Через семь лун...

Спарда и Мундус находились в большом зале ранним утром, если в Аду вообще существует утро. Оба демона ждали прибытия остальных генералов с докладом. Мундус уже выслушал все, что сказал ему Спарда, и теперь находился в прекрасном расположении духа. Его генерал, как всегда, не подвел и выполнил все точно так, как было велено. Принц Тьмы расположился в кресле, больше напоминающем трон, и взирал на двери, в которые должны были войти остальные командующие. Спарда стоял неподалеку, положив ладонь на рукоять меча. Его монокль слегка поблескивал, отражая неяркий красноватый свет, лившийся из больших окон. Наконец, двери распахнулись, и в зал вошли одиннадцать демонов. Спарда с удивлением заметил среди них женщину. Высокая и стройная, она излучала надменность и холодность. Ее красивое лицо было искажено кривой усмешкой, а зеленые глаза казались бездонными. При ходьбе длинные черные волосы женщины слегка колыхались из стороны в сторону. На поясе у нее висело два кинжала, инкрустированных драгоценными камнями. Сама же она была одета в синее платье, расшитое золотом. Большой разрез сбоку обнажал стройные бедра и белоснежную кожу. С ней был Абигор, который выглядел так же, как и вчера. А также Самаэль, сменивший отчего-то свой привычный белый камзол на темно-фиолетовый и собравший длинные золотистые волосы в хвост на затылке. Велизар же выглядел несколько растрепанным. Пряди каштановых волос частично закрывали его лицо. На демоне был черный мундир без всякой вышивки. Просто и скромно. Мрачная тень, оглядывавшая всех вокруг. Спарда не мог не заметить, что взгляд Велизара слишком задерживается на женщине, и всякий раз в его глазах словно вспыхивают искры. Демон усмехнулся. Мундус поднялся с кресла и встал посреди зала. Четыре генерала стояли перед ним. Все остальные ровным рядом расположились чуть поодаль. — Я вижу здесь до странности много лиц, — довольно заметил принц Тьмы. — Кто они? — Все эти демоны были найдены нами в Акваманте*. Это элитные бойцы, каждый из которых является одним из лучших учеников и, конечно, чистокровным. Любой из них готов присягнуть на верность вам, — почтительно сказал Самаэль, слегка поклонившись Мундусу. — Что ж, меня весьма радует такая активность. Я знаю некоторых из присутствующих. Вижу, здесь Небирос и Андрас, — Мундус кивнул на рыжеватых демонов-близнецов, стоящих слева. Оба были одеты в красные мундиры. На поясе у одного висела сабля, второй же предпочел два блестящих револьвера, слегка увеличенных в размерах. — Ламия, какой приятный сюрприз, — Мундус подошел к женщине. Та в ответ фальшиво улыбнулась и, почтительно склонив голову, сказала: — Я не могла не откликнуться, мой господин. Служить вам — великая честь. Принц ничего не ответил ей и повернулся к другим демонам. — Позвольте представить вам остальных? — начал Абигор. — Это Валафар, Алруна, Ваал, Азазель и Аластор. Каждый, кого назвал генерал, слегка склонил голову перед Мундусом. Тот сцепил ладони за спиной, повернулся к окнам и, медленно идя по залу, сказал: — Довольно любезностей и политеса. Я должен ввести вас всех в курс дела. Но для начала я хотел бы узнать, сколько грешников удалось вытащить из Дита? — он повернулся и внимательно посмотрел на Самаэля. — Десять тысяч душ, — отчеканил тот. — Мы говорили не со всеми. В основном с убийцами. Считаю, что они будут неплохими бойцами. Жажда крови некоторых удивляет даже меня. — Меня не волнует, что вы думаете об этом, генерал, — скривился Мундус. — Я четко задал вопрос, ожидая четкого ответа. Все мысли и мнения оставьте при себе. — Так точно, мой господин, — послышался в ответ виноватый голос. Спарда заметил, как Самаэль недовольно стиснул зубы, а Абигор почти сочувственно посмотрел на брата. Блондина весьма позабавила эта сцена, но он промолчал. — Мы отправляемся в Ватикан. Пойдут не все, — Мундус внимательно оглядел присутствующих. — Как вы знаете, большинство верующих склонно полагать, что собор Святого Петра стоит на его могиле. Я думаю, что меч Петра находится именно под собором. Даже если его нашли до нас, то он, несомненно, спрятан. Зная