Соединённые Штаты планеты Земля

В моей жизни наконец наступило то долгожданное время, которое в последний месяц ожидания просто сводит с ума. Отпуск. Весь грёбаный месяц я собирался проваляться на диване, как типичный женатый мужик, но мои планы были немного изменены. -Бел, - говорит Клер, пока я пью кофе, - сходи, пожалуйста, завтра к Френсис в школу. Будет собрание, а я не успею приехать от бабушки. -Во сколько? – кофе обжигает горло. -Как обычно, в шесть. -Хорошо, - я киваю. Френсис – моя дочь. Ей восемь лет, и она учится во втором классе младшей школы. Завтра в шесть вечера у неё собрание. Клер – моя жена. Нам по двадцать шесть, и мы вместе с восемнадцати. Она родилась на несколько дней позже меня. Но, признаться, за эти восемь лет у меня было пять любовниц и ещё сотня интрижек. Я предан жене, я до сих пор её люблю, но бывали моменты, когда я очаровывался кем-то другим. Когда мозг кипел от одного только вида этого человека. Когда сердце норовило вырваться из груди. Но каждый раз я возвращался назад. Завтра у Френсис собрание в школе. Завтра Клер уезжает к бабушке. Завтра я не отдохну. -Ты не мог бы ещё проверить подвал? Там что-то с лампочкой. Завтра я не отдохну. Я снова киваю, а чашка с кофе подходит к концу. -Может, не стоит пить кофе на ночь? – Клер обходит стол, кладёт руки на мои плечи, встав сзади. – Тебе надо в кои-то веки расслабиться. -И что ты предлагаешь? – я откидываюсь назад. -Немного развлечься. Я чувствую, как она игриво покусывает моё ухо, ладонью скользя по животу. -Старая развратница - вот ты кто. Клер смеётся: -Тебе должно быть стыдно произносить такие вещи. -Ой, да ладно, - я отмахиваюсь и встаю. Она обнимает меня за талию. Она внимательно смотрит на моё лицо. -Когда мы последний раз проводили хотя бы час наедине? -Когда Френ месяц назад ездила к бабушке. -Месяц. -Не девять же. Я наклоняюсь ниже, утыкаясь лбом в её лоб, притягивая ближе к себе. Клер прижимает ладони к моему лицу, проводит кончиками пальцев по приоткрытым губам. А я её целую. Целую так, как не целовал никого из её подружек. Как всегда буду целовать только её. -А мама с папой целуются, - говорит насмешливый детский голос. Клер утыкается носом в мою шею, перебирая пальцами кончики волос. Я смотрю на дочь: -Если кое-кто будет подглядывать, то я его сейчас съем. -Френ, иди спать, - говорит Клер. -Но я не хочу спать, - она выглядывает из-за дверного косяка, хитро улыбаясь. Я целую жену в щёку, отпуская из объятий. -Если ты сейчас же не пойдёшь спать, - сгорбившись и раскинув руки, словно чудовище, иду к дочери, - то тебя утащит злой монстр из шкафа! Френсис визжит и бежит к лестнице. -Бел, - кричат с кухни, - уложи её в кровать. Я крепко держусь за перила в начале лестницы, откидываясь чуть назад: -Так всего же девять. -Ей завтра в школу. -Ладно. Я громко топаю по лестнице и второму этажу. Дверь в детскую приоткрыта, а девочка сидит в кровати, накинув на голову одеяло. -Ты смеешь опрометчиво предполагать, что это тебя спасёт? Стащив одеяло, забираюсь на кровать, ложась у самого края. -Почитай мне сказку, - Френсис берёт с тумбы тонкую книжку и протягивает мне. -Почитать тебе, значит? Я листаю книжку, держа над собой, пока Френ устраивается поудобнее и кладёт голову на моё плечо. -Почитай «Золушку», - она машет ручкой перед моим лицом. -Не, не будем читать про эту идиотку. -Папа, Золушка не идиотка, - Френсис дует губы. -Она очень инфантильная. Вечно мечтала о чём-то