Победитель

Пальцы Китнисс уже касаются Рога, как вдруг она разворачивается и, вместо того, чтобы карабкаться наверх, зовет Пита, который отстал ярдов на пятнадцать, ковыляет изо всех сил, но переродки быстро его нагоняют. — Наверх, Китнисс! Быстро! – кричит он, как всегда, заботясь о союзнице больше, чем о себе самом. С земли Китнисс не сможет защитить ни себя, ни его. Девушка карабкается, цепляясь за Рог руками и ногами. Снаружи золотой конус напоминает плетеные рога, по поверхности идут маленькие рубчики и швы, за них можно уцепиться. Катон лежит на самой вершине широкого жерла, в двадцати футах над землей, давясь и судорожно хватая ртом воздух. Подопечная останавливается на полпути к вершине, заряжает стрелу, целясь во Второго, но не успевает ее выпустить, потому что кричит Пит. Он уже добежал, а переродки буквально дышат ему в спину. Стрел всего семь, внизу ужасные твари вот-вот прикончат Пита, а совсем рядом кровожадный Катон, который пойдет на все ради победы. Времени раздумывать нет. — Лезь! — орет Китнисс напарнику. Пит с трудом начинает карабкаться. Помимо раненой ноги ему мешает зажатый в руке нож. Девушка выстреливает в шею переродка, первым коснувшегося лапами металла. Подыхая, существо откидывает назад переднюю лапу, задевая сородичей и нанося им глубокие раны. Пит наконец доползает до союзницы, она хватает его за руку и тащит за собой. Вспомнив о Катоне, Китнисс оборачивается. Тот корчится от судорог, и очевидно, его пока больше заботят переродки, чем соперники. Он что-то орет, но я ничего не могу разобрать за сопением и рыком тварей. — Что?! — кричит Китнисс, тоже не понимая. — Он спрашивает, карабкаются ли они за нами, — говорит Пит, привлекая ее внимание к тому, что творится у основания Рога. Переродки собираются в кучу и встают на задние лапы, что делает их до жути похожими на людей. Все они покрыты густой шерстью, у одних она прямая и гладкая, у других вьющаяся, цвет — от смоляного до белокурого. И есть в них что-то еще, что-то страшное, но я не могу понять что. Твари тычутся мордами в Рог, нюхают и лижут металл, царапают его когтями, обмениваясь при этом короткими резкими воплями. Скорее всего, так они общаются, потому что скоро стая расступается, освобождая место. Один из них, крупный переродок со светлой шерстью, разбегается и вскакивает на Рог. Могучие задние лапы подбрасывают его с такой силой, что он приземляется всего в десяти футах от трибутов. Розовые губы растягиваются в зверином оскале. Ни с того ни с сего с губ Китнисс срывается крик, и ее рука едва удерживает тетиву. Она не спешила стрелять, зная, как мало стрел у нее осталось. Чудовище, безуспешно цепляясь когтями за скользкий металл, начинает со скрежетом съезжать вниз, Эвердин не удерживается и стреляет ему в горло. Тело, дернувшись, с глухим стуком падает на землю. — Китнисс? — Пит теребит девушку за плечо. — Это она! — выдавливает она. — Кто? - подопечная мочит, - В чем дело, Китнисс? — повторяет парень. — Это они, они все, другие. Рута, и Лиса, и… все остальные трибуты, — произносит Китнисс сдавленным голосом. Я чувствую, как у меня на лбу выступают капельки пота, когда я снова приглядываюсь к переродкам. У твари, которую только что застрелила Китнисс, я замечаю ошейник с номером 1, выложенным разноцветными камешками, белокурая шерсть, замершие зеленые глаза, номер… это Диадема! Маленький с рыжим мехом и янтарными глазами… Девушка из Пятого. Самый маленький переродок с темной блестящей шерстью, огромными карими глазами и номером 11 на ошейнике из плетеной соломы. И звериным оскалом. Рута… Китнисс права: переродки – это