привычки этих идиотов-священников, я полагаю, что меч скрыт где-то в подвалах. Как вы все понимаете, так просто его не достать. А посему собор должен быть если не уничтожен, то основательно обыскан, дабы мы могли извлечь то, что нам нужно из-под земли. Самаэль и Абигор переглянулись. — Господин, — несмело начал Абигор, — вы уверены, что ваши выводы верны? Что, если… Он не успел договорить. Мундус в мгновение ока оказался перед ним. Схватив его за горло, он поднял демона вверх. Гневно глядя в глаза Абигору, принц прошипел: — Никто не смеет ставить под сомнения мои мысли и приказы. Если хочешь оставаться в генералах, закрой свой рот и слушай. Слушай и подчиняйся, иначе чаша моего терпения переполнится. Брезгливо скривившись, Мундус отбросил демона к стене. Ламия не выдержала. По залу прокатился ее заливистый смех. Принц Тьмы взглянул на нее сначала злобно, но, поняв, что она смеется над Абигором, отошел к своему креслу и сел. — В Ватикан отправятся три тысячи грешников. Не думаю, что кроме горстки священников и толпы прихожан там будет кто-то еще. Но все-таки, чтобы не было сюрпризов, туда отправятся несколько из вас. Спарда, Абигор, вы поведете грешников. С вами пойдут Ламия, Небирос и Андрас. Остальные остаются здесь и продолжат вербовку грешников и архидемонов, если получится. Мы выступим с докладом в Архивесконсе и покажем этим самодовольным кретинам, что нас не нужно списывать со счетов. Выступите на рассвете. Свободны! * * * — Генерал Спарда, неужели ваша память так коротка? Демон, шедший по коридору дворца Мундуса, остановился. Приближающиеся шаги, и вот перед ним возникла та самая женщина. Ламия улыбнулась блондину и, слегка растягивая слова, сказала: — Неужели вы забыли меня? — Мы встречались раньше? — Спарда насмешливо-удивленно поднял бровь и глядел на Ламию, которая вилась рядом, словно большая синяя змея. — Восстание у Коцита… — попыталась напомнить демоница. — Хм-м… да, я в самом деле был там. Но… не освежите мою память? Ламия обиженно надула губы. Сделав шаг назад, она скрестила руки на груди и, презрительно скривившись, ответила: — Какой же ты все-таки наглец. Я старалась в ту ночь изо всех сил. Мне казалось, ты был доволен… Спарда призадумался. И тут его память воскресила стройное тело в полутьме. Женщина сидела на нем в позе наездницы и стонала. Протяжно, сладко, хрипло. Как он мог сразу вспомнить ее? За пятьсот лет его жизни женщин, которые спали с ним, было столько, что он и не считал. Он не знал их имен, не помнил их лиц. И в этот раз он с трудом понял, кто эта женщина лишь потому, что поутру после того, как он был с ней, его дивизия подавила восстание мелких демонов у Коцита. — Прошу меня простить. Забывчив становлюсь, — хмыкнул Спарда и уже собирался пройти мимо Ламии, как та рывком бросилась на него и прижала к стене коридора. — Неужели меня так просто выпустить из памяти? — прорычала она, окидывая жадным и яростным взглядом генерала. — Спокойнее, дикая кошка, порвешь мой любимый камзол, — хохотнул Спарда, перехватывая запястья Ламии и отрывая их от себя. — Я бы разорвала тебя самого, — демоница облизнулась. — А вот это уже меняет дело… — туманно ответил Спарда. — Не хочешь обсудить способ моего убийства, скажем, за бокалом вина? Ламия промолчала. На ее лице появилась довольная улыбка. Этот демон был таким же наглым и самовлюбленным, как и тогда. И ее чертовски привлекало это потребительское отношение. Ей было обидно, но одновременно она желала, чтобы ее считали почти вещью. Потому что в такие моменты она сердилась очень сильно, и страсть сжигала ее почти дотла. Ламия никогда не была целомудренной. Мужчин, побывавших в ее постели и тех, в чьей постели побывала она, можно было бы выстроить в чертовски длинный ряд. Но тот, кто сейчас находился с демоницей в этом коридоре, был первым. Перед ней стоял генерал-красавец, который даже не вспомнил ее без подсказки. Это распаляло, заставляло терять всякую гордость и порождало дикое желание. Желание плоти и мести. * * * — Кажется, я действительно вспомнил тебя, — Спарда протянул руку за бокалом вина, стоявшим на столике у