Через семь лун...

Туфли на невысоком каблуке все больше увязали в чавкающей грязи. Ева недовольно морщилась, но молчала, глядя в спину трем идущим впереди ангелам. Бахиэль, Кальзас и Миил сосредоточенно вглядывались в небольшой холм, словно ожидая увидеть там входную дверь с вывеской. Но ничего, кроме влажного песка и сухого кустарника видно не было. — Может, хотя бы примерно скажете, что мы ищем? То есть, как должно выглядеть это… подземелье? — отчаянно спросила Марон, которую начало угнетать игнорирование ангелами ее присутствия. Она чувствовала себя каким-то балластом, но не намерена была отступать. Мысли ее и так были весьма нерадостными, потому что были обращены к Спарде. Конечно, она знала, что он может погибнуть, что предстоит великая битва, но ее бурное воображение ухудшило все еще больше, рисуя реки крови. На мгновение перед глазами возник образ бледного окровавленного Спарды, воздевшего руку к небу с последним вздохом. На глаза Евы навернулись слезы, тело покрылось мурашками. «Ты ведь не умрешь? — вопрошала она его мысленно, в то же время, умоляя выжить. — Мы не можем расстаться вот так! Я вообще не хочу расставаться!». Но генерал ей не отвечал, и от неизвестности женщина почти сходила с ума, пытаясь переключиться на поиски. — Согласно старым чертежам, вход в подземелья должен быть где-то в этом холме, — ответил Кальзас, быстро обернувшись назад. — Это я и так поняла, — сказала Ева. — Вот только не логично ли будет предположить, что вход находится на холме, а не здесь, у подножия? — Он был, — кивнул Миил. — Но со временем разрушился и теперь его не найти. А если бы даже получилось, нам не удалось бы им воспользоваться. Однако известно о другом ходе, находившимся за пределами тюрьмы. И он как раз должен быть где-то здесь. Ева нахмурилась. «Они так спокойны. Их как будто вообще ничего не волнует. И, что самое интересно, никого из демонов не видно. Неужели мы здесь одни?». Словно прочитав ее мысли, на одном из уступов холма показались пять уродливых звероподобных созданий. Ростом примерно с человека, они не очень прямо стояли, поскольку их позвоночники были довольно сильно искривлены. Головы посланников Ада напоминали морды гиен, но в разы больше и свирепее. Острые клыки были обнажены в оскале, с них капала кровь, смешанная со слюной. Очевидно, за это утро они уже успели кого-то встретить. Одетые в какое-то рубище, чудовища сжимали в руках клинки, изогнутые у кончика острия наподобие крюка. — Непорочные, — хрипло прорычал один из демонов, — убирайтесь прочь! — С каких это пор низшие демоны нам указ? — дерзко крикнул Бахиэль, обнажив меч. — С сегодняшнего утра! — рявкнул демон в ответ. — Привыкайте к подчинению, потому что армия Мундуса разгромит ваше войско! Миил откровенно рассмеялся. Остальные ангелы улыбнулись, глядя на монстров, как на последнее ничтожество. — Даже не знаю, что ответить на тот бред, что ты несешь, — сказал Бахиэль. — Но, может, клинки разрешат наш спор? — Почему бы и нет? — рыкнул демон, и все пятеро прыгнули вниз, приземлившись в десяти метрах от ангелов. Не успела Ева опомниться, как Кальзас схватил ее за запястье, быстро сказав: — Уходим. Мы должны продолжить поиски! — Но… как же… — начала было Марон, взглянув на Бахэля и Миила, которые, подняв мечи, понеслись навстречу демонам. — Они справятся, — заверил ангел, продолжая бежать, увлекая Еву за собой. — Их мастерство велико, а эти выродки далеко не самые лучшие бойцы. Низшее сословие демонов. Они неповоротливы, и вся их техника напоминает рубку леса. — Мы должны обогнуть холм. Кажется, на этой стороне ловить нечего. Ева не смогла ничего ответить. Ангел бежал очень быстро, она