Через семь лун...

— Твое упрямство мне удивительно, Васария. Разве ты не слышал поговорку: «Ищущий да обрящет»? Почему же ты не поможешь мне найти то, что я так стражду? — Я не облегчу тебе задачу. Господь заповедовал нам защищать людей, и я исполню его волю, — ангел смотрел исподлобья, буравя взглядом Спарду, прохаживающегося по комнате. В маленькое оконце пыточной Пейнсары* едва проникал красновато-фиолетовый свет. В Преисподней никогда не видели солнца. Оно здесь было не нужно. Вечно алое небо с редкими лиловыми облаками — вот что из века в век видели грешники и демоны. Васария с тоской посмотрел в окно, но не смог увидеть почти ничего. Дар пророка сейчас был ему в тягость, ибо он знал, что живым отсюда уже не выйдет. Но он был полон решимости. Спарда остановился напротив прикованного к стене ангела. Вериги*, почти такие же, какими когда-то был скован святой Петр, впивались в почти белоснежную кожу ангела. — Ну что за невезенье? — притворно вздохнул Спарда, рассматривая один из своих пистолетов. — Вас, ангелов, даже пытать неинтересно. Кровь прозрачная, как вода. Никакой красоты и зрелищности. Скажи мне, где меч, и я облегчу твои страдания. Считай это моей данью уважения. — Уважения? — Васария усмехнулся, ощущая, как по запястьям бежит его собственная кровь. Он слегка осел на пол, так как ноги уже плохо слушались. Подняв голову, ангел в упор посмотрел на демона. — Ты даже сейчас разглядываешь не столько оружие, сколько свое отражение в нем. Ты не уважаешь никого, кроме себя. Тебе просто надоело возиться со мной. Спарда вложил Люс в кобуру на поясе, подошел ближе к Васарии и, слегка нагнувшись, сказал негромко: — Твоя правда, пророк. Но я не вижу ничего плохого в том, чтобы смотреть на свое отражение. Я не варлок, мое лицо не уродливо, отчего же не взглянуть на него? — Какое самолюбование, — презрительно скривился Васария, тряхнув густой копной каштановых чуть вьющихся волос до плеч. — Не стану отрицать, выглядишь ты неплохо. Вот только внутри тебя чернь, гниль и смрад. Спарда выпрямился, провел рукой по белоснежным волосам, чуть засучил рукава фиолетового камзола. Похожий на средневекового аристократа, он горделиво приосанился и скрестил руки на груди. — Довольно любезностей. Где меч? Васария промолчал и отвернулся. Его светлые одежды были словно промокшими под дождем и почти превратились в рубище от пыток, которые он терпел уже несколько дней. — Что же ты молчишь? Скажи, пророк, что ждет тебя? Ты ведь так уверен в том, что вы одержите победу над нами. Ты предсказываешь судьбы других, почему бы тебе не предречь свою? Впрочем, — Спарда обнажил свой меч и направил острие на ангела, — я могу справиться с этим даже лучше тебя. Хочешь, предскажу твое будущее? — Звучит странно. Но любопытно, — хмыкнул Васария и скривился от боли. Рана под ребрами закровоточила сильнее. — Попробуй, если сам веришь в то, что скажешь. Демон провернул рукоять, затем, резко взмахнув Гранью Силы, приставил его к груди Васарии. Глядя сверху вниз на пленника, Спарда твердым и почти торжественным голосом произнес: — Слушай же. Сейчас твоя судьба разветвляется. У нее только два пути, но все они ведут в одну точку. Первая твоя дорога — ты скажешь мне, где меч святого Петра, и я постараюсь, чтобы твоя смерть была быстрой и легкой. Второй же путь — ты продолжаешь молчать и умираешь в мучениях, которые познали многие до тебя. — Пустые слова. Плохой из тебя пророк, — покачал головой Васария. — Ты лучше? — усмехнулся Спарда. — Покрой же чем-нибудь сказанное мной. Видишь, как я стараюсь. Хотя мне ничто не мешает снести твою голову прямо сейчас. — Что ж, есть у меня одно пророчество. И оно касается именно тебя, — светло-серые глаза ангела почти обжигали. Спарда опустил меч и с любопытством посмотрел на Васарию. Лицо его выражало смесь недоверия, насмешки и жажды узнать, что готовит ему судьба. Он внимал ангелу, чего с ним не случалось еще никогда. Демон находил ситуацию довольно комичной, отчего периодически усмехался. — Предрекаю тебе через семь лун погибель. Не лишишься ты тела, но не сможешь быть собой. Носящая имя первородной грешницы сразит тебя оружием, которого доселе ты не знал. Сим будет твоя расплата за мучение невинных. Ты будешь страдать, Спарда. — Загадка? Как забавно, — демон рассмеялся, отчего