ненужном. Платья и балы – разве это важно? К тому же, там есть странная фея, похожая на приведение. Ну, «Каспер». Помнишь? Она кивает. -Вообще, не люблю такие смазливые сказки. Давай лучше прочтём «Красавица и Чудовище». Она мне всегда нравилась больше остальных. -Не хочу эту, - Френ тычется лицом в мою грудь, вдобавок закрыв его ладошками. -Всё-таки хочешь «Золушку»? – я вздыхаю. -Нет, хочу «Белоснежку»! Я открываю двадцать шестую страницу и начинаю читать. -Ты уверен, что она спит? Я стягиваю с Клер кофту. -Да, она заснула, когда я ей читал. -А если она всё-таки зайдёт? На пол летит моя футболка. Я закрываю дверь в спальню на щеколду. -Тогда я просто закрою дверь. Клер наклоняет голову к плечу, пока я прикасаюсь губами к её шее, пытаясь расстегнуть бюстгальтер. Она оглаживает руками мою спину, плечи, периодически цепляя кожу ногтями. Её губы слаще сахара, её кожа мягче шёлка, её волосы светлее песка. Она кусает губы, пока я ласкаю её грудь, мну руками, посасываю соски. Она судорожно хватает ртом воздух при каждом толчке, а на бёдрах у неё наверняка останутся синяки после моих пальцев. В эту ночь мы засыпаем поздно. Утром я меняю лампочку в подвале, а вечером, в шесть, иду на родительское собрание. -Мьёрвол? -Здесь, - я поднимаю руку. Через несколько фамилий начинают рассказывать непосредственно о новостях. Решают, везти ли детей в зоопарк. Решают, стоит ли устраивать новогоднюю вечеринку в спортивном зале. Решают мелкие проблемы. -Мистер Мьёрвол. Я поднимаю глаза на классную руководительницу Френсис. -Мистер Морель. Зашевелился какой-то молодой парнишка, который сам-то школу недавно окончил. -Ваши дочери сегодня устроили потасовку в столовой. Я отвёл взгляд от зелёного затылка того парня. -А что Вы подразумеваете под словом «потасовка»? На меня оборачиваются все родители, этот Морель не исключение. -Ну, - учительница замялась, - они кидались друг в друга едой. -Они во втором классе. В их возрасте это естественно. Я понимаю, если бы они были в выпускном классе и устроили драку с вырыванием волос и выцарапыванием глаз. Тогда их вполне можно было бы отчитать. -Тогда, по-Вашему, как нужно назвать кидание едой? -Шалостью, - я улыбаюсь. Мамашки хихикают и отворачиваются, а учительница переводит тему. Весь последующий час я не выпускаю из поля зрения некого мистера Мореля с зелёными волосами почти до плеч. Да он же студент. Курс второй или третий, у него не может быть дочери во втором классе. Даже в первом. После собрания я дожидаюсь одну-единственную знакомую мне мамашу - Ингрид - и недолго с ней разговариваю. -Что это за пацан? – я киваю на курящего парня недалеко от здания школы. -Это Фран Морель. Знаешь, у нас в классе есть девочка, её зовут Эллиот? -Кажется, да. Клер рассказывала. -Так вот, говорят, он её отец. Хотя ему только двадцать. Какая же молодёжь резвая пошла, в двадцать лет уже водить дочь во второй класс. -Да, не дела. Парень тушит сигарету о стену и уходит. -Как дела на работе? Мы лежим с Клер в кровати, и я глажу её по волосам. -Всё хорошо, - она обнимает меня крепче. – Ты будешь очень против, если вместо бабушки будешь забирать Френсис со школы этот месяц? -Да нет. Я могу её и отводить. Клер тихо смеётся: -Достаточно просто забирать её со школы. Она целует меня в губы, а я чувствую какую-то горечь внутри. В три часа дня я уже стою у ворот школы и жду Френ. Рядом со мной вертятся всякие разные мамашки, а чуть поодаль стоит тот самый Морель, опять с