постели. Ламия чуть приподнялась на локтях и посмотрела в глаза демону. Скользнув пальцами по его груди, она теснее прижалась к нему, отчего легкое шелковое одеяло, прикрывавшее два обнаженных тела, опустилось ниже. — И что же ты помнишь обо мне? — мурлыкнула демоница. — Не так уж много. В основном то, что тогда о твоей чистокровности никто не говорил. Ты ведь полукровка, верно? — насмешливые голубые глаза в упор смотрели на Ламию. Та мгновенно перестала улыбаться. — Что ты хочешь этим сказать? — Ничего, — пожал плечами Спарда. — Не скажешь, как так вышло, что демоница с нечистой кровью оказалась в Акваманте, куда даже многим архидемонам вход закрыт? Ламия подскочила, как ошпаренная. Встав посреди спальни, она уперла руки в бока и грозно посмотрела на блондина. В ее волосах, казалось, трещало электричество. — Как оказалась? Как оказалась?! Да что ты знаешь обо мне? Ты даже не вспомнил меня, хотя я отлично тебя помню. Я шла по головам, я хитрила, я убивала! А ты, чертов генерал, родился у тех, кого нужно, и теперь ластишься под троном Мундуса! И все-то у тебя легко получается, смотрите-ка! Думаешь, что всегда тебя будут почитать? Спарда возвел глаза к потолку, сделал глоток из бокала. Снова переведя взгляд на Ламию, он ухмыльнулся и сказал, стараясь придать голосу успокаивающий тон. Однако саркастичность так и вырывалась наружу. — Мне, конечно, нравятся обнаженные женщины, но не тогда, когда они размахивают руками и кричат о том, что я — идиот. Зачем же портить такой хороший вечер? Спрячь коготки и ложись рядом. Мы решим наши разногласия более приятным способом. — Мразь, — фыркнула Ламия, но неспешно подошла к постели и, взобравшись на нее, села на демона сверху. Наклонившись, она впилась в его губы своими, укусив до крови. Слизнув алую каплю язычком, она посмотрела в глаза Спарды и прошипела: — Я ничего не забываю, мой генерал… * * * Яркое летнее солнце пробивалось сквозь большие окна собора Святого Петра. Прихожане неторопливо рассаживались на лавках, устраиваясь поудобнее и пытаясь сохранять тишину. Однако многочисленные перешептывания создавали один немного раздражающий звук. Священники оглядывали пришедших. Каждый из них отметил, что туристов здесь гораздо больше, чем тех, кто пришел действительно послушать воскресную мессу. Это было странно, с одной стороны, ведь Ватикан был одним из самых важных городов для католиков. Но, конечно, смиренные священнослужители не роптали и не жаловались, стараясь принимать это как должное и оправдывая почти все, что происходит в мире Божьей волей. Святой отец уже раскрыл книгу, собираясь призвать людей к утренней молитве, как большие двери собора распахнулись, и множество странных людей хлынуло в зал. Все они выглядели странно: потрепанные, окровавленные, с яростью, читавшейся на изуродованных лицах так ясно, что это бы заметил, наверное, даже слепой. Они сжимали в руках самое разное оружие: мечи, тесаки, топоры, ножи. Объединяло их одно — почти все были в каком-то рубище разной степени окровавленности, почти все были босы. Лишь горстка странных личностей выделялась и контрастировала с ними. Трое мужчин: двое в камзолах, один — в мундире, и ослепительно красивая женщина в синем платье. У каждого из них в руках был меч. Женщина сжимала в ладонях два кинжала. Все смешалось в один момент. Женщины закричали, мужчины вскочили со своих мест. Некоторые даже не поняли, что происходит, а потому сидели на месте и тупо смотрели на вошедших. Но те не стояли спокойно. Словно черно-красная волна они бежали между рядов и лавок, становясь перед людьми. Несколько взмахов оружием, и первая кровь пролилась на пол собора. — Ребенок! — радостно крикнула женщина в синем платье, а затем прыгнула куда-то в гущу толпы. Подняв кинжалы над головой, она пихнула ногой всхлипывавшую мать, пытавшуюся прикрыть своего сына, после чего с силой вонзила кинжалы в его грудь. Радостно оскалившись, она приникла губами к кровавой ране, жадно впиваясь в нее, словно изможденный путник к источнику после долгого пути. Священник замер на месте от ужаса, как вдруг перед ним оказались те самые трое