погибшие трибуты и они хотят отомстить. — Что с ними сделали? Это ведь… не на самом деле их глаза? – в ужасе спрашивает Пит. Китнисс не успевает ответить ему, потому что переродки возобновляют атаку. Они становятся по обе стороны Рога и, отталкиваясь мощными задними лапами, пытаются допрыгнуть до трибутов. Пара челюстей смыкается в дюймах от ладони Китнисс, потом раздается крик Пита, когда его вес и вес вцепившегося в него переродка тащат девушку вниз. Если бы Пит не держался за руку союзницы, он был бы уже на земле. У Китнисс едва хватило сил удержаться и удержать Пита, а другие трибуты уже приближаются. — Убей его! Убей! — кричит Китнисс Питу, и он ударяет тварь ножом. Наконец подопечной удается втащить Пита на Рог. Вместе они ползут выше, где их ожидает меньшее из двух зол. Катон еще не поднялся на ноги, но его дыхание стало ровнее, и, судя по всему, скоро он придёт в себя и попытается сбросить соперников с Рога в лапы смерти. Китнисс заряжает лук и снова тратит стрелу на переродка, подпрыгнувшего слишком высоко. Это Цеп. Пока Китнисс и Пит наблюдают за тварями внизу, Катон медленно поднимается на ноги, хватает Пита и тащит на край Рога Изобилия, сжимая шею соперника в мощном захвате. Мелларк хватается за руку профессионала, но слишком слабо, словно не может решить, что важнее: дышать или остановить поток крови из зияющей раны, нанесенной переродком. Китнисс заряжает предпоследнюю стрелу и нацеливает ее в голову Катона: остальное его тело от шеи до щиколоток обтянуто плотной бледно-розовой сетью. Суперпрочная капитолийская кольчуга. Однако о защите лица никто не позаботился. — Стреляй, и он полетит вместе со мной! – смеясь, говорит Второй. Он прав. Если Катон упадет вниз к переродкам, то Пит, наверняка, тоже. Именно на это рассчитывал профи, беря в «заложники» Пита. Он знает, что Китнисс не станет жертвовать Питом. Она не может застрелить Катона, не убив Пита. Катон не может убить Пита, не получив стрелу в голову. Если Эвердин сейчас выстрелит в Катона, то она станет победительницей. Ей просто нужно принять решение. Губы Пита посинели. Если Китнисс не сделает что-нибудь, он задохнется. Из последних сил подопечный поднимает ладонь, перепачканную в крови, к руке Катона. Но не для того, чтобы оторвать ее от своей шеи. Вместо этого Пит рисует на кисти Катона крестик. Катон понимает, в чем дело, всего на секунду позже, чем стрела вонзается в его руку. Профессионал кричит и инстинктивно отпускает Пита, который не может устоять на ногах, и валится назад на него. Сейчас они оба упадут, но Китнисс бросается вперед и хватает Пита в тот самый момент, когда их соперник поскальзывается на залитом кровью металле и камнем падает вниз. Глухой удар. Хриплый выдох. Вопли переродков. Катон пытается сражаться со стаей, хотя я знаю, что он проиграет. На нем кольчуга, она защищает почти все тело, но лишь до поры до времени. Эта ночь может стать очень длинной. У Катона в одежде был спрятан кинжал. Время от времени раздаются предсмертные вопли переродков и звон, когда клинок ударяется о золотой Рог. Место битвы медленно смещается. Второй пытается совершить единственный маневр, способный спасти ему жизнь: пробраться к хвосту Рога и снова присоединиться к Двенадцатым, но как бы ни был Катон тренирован и ловок, в конце концов он просто выбивается из сил. Через час Катон падает, переродки тащат его внутрь Рога. Теперь-то они его прикончат. До конца 74-ых Голодных игр осталось совсем немного. Переродки терзают Катона, пытаются разорвать кольчугу. Я отворачиваюсь от экрана к стилистам и Эффи. - Они ведь победили, да? – спрашивает