едва поспевала за ним, задыхаясь. Все вокруг мелькало, но Марон отчаянно всматривалась в холм, прищурившись. Они скрылись за поворотом, потеряв из виду сражавшихся ангелов и демонов. Солнце все выше поднималось над Иерусалимом, укорачивая тени, меняя их направление. — Стой! — крикнула Ева. Ангел словно ждал этой команды, остановившись как вкопанный. Он резко обернулся и требовательно взглянул на Марон. — Что случилось? — спросил Кальзас. — Там, — Ева ткнула пальцем направо. — Что? — непонимающе изогнул бровь ангел, посмотрев в указанном направлении. Ева закатила глаза, словно тот был школьником, не понимавшим элементарных вещей. — Посмотри внимательно, — сказала она. — Видишь, тени не такие темные теперь и повернуты все в ту сторону. А вот тут, — ладонь Марон переместилась правее, — в глубине кустов все черным-черно. Там определенно что-то есть. Кальзас подивился сообразительности обыкновенной женщины. Он медленно, словно чего-то опасаясь, подошел к кустарнику. Тот был довольно плотным и сухим. Поморщившись от неприятных ощущений, Кальзас выхватил меч и стал рубить заросли. Они быстро редели под напором его ударов, и вскоре взору ангела и женщины открылось что-то вроде прямоугольной выемки, в глубине которой просветами виднелось проржавевшее железо. Ева подошла ближе. Затаив дыхание, она тихо и удивленно спросила: — Неужели это оно? — Похоже на то, — кивнул Кальзас и отошел на пару шагов от двери. Сделав сильный рывок, он ударил по железу ногой. Дверь не поддалась, но раздался какой-то жалобный скрежет. Посыпался песок, смешанный с ржавчиной и грязью. — Нужно откопать дверь полностью, — сказал ангел и, присев на корточки, острием меча стал отодвигать слои грязи, разрезая особо неподдающиеся участки. Ева последовала его примеру и тоже стала рыть, впиваясь ногтями в местами влажную землю. — Странно, — сказала она, — на улице такой зной, но здесь земля сырая. — Недалеко есть река, — пояснил Кальзас. — Нам остается только молиться, чтоб подземелье не оказалось затопленным. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем металлическая дверь была полностью откопана. Ева устало плюхнулась на колени, пытаясь отдышаться. По ее лбу катился пот, волосы нагрелись от палящего солнца. — Вы все-таки нашли ее, — раздался слабый голос за их спинами. Ева и Кальзас резко обернулись. Слегка улыбаясь, позади стоял Бахиэль, сжав в ладони рукоять сломанного меча. Его одежда казалась мокрой, однако, по ранам и местами разорванной ткани стало ясно, что это совсем не вода. Марон ошарашено приложила руку к губам, Кальзас хмуро посмотрел на Бахиэля. — Где Миил? — спросил он. — Миил храбро сражался, — с сожалением ответил Бахиэль. — Но я не смог ему помочь… Кальзас опустил голову. Он выглядел очень печальным. Однако же ангел быстро взял себя в руки и, поднявшись на ноги, твердо сказал: — Моих сил не хватает, чтобы открыть дверь. Бахиэль кивнул. Ангелы вместе отошли подальше от двери, после чего разбежались и синхронно нанесли удар по проржавевшему металлу. Старые массивные петли обрушились, и с громким грохотом дверь провалилась внутрь холма. Темнота открылась перед женщиной и ангелами, словно пасть какого-то чудовища. Запахло сыростью. *** Никогда еще Спарде не было так тяжело и так легко одновременно за всю его жизнь. Мундус атаковал яростно, с огромной силой и напором. Отражать его удары было очень сложно, а контратака казалась почти невозможной. Принц Тьмы в гневе был воистину страшен, но беловолосый генерал, теперь принявший демоническое обличие, был полон силы, почти равной Мундусу. Теперь в его сердце словно горел огонь, а каждое движение меча наполнилось