Победитель

Каждый шаг отзывается ужасной болью, будто бы мое тело пронзают тысячи остро заточенных клинков, но я продолжаю идти. Шаг, еще шаг. Позади меня, ломая ветки, идет Одиннадцатая. Я чувствую, что она практически дышит мне в спину и продолжаю идти к краю арены. Шаг, еще шаг. Ноги подкашиваются, лицо заливает кровью, стираю теплую, липкую жидкость с глаз. Вот, я на поляне. Впереди меня - пропасть, позади – полуживая девушка с топором, но я уверен, что ей хватит сил добить меня. Я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда соперница выходит на поляну и бросает в меня топор. Знаю, что он летит прямо мне в голову, но вдруг падаю. Топор пролетает мимо меня и падает в пропасть. Пытаюсь встать, но не чувствую ног, как будто они не мои, руки начинают неметь, но я все же стираю с лица кровь. Одиннадцатая возвышается надо мной, ее трясет, из раны на животе сочится кровь. Девушка не нападает, наверное, надеется просто пережить меня. Если бы я только смог встать. Постепенно перестаю чувствовать руки, мне кажется, что мое тело уже не мое. Мой разум сам по себе, а оно само по себе. Мысли путаются, трудно дышать. Кажется, я умираю. А ведь победа была так близка, если бы я не выронил свое оружие… Над моей головой что-то пролетает, и когда я поднимаю взгляд, то вижу соперницу, в голове которой торчит ее же топор. Силовое поле вокруг арены. Только вот она об этом не знала. Всего на секунду, мы с Одиннадцатой встречаемся взглядом. Она продолжает зажимать правую глазницу, из которой льется кровь, будто бы ничего не случилось, а затем звучит пушечный выстрел и она падает на землю. - Леди и джентльмены! Рад представить вам победителя 50-ых Голодных игр Квартальной бойни - Хеймитча Эбернети! Трибута Дистрикта 12! – раздается бодрый голос Клавдия Темплсмита, и я теряю сознание. …Когда я открываю глаза, то долго не могу понять, где нахожусь. Я лежу в комнате, в которой нет ничего, кроме моей кровати и голых стен. Ни окон, ни дверей. Потолок светится мягким желтым светом. Воздух пропитан резким лекарственным запахом. Медленно пробую сесть. Кажется, я в больнице, но что я здесь делаю? Смотрю на свою левую руку: кожа идеально ровная, за исключением небольшого, едва заметного шрама возле запястья. Он мне смутно о чем-то напоминает. Закрываю глаза, глубоко вдыхаю воняющий лекарствами воздух и когда открываю их, снова смотрю на миниатюрный шрам. Сюда мне вогнала нож Одиннадцатая… Я разом все вспоминаю. Финал. Кровь, заливающая мне лицо, топор в голове у соперницы, ее последний взгляд. Я победил в Голодных играх. Осознание этого факта заставляет меня вскочить с постели. Рассматриваю свои руки и ноги, разминаю суставы. Совсем недавно я не мог даже пошевелиться, а теперь способен прыгать и бегать. В изножье кровати лежит одежда, быстро натягиваю ее на себя и снова ищу дверь. - Эй, выпустите меня! – громко говорю я, и часть стены отодвигается в сторону. Прохожу через образовавшееся отверстие и оказываюсь в длинном коридоре, в другом конце которого находится дверь. Меня поджидает мужчина в белом халате, он представляется доктором Аврелием, задает парочку вопросов. Кажется, он проверяет мое психическое состояние. Когда доктор заканчивает «проверку», я быстрым шагом направляюсь к выходу, толкаю дверь и замечаю своего ментора, который со скучающим видом разглядывает потолок. Джаред коротко кивает мне и просит следовать за ним, для подготовки к встрече с публикой. Победителя обычно встречают более радостно, хотя не стоило надеяться на это со стороны Джареда, а тем более от Моники или Франчески – последние двое вовсе ненавидят меня. Похоже, что после моей победы ничего не изменилось. Лифт поднимает нас в вестибюль Тренировочного центра, затем мы идем к лифту для трибутов. Шаги гулко раздаются в пустом помещении. Мы входим в подъехавшую кабину, и двери закрываются. Помню, как на этом самом месте я разглядывал Мэйсили Доннер, одетую в длинное изумрудное платье. Бесспорно, девушка была очень красива, а теперь она лежит в земле. Вместо Мэйсили в вечернем платье в голове появляется образ истекающей кровью союзницы, прощальные слова, пушечный выстрел… Как будто это было всего лишь несколько часов назад, мне кажется, что я даже ощущаю ее кровь на своих руках. Нет. Нельзя об этом думать. Я отгоняю прочь мысли о Мэйсили. «Скоро все закончится: я вернусь домой и больше