте по дюжине прекрасных домов. В Дистрикте-12, конечно, занят только один. Да и то, мое жилище с трудом можно назвать домом. — Единственным нашим соседом будет Хеймитч! – заявляет Китнисс. Да-да, если ребята победят, то мы будем жить рядом. Интересно, они будут меня навещать, хотя бы изредка? Или предпочтут все забыть, как страшный сон? Мне как-то не представляется Китнисс, распивающая со мной кофе, сидя в грязнущей кухне, где никто не убирался уже много-много лет. — А что, здорово, — говорит Пит, обнимая девушку покрепче. — Ты, я и Хеймитч. Очень мило. Будем устраивать пикники, праздновать дни рождения и пересказывать старые истории о Голодных играх долгими зимними ночами, сидя у камина. — Говорю же, он ненавидит меня! — возмущается Китнисс. - С чего она взяла, что я ее ненавижу? – задаю я вслух вопрос самому себе. - Наверное, потому что вы с ней ни разу нормально не поговорили, - отвечает Цинна, хотя вопрос не предполагал ответа, - Ты не попытался подружиться с ней. - А ты будто бы попытался? – с сарказмом говорю я, - «Привет, Китнисс. Мне предстоит готовить тебя к Голодным играм, где тебя будут пытаться убить 23 трибута. А я буду смотреть на это, но ничего не делать. Так пока ты жива, может, подружимся?» - это я должен был ей сказать? - Перестань, Хеймитч, - серьезно отвечает стилист, - Знаешь, почему Китнисс так хорошо держалась на интервью? – я качаю головой, - Я всего лишь сказал, чтобы она представила меня своим другом и отвечала на вопросы так, будто разговаривает со мной, - объясняет Цинна, - Так что, как видишь, наша Китнисс может быть очень даже дружелюбной. Я ничего не отвечаю, потому что мне нечем крыть: получается, я сам виноват, что у нас с Эвердин такие отношения. Я должен был поддерживать ее, настраивать на победу, чему-то учить, но и она не должна была бросать в меня ножи! Ну, что поделать, не умею я ладить с людьми, особенно с потенциальными мертвецами, ведь я не знал тогда, что Китнисс дойдет до финала, а если даже знал, изменилось бы что-нибудь? Смогла бы девушка смотреть на вечно пьяного меня без презрения и отвращения? — Ну, не всегда. Когда Хеймитч трезвый, он о тебе дурного слова не скажет, - рассуждает Пит, глядя на союзницу все тем же обожающим взглядом. — Хеймитч не бывает трезвый! – смеется она. — Да, верно. Видно, я его с кем-то спутал… Ну да, точно. С Цинной. - Вот и до тебя добрались, - говорю я стилисту, - А то что-то они все обо мне, да обо мне. - Вот кто тебя обожает. Хотя не очень-то радуйся: в основном это потому, что ты не дала деру, когда он захотел тебя поджечь, - продолжает Пит, на что Цинна лишь улыбается, - А что до Хеймитча… держись от него подальше. Он тебя ненавидит. - Кажется, твоя персона им куда интереснее, - самодовольно говорит стилист. - По-моему, ты говорил, что я его любимица, - отвечает Китнисс нахмурившись. — Ну, меня-то он ненавидит еще больше. Если подумать, людской род вообще не в его вкусе. Сейчас зрители с удовольствием повеселятся за мой счет. Я так давно на Играх, что стал для многих кем-то вроде старого приятеля. А уж после того нырка со сцены меня и вовсе каждая собака знает. У меня просят автографы, делают памятные фотографии и засыпают вопросами. Я впервые задумываюсь о словах Пита на счет нашей с Эвердин схожести. Вообще-то, мы терпеть друг друга не можем с первой встречи, когда девушке пришлось меня пьяного тащить в номер. Но как она тогда может понимать значение моих подарков? Для Пита тарелка бульона — это просто тарелка бульона, а для Китнисс знак, говорящий, что она делает все правильно. — Интересно, как ему это удалось? — после недолгого молчания, спрашивает Китнисс. — Кому? Что удалось? — не понимает Пит. — Хеймитчу. Как он сумел победить в Играх? - Хеймитч просто обвел их всех вокруг пальца, - отвечает парень, хорошенько подумав. И, как ни странно, он в какой-то мере прав. Картинка на экране резко меняется и вместо пещеры зрителям показывают Цепа, который стоит посреди колосьев и пытается что-то вытащить из своей правой руки. Камера крупным планом берет руку Одиннадцатого и я различаю два, едва заметных, прокола, чуть ниже локтя, из которых торчит пара миниатюрных зубов. Наверное, трибута укусила какая-нибудь мутированная змея. Возле Цепа валяются два рюкзака, один из которых пуст и тесак, судя по всему, именно это переслали менторы подопечному. Пока Цеп тщетно пытается достать зубы змеи, за его спиной появляется Катон. Из-за шума дождя он неслышно подкрадывается к безоружному и раненому сопернику. Я не сомневаюсь, что Второго ничто сейчас не остановит нанести один предательский удар в спину. Катон уже дышит в спину Одиннадцатому, но тот оборачивается в последний момент, и нож Катона пронзает предплечье его здоровой руки. Удар приходится такой силы, что длинное острие наполовину входит во плоть. Цеп, пошатываясь, отходит на пару шагов назад, и пытается вытащить клинок, но правая рука парализована, и он не может пошевелить даже пальцами. Оценив ситуацию, Одиннадцатый срывается с места, и налетев на соперника, ударяет своей головой о его. Катон хватается за голову, а Цеп, выиграв несколько секунд, пытается поднять оружие, но Второй оказывается быстрее, выхватывает из-за пояса второй нож и бьет Цепа в спину. Трибут какое-то время стоит на месте, замерев, а затем Катон выдергивает нож и, разворачивает Цепа к себе лицом. Одиннадцатый смотрит в лицо Второго и молчит. Он не просит отпустить его, не предлагает союз он просто ждет, когда Катон нанесет решающий удар. Я последний раз смотрю в карие глаза Цепа, так похожие на глаза Руты, мысленно благодарю его за то, что он оставил Китнисс в живых и отворачиваюсь от экрана. Не хочу видеть того, что сейчас произойдет. Раздается выстрел пушки. Цеп мертв.