Бряк, - Нужно только подождать, пока переродки убьют Второго? Ей никто не отвечает. Проходит час, два, три, а твари продолжают терзать Катона. К середине ночи, трибут больше не кричит, а лишь тихо постанывает. У моих подопечных свои проблемы: кровотечение из раны Мелларка ничуть не уменьшилось, а у них нет бинтов, нет ничего, чем можно остановить поток крови. Китнисс трясется от холода на ветру, но срывает куртку, быстро стягивает рубашку и снова влезает в куртку. В бледном лунном свете лицо Пита серое. Китнисс заставляет его лечь и осматривает рану. Кровь струится по ее пальцам, обычная повязка тут ничем не поможет, нужен жгут. Девушка отрезает от рубашки рукав, дважды обматывает его вокруг голени чуть ниже колена и делает петлю. Вместо палки использует последнюю стрелу: вставляет ее в петлю и туго закручивает. Жгут — вещь опасная: Пит может потерять ногу, но без жгута он потеряет жизнь, так что выбирать не приходится. И так не понятно, когда переродки добьют Катона и доживет ли до этого времени Пит. — Не спи, — говорит Китнисс, ложась рядом с союзником. — Ты замерзла? — спрашивает он и расстегивает куртку и, когда Китнисс прижимается к нему, застегивает ее снова. — Знаешь, Катон может победить, — шепчет подопечная Питу. — Не выдумывай, — отвечает он, натягивая ей на голову капюшон. Я достаю из бара бутылку самого крепкого виски и делаю несколько жадных глотков. К моему удивлению, Цинна просит налить и ему, я протягиваю ему бутылку, не удосужившись взять бокал. Где-то через час, в холле появляется Брут, он пытается покинуть помещение, но его не выпускают. Я не слышу, что он говорит, но по жестам могу догадаться, что он уговаривает миротворца пропустить его, сует ему деньги, но тот непреклонен. Тогда ментор начинает кричать и грозить ему, даже распускает руки. Появляются еще несколько миротворцев и пытаются успокоить разбушевавшегося Брута, но тот набрасывается на них с кулаками. Я понимаю, почему он хочет уйти, никто не в состоянии смотреть на умирающего Катона, точнее на то, что осталось от него, тем более, что Катон был настолько близок к победе. Потихоньку в холле появляются и другие менторы, вот Лай и Цецелия пристраиваются в уголке и наблюдают за совсем слетевшим с катушек ментором, к ним присоединяется Кашмира. Спустя каких-то полчаса, в холле собрались практически все менторы и даже несколько человек из рабочего персонала. Не видно только Энорабии. — Почему они его просто не убьют? — говорит Китнисс Питу, после нескольких часов молчания и все устремляют взгляд на экран. — Ты знаешь почему, — отвечает он, сильнее прижимая ее к себе. Лицо Пита — белое, ни кровинки. Его жизненные показатели снова практически на нуле и долго он не протянет. — Кажется, сейчас он не так глубоко внутри. Может, у тебя получится его застрелить? — спрашивает Пит. — Последняя стрела в жгуте, — отвечает Китнисс. — Значит, вытащи ее. Пит расстегивает куртку, девушка встает. Высвобождает стрелу и окоченевшими пальцами снова затягивает жгут. Потирает ладони, чтобы разогнать кровь. Потом подползает к вершине Рога и перегибается через край, сзади ее держит Пит. Катон лежит в луже крови. Больше всего он похож на кусок сырого мяса. Он издает какие-то звуки, кажется, он пытается сказать: «Убей». Да, скорейшая смерть, все, что может облегчить ему страдания. Китнисс выпускает стрелу в череп Катону. — Попала? — шепотом спрашивает Пит. Ответом ему служит выстрел из пушки, — Выходит, мы победили, Китнисс, — произносит парень бесцветным голосом. — Да здравствуем мы, — отвечает Китнисс без всякой радости. В площадке открывается отверстие, оставшиеся