смыслом. Демон знал теперь, за что он борется. Он боролся за людей, за свет солнца, так понравившийся ему, за ясное чистое небо. Такое же красивое, как глаза любимой, которая открыла ему свое сердце, и которой он открыл свое. И хотя они не сказали друг другу тех самых слов, Спарда знал: все, что произошло между ними, было не простым увлечением или плотским желанием. И он верил в то, что сможет сказать Еве лично о том, как она дорога ему. Он должен был выжить хотя бы ради этого. А потому Спарда снова и снова отражал атаки Мундуса, ловко уворачиваясь и изо всех сил стараясь нанести ответный удар, прямо и смело глядя в злобные глаза своего бывшего повелителя. — Ты никогда не получишь моего прощения, даже если приползешь на коленях, — рычал Мундус, оскалив зубы в кривой усмешке. — Оно мне не нужно, — ответил Спарда с достоинством. — И никогда не встану я на колени перед тобой. Лучше уж умереть. — Вот как ты заговорил? — дождь из искр от скрещенных мечей осыпал противников. — Глупец. И как я сразу не разглядел твою дефектность… Спарда отрывисто рассмеялся. — Дефектность? Отчего же? Я весьма привлекателен, — он знал, что имеет в виду Принц Тьмы, но очень хотел позлить его, и потому решил пошутить. — Смейся, Спарда. В последний раз, — хмуро ответил Мундус. Они перемещались в гуще толпы. Никто почти не касался их, потому что все, кто присутствовал на пустыре, были захвачены сражением. Демоническая и ангельская кровь смешалась с кровью призванных грешников, образовывая огромные багровые пятна на сухой земле, орошая ее, заливая все вокруг. Звон стали, стоны и предсмертные хрипы — вот, что слышалось на несколько километров вокруг. Мертвые тела, словно страшный ковер, все больше покрывали песок и редкие островки слегка пожухлой травы. Спарда давно не видел таких картин. — Ты не ведаешь, что происходит, — крикнул бывший генерал. — Ты не ведаешь, против кого сражаешься! — Я сражаюсь против полчища ничтожеств! — рыкнул Мундус. — И самый ничтожный из них сейчас передо мной! Спарда почувствовал острую боль. Он оступился, и меч Мундуса пронзил его плечо, принося обжигающие волны, разошедшиеся по телу. «Эта ошибка чуть не стоила мне жизни, — мелькнуло в голове Спарды, — я должен сосредоточиться». Стиснув зубы от напряжения, демон сощурился и обрушил Грань Силы на Мундуса, но встретил только сталь его клинка. Снова искры, и снова ни один не может ощутить преимущества. — Я же говорил, что ты ничего не стоишь против меня, — рассмеялся Мундус. — Мне даже жаль убивать тебя вот так. Я бы хотел, чтобы ты почувствовал настоящую боль, видя, как разрушается мир, за который ты сражаешься. — Уже делишь шкуру неубитого медведя? — усмехнулся Спарда. — Сначала победи, а потом бахвальствуй. Принц Тьмы увернулся от Грани Силы. — Узри же мою мощь… Третий глаз на лбу Мундуса раскрылся, ослепляя своей краснотой. Спарда почувствовал сковавший его холод. *** — Боже, она просто ледяная… Шаги Евы могли бы эхом отдаваться от стен гулким стуком, но этого не произошло. Темные полы были залиты водой. Не глубоко, однако лодыжки женщины полностью были погружены в холодную темную смердящую жидкость. Затхлый запах настойчиво пробивался в ноздри, заставляя морщиться. Освещать путь было нечем, но эта проблема была не существенной, поскольку легкий поток света лился от Бахиэля и Кальзаса. В темноте ангелы казались чем-то величественным и непоколебимым. Ева почувствовала странное спокойствие. Коридор разветвлялся на четыре сразу. — Что нам делать? — спросила Ева. — Мы даже не знаем, сколько здесь ходов. Искать можно бесконечно! — в ее голосе проскользнуло отчаяние. — Вера поможет нам, — ответил Бахиэль. — Ты должна