белоснежное жабо на его груди заколыхалось. — Ну что ж, Васария, я вижу, упрямство твое не имеет конца. Это была твоя последняя загадка. Знай, что и через семь лун, и через восемь, и даже через десять тысяч я буду жив и силен. Ты ошибся, пророк. Грань Силы взметнулась в воздух, со свистом рассекая его. Прошло всего мгновение, и на каменном полу лежала срубленная голова пророка Васарии. Ангельская кровь заливала все вокруг, но казалось, что это лишь кристально чистая вода. Спарда закрепил меч на поясе и, поправив воротник камзола, вышел из пыточной. На его красивом лице выражалось разочарование. * * * — Он и в самом деле ничего не сказал тебе? — Мундус отошел от окна, сцепив ладони за спиной. В большом зале, выполненном в готическом стиле, эхом отдавались его шаги. Статуи по периметру словно наблюдали за каждым движением принца Тьмы. Тот посмотрел на трех своих генералов, а затем устремил взгляд на четвертого. Спарда слегка наклонил голову и ответил: — Точно так, ваше Высочество. Упрямство Васарии не знает границ. Оно же его и сгубило. Обычная ангельская наивность и глупость. — Вы осознаете, генерал, насколько важна наша задача? Меч Петра необходим нам. Без него одержать победу будет непросто. Абигор, стоящий слева от Спарды, скривился. Задрав острый подбородок кверху, он горделиво покосился на демона, а затем повернулся к Мундусу. Тряхнув черной косой челкой, закрывавшей один из его карих глаз, он произнес: — Люди слабы, победить их не составит труда. А ангелов не так уж и много, да и вмешиваются они не всегда. Принц подошел к Абигору. Посмотрев на него с высоты своего роста, он нахмурился и слегка насмешливо сказал: — В чем-то вы правы, генерал. Вот только эти немногочисленные ангелы — преграда на пути к воцарению на Земле. И вы должны сделать все, чтобы ее не было. Мне казалось, я четко обозначил поставленные перед нами задачи. Вам что-то не ясно? Генерал смутился. Опустив голову и уставившись на полы своего темно-зеленого камзола, он сказал: — Я ошибся, мой господин. Вы, без сомнения, правы во всем. Мундус усмехнулся, проведя ладонью по седеющей бороде. Ему нравилось видеть, как перед ним унижаются, это доставляло ему какое-то особое удовольствие. Но сейчас он думал о другом. — В Архивесконсе* считают, что мы недостаточно сильны, чтобы поработить людей и дать отпор ангелам. Я хочу, чтобы вы вместе со мной развеяли их сомнения. Велизар, Абигор! Вы отправитесь в Пандемоний*, соберете там всех воинов до единого! Самых лучших, самых искусных. Самаэль, ты останешься здесь, в Дите. В стенах города можно найти множество грешников, которые сделают все, чтобы их страдания были облегчены. Пообещай каждому, кто жаждет крови то, что они хотят. Отправляйтесь! Трое вышли из зала, переглянувшись друг с другом. Им было ясно, что для Спарды у их повелителя особое поручение. Благосклонность Мундуса к этому демону изрядно раздражала остальных генералов, но никто не решался выразить свое негодование вслух. Молча они разошлись в разные стороны. — Как вы знаете, генерал, Пандемоний и Суд Преисподней в последнее время часто пересекаются. Решения относительно грешников принимаются все более абсурдные. Я говорю о том, что многие из тех, кто должен быть на седьмом круге, по какой-то причине оказываются в Милинике*. — Вам известно, почему они там, мой господин? — Спарда выжидательно смотрел на Мундуса, который неспешно ходил по залу. Принц остановился, взглянул на генерала и ответил серьезно: — Я склонен полагать, что причина тому — судья Сиостофис. Он что-то замышляет и все чаще встает против моей воли. Несомненно, в Архивесконсе что-то происходит. А я не люблю, когда что-то пытаются провернуть за моей спиной. Вы понимаете, генерал? Пронзительные голубые глаза Спарды встретились взглядом с чуть мутноватыми красноватыми глазами Мундуса. Было вполне очевидно, что оба подумали об одном и том же. — Вы хотите, чтобы Сиостофис перестал принимать ошибочные решения? — туманно спросил светловолосый демон. — Мы поняли друг друга, генерал… — в тон ему ответил Мундус. — Это всё? — На данный момент — да. Спарда слегка поклонился. Положив ладонь на рукоять меча, он повернулся спиной к принцу и неслышно покинул зал. * * * — Приветствую, Сиостофис! Старый судья поднял голову, оторвавшись от