переродки как по команде подбегают к нему и запрыгивают внутрь, земля срастается вновь. Ну, вот и все, сейчас за Китнисс и Питом прилетит планолет, их заберут в Капитолий, вылечат, они дадут несколько интервью и отправятся домой. И я вместе с ними. Мне даже не верится, что все почти закончилось. Стилисты поздравляют друг друга, Эффи говорит, что всегда верила в победу Двенадцатых. Только я сижу, уткнувшись в экран. Ничего не происходит. Никто не присылает планолет. Брут в холле снова кричит и пытается пробиться к выходу. Все остальные в легком замешательстве: почему не объявляют победителей? Я встаю и отправляюсь вниз. Стилисты и Эффи идут за мной. Все вместе мы приходим в холл. - По какому праву вы удерживаете меня здесь? – кричит разъяренный Брут, - Игры окончены! Дистрикт 12 победил! – он, не оборачиваюсь, тычет пальцем в экран, - Выпустите меня! - Вы сможете покинуть помещение, когда прозвучит официальное заявление об окончании Игр, - невозмутимо отвечает миротворец. Брут сейчас просто жалок. Тем времен Китнисс и Пит медленно спускаются по Рогу вниз и обессилено падают на землю. Китнисс поднимается первой, сгибает и разгибает ноги, машет руками. Потом помогает встать Питу. Кое-как они добираются до озера, девушка зачерпывает горсть воды для Пита, еще одну подносит к своим губам. Сойка-пересмешница издает протяжный тихий свист, появляется планолет и забирает тело Катона. Сейчас прилетят за Китнисс и Питом. Скоро они вернутся домой. Но снова ничего не происходит. — Чего им еще нужно? — произносит Пит слабым голосом. От ходьбы у него снова открылась рана. — Не знаю, - отвечает Китнисс. В холле появляется сам Сенека Крейн, очень кстати, потому что мне дико интересно, почему моих ребят еще не объявили победителями. Главный распорядитель подходит к Бруту и просит его сохранять спокойствие, на что ментор абсолютно не реагирует. Сенека пожимает плечами, равнодушно отходит в сторону и смотрит на экран. Чего он ждет? — Приветствую финалистов Семьдесят четвертых Голодных игр! – вдруг раздается голос Темплсмита. Неужели он решил объявить победителями Китнисс и Пита, но вместо этого он говорит, - Сообщаю вам об отмене недавних изменений в правилах. Детальное изучение регламента показало, что победитель может быть только один. Игры продолжаются! И пусть удача всегда будет на вашей стороне! До меня медленно доходит: они и не собирались оставлять в живых обоих. Распорядители продумали все заранее. Сенека Крейн мне солгал. Конечно, теперь Игры под его руководством запомнятся надолго и не благодаря двум победителям, а благодаря самому драматичному поединку. Ненависть. Злость. Ярость. Капитолий снова сыграл злую шутку, позволив думать, что победить могут двое. Победитель лишь один и этого ничто не изменит. Я срываюсь с места и, расталкивая толпу, иду к Крейну, который все еще смотрит на экран, кажется, он немного растерян. Я подхожу к нему, он поворачивается ко мне, и я со всей силы бью его кулаком в нос. Повисает гробовая тишина. Крейн отшатывается от меня, хватаясь за кровоточащий нос. Миротворцы настолько опешили, что до сих пор не схватили меня. Прилюдно ударить Главного распорядителя Голодных игр. Меня непременно посадят или убьют, только мне все равно. - Что ты творишь?- ошарашено спрашивает Сенека, кровь капает на его белоснежный пиджак. - Это ты что творишь? – рычу я, - Какого черта ты изменил правила? - Я тут не причем, Двенадцатый, - отвечает Крейн, я уже замахиваюсь, чтобы снова ударить его за столь наглую ложь. Конечно, Главный распорядитель и не причем! – Это был приказ президента: победить может лишь один.