думать только о лучшем. Я верю, удача улыбнется нам. Каждый из ангелов ощутит благодать, исходящую от меча, если он окажется поблизости или же что-то, связанное с ним. Петр нес свет, проповедуя заповеди Господа. Он оставил свой незримый след для нас. — Значит, вы почувствуете меч? — Марон удивленно взглянула на ангелов. — И все, что имеет с ним связь, — кивнул Кальзас. Ева закрыла глаза, пытаясь думать только о хорошем. Но снова в голове возник окровавленный Спарда. Его голубые глаза закрывались, с последней нежностью глядя на Марон. «Нет, нет, нет! Это всего лишь мое воображение! — Ева мысленно почти кричала. — Ты не имеешь права умереть!». Ангелы шли по обе стороны от Марон, прокладывая путь в темноте. Вода булькала, хлюпала, снова и снова заливаясь в туфли Евы и выливаясь обратно. Хотелось научиться летать, лишь бы не чувствовать холод почти онемевшими ступнями. Но блондинка не жаловалась. Жажда помощи, желание поскорее снова увидеть Спарду заставляло ее терпеть все, что выпадало на ее долю сегодня. Под ногтями все еще оставалась грязь после раскапывания двери. Это было до ужаса непривычно, учитывая, что Ева была сама по себе чистоплотна и имела профессиональную привычку часто мыть руки. Они выбрали левый коридор. Бахиэль объяснил это тем, что большинство тюрем в те времена строились с ходами-обманками, чтобы запутать пленников, если они попытаются бежать. И, как правило, левые ходы оказывались верными, хотя так было не всегда. Плюс ко всему они ощущали что-то странное. Кальзас сказал, что это не похоже на то, что меч рядом, но что-то, связанное с ним, явно чувствовалось там, в густой поглощающей тьме левого коридора. Они шли молча, изредка перебрасываясь парой фраз, чтобы решить, в какую ветку нужно свернуть, когда они оказывались на развилке. Несколько раз путники упирались в глухую стену. Ева была абсолютно уверена, что если бы ангелы не были собой, они точно громко выругались бы. Но Бахиэль и Кальзас только поджимали губы и, развернувшись назад, возвращались к месту последней развилки. Это помещение было совсем не таким, как предыдущие. Стеллажи, выдолбленные буквально в земле, в стенах, проложенные металлическим листами, которые покрылись ржавчиной и чем-то еще, собирали в углублениях вонючую воду. На нескольких полках лежало что-то вроде массивных книг. Сырые, в разводах. Состояние их было плачевным. — Быть может, нам следует заглянуть в них? — робко предположила Марон, посмотрев на ангелов. Те переглянулись, решая, стоит ли тратить время на то, чтобы попробовать разобрать несколько книг, которые могут быть совершенно бесполезными, но, в конце концов, согласились. — Я не знаю этого языка, — разочарованно сказала Марон, с трудом разлепив страницы книги, которую она взяла в руки. — Похоже, здесь я вам не помощник, — мысль о собственной бесполезности неприятно проникала в мозг. Кальзас взял книгу из рук Евы и всмотрелся надписи, поврежденные во многих местах влажными разводами. — Похоже, это какие-то описи, — он повернулся к Бахиэлю. — Посмотри остальные. Тот покорно раскрывал книгу за книгой. Щурясь от слишком плохого света, пытаясь разглядеть строчки, ангел водил взглядом по желтым страницам. — Да, похоже, все эти книги — что-то вроде архива. Тут сказано, какие вещи были изъяты у узников при аресте. — Значит, здесь может быть что-то о Петре? — голос Евы дрожал от волнения и холода. — Записи начинаются с сорок седьмого года, — покачал головой Бахиэль. — Петр был арестован раньше, в сорок втором. Кальзас, мы должны посмотреть все книги. Здесь, у левого угла на первой странице проставлены даты. Кальзас как-то содрогнулся и, бегло взглянув на первую