никогда не вспомню об этом», - убеждаю я себя, хотя знаю, что смерть Мэйсили навсегда останется в моей памяти. - Сколько я был без сознания? – спрашиваю ментора, когда мы выходим на 12-ом этаже. - 3 дня, - отвечает он, - Через 4 часа начнется шоу, затем праздничный банкет, завтра ты дашь последнее интервью, и мы уедем домой, - отчеканивает он и уходит к себе, даже не поздравив меня с победой. Я захожу к себе в номер, и на меня тут же набрасывается команда подготовки. Они суетятся, что-то рассказывают, похлопывают меня по плечу, одновременно кружа с ножницами над моей головой. На этот раз с меня не сдирают три слоя кожи, потому что мне сделали кукую-то «регенер…» в общем не помню, как они это назвали. Через три часа команда подготовки оставляет меня в покое и приходит Франческа – как всегда в перьях. Он придирчиво оглядывает меня и усаживает в кресло, чтобы опять изуродовать мои волосы. - В прошлый раз ты испортил мою прическу, - говорит стилист своим немного писклявым голосом с жутким капитолийским акцентом. - И что? – спрашиваю я. - Я зря потратил два часа. За это время я мог бы создать очередной шедевр, а не возиться с тобой. - А тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь? – с иронией говорю я. - Моника права, ты просто хам, - стилист швыряет на стол расческу, - Даже не верится, что ты победил, - с этими словами он уходит. Несколько секунд я смотрю ему вслед, а затем снова порчу его незаконченное «творение» на своей голове. «Через каких-то 24 часа я уже буду ехать домой», - с этой мыслью я вместе с Джаредом спускаюсь на этаж, где проходили тренировки. Становлюсь на металлический диск и жду. Только спустя минут 15 я оказываюсь на сцене. Сразу ничего не могу понять, потому что меня ослепляет слишком яркий свет. Слышится рев толпы, которая скандирует мое имя. Когда глаза привыкают ко свету, можно рассмотреть, что творится вокруг. Я нахожусь на той же сцене, где проходили интервью трибутов перед Играми. 48 трибутов побывали на этой сцене и 47 из них мертвы. Снова отгоняю от себя мрачные мысли. Я победитель, черт побери! Я мечтал оказаться на этой сцене столько лет и вот, я стою здесь, утопаю в аплодисментах. Неторопливо иду к трону - узкому разукрашенному креслу, сидя на котором я буду смотреть фильм с наиболее яркими моментами Игр. Цезарь Фликермен пожимает мне руку, поздравляет с победой, спрашивает как мое самочувствие, отпускает еще пару шуточек, и начинается основная часть программы — фильм. Он будет идти ровно три часа, и его посмотрят во всем Панеме. Свет тускнеет, на экране появляется герб. Я снова переживаю все, что случилось на арене. В битве возле Рога погибает больше половины трибутов, в том числе Джессика и Билли. Теперь у Дистрикта 12 осталось лишь 2 трибута. Я иду по лесу, рассекая густую растительность, отбиваюсь от белок, и очень даже неплохо справляюсь, даже в драке с профи я выгляжу расчетливым убийцей. А затем появляется Мэйсили, спасает мне жизнь и мы заключаем союз. Вместе шагаем по лесу, делим припасы и оружие, со стороны кажется, что мы старые друзья. Но вот мы доходим до края, союз расторгнут. Часть, когда я понимаю, что арена окружена силовым полем вырезают, вместо этого показывают Месили, на которую напали птицы-убийцы. Я поражаюсь самому себе, когда срываюсь с места и бегу на выручку кричащей девушке. Ее смерть показывают во всех подробностях. Только одного Капитолий не узнал: что сказала мне Мейсили перед смертью. Пускай в этих словах нет ничего особого, но они кажутся мне слишком личными, наверное, я никогда не решусь их кому-то повторить. Финал. Обычно, последний бой смакуют во всех подробностях, кое-где даже замедляя съемку, но сейчас все проходит слишком быстро. Вот мы с Одиннадцатой сражаемся, нанося друг другу огромное количество смертельных ран, сейчас я понимаю, что стоял тогда на ногах лишь из-за воли к победе. Затем я теряю свое оружие и, воспользовавшись моментом, пока соперница откашливается кровью, иду к краю арены. В меня летит топор, я падаю, кратковременное затишье, а затем оружие, возвращенное силовым полем, вонзается в голову девушки. Гремит пушка. Клавдий Темплсмит возвещает мою победу. Конец фильма. Я даже не успеваю предположить, почему фильм так урезали, как звучит гимн, все присутствующие встают. На сцену выходит сам президент Сноу, следом за ним маленький мальчик несет на