мужчин. Вперед выступил тот, что был в черном мундире. Направив оружие на священника, он процедил сквозь зубы: — Где меч? Человек ничего не успел ответить, как в большие двери собора ворвался новый поток… людей? Эти были совсем другими. На них были белые красивые одежды, сами они словно светились изнутри, их лица были прекрасны и чисты. Каждый из них держал в руке по мечу. Они бросились на черных убийц и стали громить их одного за одним. — Небирос, Андрас! — крикнул беловолосый мужчина в фиолетовом камзоле. — В соседний зал! Вскрыть пол! Разнести все к чертовой матери! Аластор, Ламия, вы останетесь тут! Похоже, не только мы здесь незваные гости… — С чего ты решил командовать нами? — гневно сказал Андрас. Спарда вплотную подошел к генералу и прошипел: — Выполнять. Когда два брата скрылись из вида, Спарда повернулся к священнику и сказал: — Меч святого Петра. Ты знаешь, где он? Старик испуганно замотал головой и, что-то промычав, опустился на колени. — Прощу, пощадите! Спарда брезгливо оттолкнул ногой священника, а затем обернулся к дверям. Прищурившись, он вглядывался в месиво из ангелов и грешников. Почти все прихожане были мертвы. Ламия хищно перескакивала с ряда на ряд, попутно отбиваясь от ангелов, и выискивала очередную жертву. Спарда увидел в толпе знакомое лицо. — Машит! Сколько лет, сколько зим! Пришел, чтобы умереть? Ангел взмахнул мечом, пронзив очередного грешника. Смахнув со лба мешавшую светлую прядь волос, он взглянул в глаза демона и крикнул в ответ: — Уж не ты ли собрался лишить меня жизни, генерал Спарда? Демон улыбнулся. Быстро набирая скорость, он рванулся навстречу ангелу. Искры посыпались, когда их мечи столкнулись друг с другом. Спарда приблизил лицо к Машиту и весело сказал: — Кто же, если не я? У нас старый спор, ты не забыл? — Твою наглую физиономию не забудешь, даже если захочешь, — парировал ангел, снова скрещивая меч с Гранью Силы. С трудом перемещаясь в гуще ангелов и грешников, они все ближе подходили к пресбитериуму*. Там было гораздо свободнее, основная масса сражающихся сосредоточилась у выхода. Снова и снова звон мечей Спарды и Машита примешивался к общей какофонии звуков. Крики, предсмертные хрипы и стоны заполняли собор. — Что, запахло жареным, и Господь пинком отправил вас на землю? — засмеялся Спарда. — Значит, меч все-таки здесь, верно, Машит? — Так я тебе и сказал, — ответил тот, уворачиваясь от очередной атаки демона. — Думаешь, что мы так запросто отдадим его вам? Спарда пригнулся, когда лезвие со свистом рассекло воздух над его головой. Крутанувшись на месте, он взмахнул Гранью Силы, но не смог ранить Машита. — Это было бы очень любезно с вашей стороны, — сказал демон. — Но на такой щедрый подарок я не очень надеюсь. Ангел промолчал. Разбежавшись, он сжал рукоять меча возле своей груди и пошел в лобовую атаку на демона. Тот отскочил в сторону, сделал два быстрых шага вперед и оказался за спиной у Машита. Как только тот обернулся, Грань Силы вонзилась в его грудь. Прозрачная кровь хлынула из сквозной раны. На лице Спарды появилась, будто извиняющаяся, улыбка и он негромко сказал: — Твой долг уплачен, Машит. Все произошло как-то стремительно. Перед Спардой словно из-под земли выросла Ламия. Оскалившись, она облизнула окровавленные губы и сказала: — Твой тоже. Жгучая боль пронзила тело демона. Он согнулся пополам и увидел, что под ребрами его торчит кинжал, с которого стекают прозрачные капли вперемешку с кровью самого Спарды. — Святая вода… — выдавил он, задыхаясь. В глазах потемнело, демон упал на пол. Последнее, что он видел, была смотрящая на него сверху вниз Ламия. Склонившись, женщина ядовито сказала: — Я ничего не забываю, мой генерал… Мир вокруг стал меркнуть. Женщина криво улыбнулась, вынула свой кинжал из груди Спарды и скрылась из виду. Веки демона стали тяжелеть. Он бросил последний взгляд на высокий потолок собора. Через секунду сердце генерала остановилось. Акваманта — школа для демонов. В ней проходит обучение элита Ада. Пресбитериум — аналог алтаря в православном храме, место, где происходит богослужение, и где хранятся Святые Дары.