страницу, с сожалением отложил книгу в сторону. Схватив лежащую на соседнем стеллаже, он снова стал искать глазами даты. Томов было очень много. Странно было даже думать о том, сколько лет велись записи, и сколько пленников побывало в этой тюрьме. Наконец, Бахиэль нашел нужный том и, встав плечом к плечу, ангелы стали изучать ее содержимое. — Ничего, — сокрушенно и ошарашено сказал Кальзас, когда последняя страница архива миновала. — Как же так?! — Не нужно отчаиваться! — как-то умоляюще сказала Ева. — Может, есть еще книги? Давайте поищем еще, помещение просторное. Может, мы просто не увидели из-за такого плохого освещения? Все трое стали молча обыскивать комнату снова. Раздавался шорох передвигаемых и раскрываемых книг. Пыль, мокрая грязь и ржавчина осыпались со стеллажей. Отбросив сомнения, Ева сняла туфли, поставив их на одну из полок. Босыми ногами она опиралась на нижние стеллажи, приподнимаясь, чтобы посмотреть выше, почти под потолок. Они нашли еще несколько книг, но их просмотр снова не принес хороших новостей. — Это бессмысленно! — Бахиэль в отчаянье вплел руки в золотистые волосы и посмотрел на булькающую под ногами воду. — Здесь какие-то листы! — крикнула Ева, с трудом цепляясь за верхний стеллаж. Ангелы с любопытством задрали головы вверх. Подойдя к Еве и помогая ей спуститься, они приняли листы, которые она сжимала в руке. Мучительные минуты изучения находки тянулись. Марон переминалась с ноги на ногу, от нервов даже захрустев костяшками пальцев на ладонях. Она ждала и надеялась. Наконец, Бахиэль поднял голову. Лицо его выглядело шокированным до глубины души. — Это конец… — прошептал он. Слова, будто в насмешку, прошелестели по поверхности воды, легко отразившись от стен почти неслышным эхом. — Они все… все переплавили… *** Броня была почти пробита. Спарда упал на одно колено, ощущая, как агония расползается по телу. Одна его рука была почти отрублена под локоть, болтаясь на нескольких сухожилиях. Если бы только было время, он смог бы сделать так, чтобы она регенерировала и снова приросла к телу. Но его не было. Оно уходило, а вместе с ним и силы. Они покидали бывшего генерала. — Вот видишь, мои слова, в отличие от твоих, сбываются, — торжествующе заметил Мундус. На пустыре стало почти в два раза меньше воинов. Трупы застилали огромное пространство, почти не видно было земли, по которой не текла бы струями кровь. Почти нигде не было клочка, на котором не лежало бы тело грешника, демона или ангела. Солнце нещадно сжигало останки. Постепенно и планомерно. Иссушая, уродуя, принося мерзкий тошнотворный смрад, смешанный с запахом крови. Редкий и слабый ветер разносил его по округе. — О чем ты? — глухо выдохнул Спарда, взглянув в глаза Мундуса исподлобья. — О том, что ты все-таки встанешь передо мной на колени, предатель, — с удовольствием ответил Принц Тьмы. — Этого не случится никогда, — бывший генерал почти хрипел. «Не сдаваться. До последнего вздоха. Никакой слабости», — твердил Спарда мысленно самому себе, но тело уже очень плохо слушалось. Смертоносный луч, исходивший из ока Мундуса, прошил насквозь генерала в нескольких местах. Демон почти кричал от мучительной боли, но последние остатки стойкости не дали с его уст сорваться и звуку. «Ты ведь не умрешь? Нет, ты не можешь!» Он словно наяву услышал голос той, что сегодня утром спала на его груди. Он будто видел, как развеваются ее волосы, подхваченные внезапным порывом ветра. Он утопал в ее пронзительно-синих глазах. Его последнее прекрасное виденье… Но… — Спарда! Женский крик, умоляющий, зовущий, пронесся стрелой по пустырю. Бывший генерал поднял голову. Ева стояла на небольшом