подушке корону. Президент подходит ко мне, берет ее и надевает на мою голову. Все это время на его лице милая улыбка, но когда мы на краткий миг встречаемся взглядом, мне становится не по себе. Сноу смотрит на меня так, будто бы я совершил что-то ужасное, непоправимое и непростительное. Когда президент уходит, публика еще долго не отпускает меня, а затем мы отправляемся на праздничный банкет в президентском дворце. Бесконечные вспышки фотоаппаратов, подпись брошюрок о Квартальной бойни, спустя несколько часов я сбегаю подальше от толпы на второй этаж и сажусь на первую ступеньку мраморной лестницы. Несколько минут наслаждаюсь тишиной, но потом по лестнице этажом выше кто-то начинает спускаться. По мере их приближения, я различаю голоса – это двое мужчин. - … и вы уже выполнили мое поручение? – доносится до меня обрывок разговора, голос кажется очень знакомым. - Конечно, господин Президент, - отвечает второй мужчина. Конечно, как я сразу не понял, что это Сноу? - Отлично, - мужчины приближаются, я встаю с лестницы, не желая быть замеченным президентом и его спутником, спешу вернуться обратно к гостям, - Любое своевольство должно быть наказано, - продолжает президент. Кажется, у кого-то крупные неприятности. В зале меня уже обыскались, Моника, первая встретившая меня, тащит меня фотографироваться с мэром Капитолия, по пути отчитывая за то, что я без разрешения куда-то подевался, но она даже не спрашивает, где я был. Входит Сноу, люди расступаются перед ними, освобождая дорогу. Президент берет микрофон и поздравляет всех с окончанием Квартальной бойни, отмечает хорошо проделанную работу моего ментора, хотя Джаред и пальцем не пошевелил, обещает перевести Монику в другой дистрикт и, напоследок снова посылает мне убийственный взгляд. Может, он на всех так смотрит? Поздно вечером мы возвращаемся в Тренировочный центр, и я сразу же ложусь спать. Моя последняя ночь в Капитолии. На следующий день – финальное интервью. Франческа приносит костюм, и даже пальцем не прикоснувшись ко мне, уходит. Интервью проходит в стенах Тренировочного центра, Цезарь задает мне с десяток банальных вопросов и ни словом не заикается о финале. Странно, очень странно. По-моему, не каждый сезон трибут побеждает, использовав силовое поле вокруг арены, могли бы уделить этому побольше внимания. Цезарь прощается с телезрителями и камеры выключают. Мне незачем возвращаться в свой номер, поэтому я спускаюсь в холл и жду Джареда и Монику. Нас везут по улицам Капитолия в машине с затемненными окнами. На станции уже стоит поезд. Меня никто не провожает. Поезд трогается. Я ухожу в свое купе и не выхожу к ужину. Все больше и больше думаю о доме. О том, как все кинуться меня поздравлять, хвалить. Мне не придется больше ходить в школу и сидеть на невыносимо скучных уроках. Теперь у меня есть шикарный дом, и я богат. Моя семья больше ни в чем не будет нуждаться. Под еле слышный стук колес я засыпаю, а когда просыпаюсь, поезд уже подъезжает к Дистрикту 12. Из-за двери до меня доносится голос Моники, я выхожу из купе и подхожу к выходу из вагона. На станции полно людей и среди них я ищу маму, Томаса или Трейси. Выхожу из поезда, меня встречают аплодисментами. Рядом снуют репортеры, снимая возвращение победителя домой. Где же мама, младший братец, любимая девушка? Никого из них нет. Моника ведет меня к моему новому дому в Деревне победителей, рядом тащится Джаред. Я останавливаюсь на пороге двухэтажного коттеджа, в последний раз машу камерам, и, как только их выключают, даже не заходя в дом, направляюсь в полностью противоположную сторону – к моему прежнему дому. По пути мне встречается пара приятелей, но они старательно делают вид, что не замечают меня. Остальные жители Дистрикта 12 бросают на меня странные взгляды, никто не поздравляет меня с победой, хотя наш Дистрикт побеждает совсем не часто. Но все это неважно. Не ради них я хотел победить. Мама, конечно же, не пришла меня встречать, потому что возиться с праздничным обедом, а Трейси вызывалась помочь ей. Томаса вряд ли отпустили бы одного на станцию. Мне остается идти не больше пяти минут, вот за этим поворотом мой дом. Мама сейчас непременно заплачет, младший брат пожмет руку, и скажет, что всегда болел за меня, а Трейси просто крепко обнимет. Мы все вместе сядем за стол, я расскажу им про смешных капитолийцев, о Франческе и его глупых