чтения очередной описи грехов подсудимого, которого только что увели. Его морщинистое лицо с почти белыми глазами, смотрящими из-под кустистых лохматых бровей, выразило легкое удивление. Однако через секунду оно снова сделалось бесстрастным. — Генерал Спарда? Чем обязан столь высокой чести? — Скажите, судья, сколько процессов было сегодня? — спросил демон, стараясь казаться невозмутимым и ничем не выдать свою истинную цель. — Пятнадцать или около того, — безразлично махнул рукой Сиостофис, посмотрев в сторону. — И сколько же отправилось в Милинику? — Спарда не удержался и фыркнул. Судья чуть приподнялся над своим столом. Его кабинет был небольшим, его освещали свечи — прихоть старика. Опершись на худые ладони, он прищурился и спросил: — С чего вы взяли, генерал, что они именно там? Спарда вальяжно подошел к креслу напротив стола и удобно расположился в нем, положив ногу на ногу. Проведя пальцами правой руки по резному подлокотнику, он исподлобья посмотрел на судью и едко ответил: — Ходят слухи, что в последнее время ваши приговоры не отличаются особой оригинальностью… — И кто же распространяет эти слухи? — колко сказал Сиостофис. — Его имя слишком известно, чтобы я его называл, — усмехнулся Спарда. Судья неожиданно резво для старика подскочил. Шагнув сначала на кресло, а затем прыгнув на стол, он выхватил меч, висевший на поясе, из ножен и направил его на Спарду. Тот со скучающим видом посмотрел Сиостофису в глаза и сказал: — Вы действительно считаете, что сможете меня убить? — Я бы задал вам такой же вопрос, генерал, — парировал старик, слегка учащенно дыша, отчего ноздри его раздувались. — Вы пыхтите, как бык на корриде. Это выдает вас. Вы боитесь меня, а, значит, уже проиграли, — спокойно сказал Спарда. Сиостофис приосанился, насколько позволял его далеко не самый ровный позвоночник, а затем произнес до странности огрубевшим голосом: — Юнец, ты решил, что я сдамся так легко? Я старше тебя на шесть тысяч лет, не тебе тягаться со мной! Судья сделал еще один прыжок в воздух. Спрыгнул со стола и внезапно скрючился. Из его спины показались большие кожистые крылья, лицо превратилось в почти звериную морду с оскаленными клыками. Руки стали длиннее, на морщинистых пальцах появились когти, а рост старика увеличился в полтора раза. На лице Спарды не дрогнул ни один мускул. Но через секунду он резко подался назад, отчего его кресло перевернулось. Кувырком перекатившись к стене, демон резко подскочил и выхватил Грань Силы. Как раз вовремя, потому что Сиостофис, размахнувшись, атаковал генерала. Спарда ухмыльнулся. — Так вам больше идет, судья. Почему вы не проводили процессы в таком обличии? Осужденные тогда боялись бы и говорили правду. Хотя разве правда заботит марионетку Архивесконса? Судья взревел от ярости. — Как ты смеешь, щенок?! Словно танцуя, демон ловко уворачивался от ударов, которыми осыпал его Сиостофис. В кабинете слышался звон стали, искры высекались при столкновении лезвий, грохот от случайно порушенных шкафов вперемешку с пылью заполнял кабинет. — Что же ты не нападаешь? — рявкнул судья. — Уже устали? — хмыкнул Спарда. Противник оскалился. — Сколько экспрессии, сколько эмоций. Вы были бы хороши на сцене, но не в бою. Наткнувшись спиной на стол, Спарда ловко запрыгнул на крышку, а затем сделал еще один прыжок назад. Теперь только это разделяло соперников. Сиостофис, рыча, бросился в атаку. Демон присел, отчего судья перелетел через него и рухнул на пол. Закрепив меч на поясе, Спарда, крутанув, выхватил Люс и Омбру, и, прицелившись в лицо старика, сказал: — Решение окончательное. Обжалованию не подлежит. Раздалось два выстрела, по звуку слившихся в один. Запахло порохом. Спарда убрал пистолеты, пригладил чуть растрепавшиеся волосы, а затем спокойно, как ни в чем не бывало, вышел из кабинета. Он был собой доволен. Как, впрочем, и всегда. Самоуверенность генерала была прямо пропорциональна его силе и мастерству. Он никогда не проявлял слабости. И это оплачивалось ему сторицей. Пейнсара — тюрьма Ада (авт.). Вериги — оковы. Архивесконс — парламент Ада или круг архидемонов. Пандемоний — одна из столиц Ада. Милиника — третий круг Ада, где держат обжор и гурманов, наказанием для которых является гниение под дождем и градом. Единственное место в Аду, где есть океаны.