возвышении, глядя прямо в глаза демона. На этот раз в них не было отвращения или ужаса из-за обличия генерала. Теперь в них была только просьба. Мольба услышать ее, посмотреть на нее. Она хотела, чтобы он знал правду. О том, что она чувствует, чего хочет, как сильно желает, чтобы он жил. — Ева… — прохрипел Спарда. Мундус обернулся и посмотрел на блондинку. — А вот и та самая смертная! — насмешливо крикнул он, а затем повернулся к Спарде. — Все выходит даже лучше, чем я ожидал… Генерал утратил прежнюю скорость. Он не успел. Обжигающе-красный луч пересек пустырь, слегка поднимаясь вверх. Он пронзил нежное женское тело, вырвав из груди Евы крик боли. Секунда растянулась на вечность. Хрупкое тело рухнуло на горячую землю и замерло. — Ты заплатишь за это! — крикнул Спарда, поднявшись на ноги. — Клянусь жизнью, заплатишь! — Не клянись жизнью, она не твоя! — громко расхохотался Мундус и понесся в лобовую атаку на бывшего генерала. Злость закипела в каждой клетке тела Спарды. Словно живое пламя пронзило руки, ноги, ударило в голову. Воздух вдруг показался раскаленным, руки и ноги слушались, но были почти нечувствительны. Рукоять Грани Силы раскалилась добела, глаза Спарды полыхнули желто-оранжевым огнем. Крик, наполненный болью, жаждой мести и новообретенной дьявольской силой больно ударил слух Мундуса. Принц Тьмы замер, пораженный такой внезапной трансформацией высокородного демона. Грань Силы вошла в грудь Мундуса по самую рукоять. — Ты никогда еще так сильно не ошибался! — лицо Спарды, облаченное в рогатый шлем, было совсем рядом, от него исходили обжигающие фиолетовые волны. — Моя жизнь принадлежит мне. Только мне! Резкое движение, и Грань Силы взметнулась вверх, рассекая воздух, а вместе с ним и хрупкую преграду между мирами. Огромная затягивающая пропасть разверзлась, открыв красно-фиолетовое безграничное пространство. Мундус рухнул на колени, а после и всем телом на землю, но его тут же стало неумолимо притягивать в разорванный портал. — Я дарую тебе вечные муки! — крикнул Спарда. Он вонзил Грань Силы в землю, опираясь на меч, чтобы не быть затянутым вместе с Принцем Тьмы. Мощный поток, сопровождаемый шквальным ветром, поглотил Мундуса и закрылся, словно насытившийся зверь. Обхватив ладонью клинок Грани Силы, Спарда сжал пальцы. Его кровь потекла вниз по закаленной стали, впитываясь в землю. — И пусть печать моей крови служит тебе вечным замкОм… — тихо, но твердо произнес демон. Собрав последние остатки сил, Спарда рванулся на возвышение. Оказавшись рядом с телом Евы, он рухнул на колени. Приподняв голову любимой, он заглянул в ее красивое лицо, убрал золотистые пряди с закрытых глаз. — Я не умер, как ты и хотела… — прошептал он, приняв человеческое обличие. — Почему же ты решила меня покинуть? Ресницы затрепетали. Большие синие глаза посмотрели на демона. — Ты… они велели мне бежать… но я не могла… — Глупая, глупая… — Спарда прижал слегка дрожащее тело любимой к себе. — Ты дрожишь… — жизнь уходила из стройного тела. — Я не дам тебе уйти, — шепот возле уха звучал так уверенно. Словно что-то обожгло в груди. Там, где была рана. Спарда слегка отстранился, и Ева увидела прозрачные капли, стекающие по его щекам. Они, ведомые силой притяжения, скатывались вниз, прямо на окровавленную одежду, словно прокладывая себе путь. Пульсирующая боль отступала. Все вокруг стало казаться более четким, больше не расплывалось перед глазами. — А я думала, что генералы не плачут, — улыбнулась Ева. Он не выдержал и засмеялся. Легко, чисто, беззлобно. Пересохшие шершавые губы встретились с другими, орошенными слезами. И каждый знал теперь наверняка, что этот поцелуй не станет последним.