ботинках с длинными носами, не забуду упомянуть раздражительную Монику и еще много-много всего, что меня позабавило. И мы будем жить счастливо, как я и обещал. Вот я прохожу поворот и останавливаюсь, как вкопанный. Здесь должен стоять мой дом, с немного покосившейся крышей, но вместо него я вижу лишь пепелище и три креста, возвышающиеся над обгоревшими фундаментом. В воздухе все еще стоит запах горелого дерева, я срываюсь с места и бегу туда, где когда-то жил. Ничего, ничего не осталось, кроме трех свежих могил: на одной из них лежит букет мимозы – любимых цветов Трейси, а на двух других ничего. Я падаю на колени, отказываясь верить в реальность. Потом мне расскажут, что это был несчастный случай: неосторожное обращение с огнем. Миссис Эбернети, ее 10-летний сын Томас и девушка из соседнего дома, зашедшая помочь по хозяйству, задохнулись от угарного газа. Такова официальная версия гибели моей семьи. На самом деле, я понимаю, что произошло. Слезы льются по моим щекам, когда я, как одержимый, вырезаю на крестах имена. Руки кровоточат – новая кожа слишком нежная для таких нагрузок, но я продолжаю вырезать, обливая могилы своей кровью. «Любое своевольство должно быть наказано», - звучит в голове голос президента. Убийственный взгляд, ни слова о моей выходке с силовым полем. Сноу говорил тогда обо мне. Я проявил своевольство, и меня наказали. Теперь я один, со своими деньгами и славой. У меня больше нет никого. После Игр, доктор Аврелий сказал мне, что если я когда-нибудь почувствую, что запутался, то нужно начать от простого, к сложному. Меня зовут Хеймитч Эбернети. Мне 16 лет. Я победил в 50-ых Голодных играх, проявив своевольство. За это президент приказал убить мою мать, младшего брата и девушку… Я ненавижу Сноу. *** - Хеймитч, мы прибываем! – кричит Эффи, стуча в дверь. Я медленно встаю с кровати, достаю из кармана брюк металлическую фляжку, делаю пару глотков, и ставлю ее на прикроватную тумбочку. Не хочу, чтобы мне хоть что-то напоминало о Капитолии. Выхожу из купе и иду в столовую, где сидит Бряк, поправляя макияж. - Китнисс и Пит уже ждут нас возле выхода, - сообщает она, захлопывая зеркало, - Ты готов? - Я всегда готов распрощаться с Капитолием и всем, что с ним связано, - отвечаю я, проводя пальцем по гладкой поверхности стола, - Я ведь больше не вернусь. - Ты больше не будешь ментором? - с сомнением спрашивает Эффи. - Знаешь ли, за 20 с лишним лет, мне надоело смотреть, как гибнут мои трибуты, - я бросаю взгляд в окно, на приближающуюся маленькую закопченную станцию, - Пора прощаться, Эффи, - второй раз называю сопроводительницу по имени. Оказывается, я настолько привык к ней, ее бесконечной болтовне и дурацким парикам, что, наверное, мне даже будет ее немного не хватать. - Мы еще встретимся во время тура победителей, - отвечает Бряк, как мне кажется, немного погрустнев. - Во время тура я буду вечно пьяным, так что пока я трезвый… - Ну что же, прощай Хеймитч, - говорит она и тут же добавляет, - Надеюсь, меня переведут в более приличный дистрикт в следующем году. Я лишь ухмыляюсь и иду к выходу. Китнисс и Пит молча смотрят в окно. На платформе столько камер, что яблоку упасть негде. Их возвращение станет еще одним шоу. Подопечные не замечают моего присутствия, зато я замечаю, что что-то изменилось. Хоть они и стоят рядом, между ними словно пропасть, будто бы каждый из них за 1000 миль отсюда. Пит протягивает руку Китнисс. Она неуверенно поворачивается к нему. — Еще разок? Для публики? – говорит парень, выделяя последнее слово, его голос не злой, он бесцветный. Куда подевалась вся теплота? Неужели, он обо всем догадался? Китнисс берет руку Пита, но как-то отстранено. Не знаю, что произошло между победителями, пока мы ехали домой, но попытаюсь понять. Наверное, я всегда буду чувствовать ответственность за них. До конца. Но я, конечно же, никогда не скажу об этом вслух. Продолжение: "И вспыхнет пламя" от лица Хеймитча! Кого это еще интересует(много времени прошло как-никак) вот ссылка http://ficbook.net/readfic/588702 P.S. Ребята, спасибо всем, кто читал мой фанфик) Было очень приятно видеть ваши отзывы с похвалой) Может, кто-то не согласен с тем, как я показала ментора в своем фанфике, но это мое видение его персоны. Фанфик "История моей жизни" от лица Мирты. Вот ссылка на него http://ficbook.net/readfic/248014 Еще раз всем спасибо)