сигаретой в руке. Я уверенным шагом подхожу к нему. -Привет. -Здравствуйте, - он резко выдыхает через нос от неожиданности. – Вы же отец Френсис? -Да. А ты - Эллиот? – протягиваю ему руку. -Да, всё верно, - он неуверенно её пожимает. – Я знаю Вашу жену, она хорошая женщина. Я махнул рукой: -Не надо на «Вы». Я ещё не такой древний. -А сколько тебе? – затягивается. -До тридцати ещё четыре года жить, - качнул головой, оглядываясь на вход в школу. -Они выйдут ровно в три пятнадцать. Никогда раньше, - он указывает рукой с сигаретой на здание. -Как тебя зовут? – опять поворачиваюсь к парню. -Фран. Ингрид не соврала. Фран ниже сантиметров на десять. -А тебя? – Фран кивает головой на меня. -Бельфегор. Можно просто «Бел». -Хорошо, я запомню, - чуть улыбается и тушит сигарету. Но улыбается он одними губами. Глаза смотрят холодно и как-то недоверчиво. Большие глаза зелёного цвета. Не просто зелёного, как карандаш, фломастер или пластилин, а не то бирюзовые, не то аквамариновые. Сам по себе он какой-то бирюк. -Папа! Ко мне подлетает Френ и вешается на шею. Следом за ней идёт девочка с большими зелёными глазами. Она подходит к Морелю, берёт его за руку. -Бельфегор, вам куда? Он переминается с ноги на ногу и выжидающе смотрит на меня. Я киваю вперёд: -Вверх по улице. А вам? -Тоже. Не против пройтись вместе? -Да, конечно. Мне слишком интересно, чтобы отказывать. Он таит в себе много тайн. Больше, чем может показаться. Большую часть пути он молчит, и говорю я. Но когда мы доходим до перекрёстка, я говорю, что нам направо. -Пропустим как-нибудь по стаканчику? – спрашиваю я. -Ну, можно будет, - Морель как-то нерешительно кивает. – Пока. -До встречи. Мы пожимаем руки и расходимся. А я думаю, что алкоголь развяжет ему язык. Полторы недели спустя мы уже намеренно встречаемся в два пятьдесят у перекрёстка и вместе идём забирать детей. -Давно куришь? Фран раздумывает. -Года три, может, четыре. -Что же так? -Не знаю, - он неопределённо пожимает плечами и прикуривает сигарету. На самом деле, он знает всё. Я уверен в этом. -Какие у тебя планы на вечер? – убираю руки в карманы толстовки. -У меня работа. -А кем ты работаешь? Мы останавливаемся у ворот и начинаем ждать. -Продавец-консультант в музыкальном магазине. -Случайно не на Страйт Авеню? -Нет. -Я тоже когда-то с этого начинал. Вскоре появляются девочки. Обе они угрюмые. -Что случилось? – Фран берёт на руки Эллиот, что получается у него не без труда. -Я не хочу идти с этой задирой, - она тыкает пальцем на Френсис и прячет лицо в его шею. Я смотрю на свою дочь. -Мама сказала, что я не должна общаться с непутёвыми, жалкими и ущербными, - спокойно сообщает Френ, держа меня за руку. Воцаряется неловкое молчание. Фран смотрит куда-то в сторону. Я набираю в лёгкие воздух: -Слушай, извини, что так вышло. Я поговорю с Клер. -Да нет, ничего, - он мотает головой, смотря уже в пол. – Это личное дело каждого. -Вот именно, что это личное дело каждого, и она не должна навязывать своё мнение Френсис. В глазах Мореля сомнение. -Этого правда не стоит делать. -Плевать. -Зачем ты сказала Френ, что Эллиот Морель жалкая, ущербная и непутёвая? Клер уронила яйцо на пол. Яйцо разбилось. -С чего ты взял? -Френ сегодня заявила это после школы, причём заявила при самих Морелях. А первым делом сказала, что это ей поведала мама. Клер кидает тряпку в раковину: -Да, я действительно так считаю. Мне не нравится, что ты общаешься с тамошним папашей. -Да он же ей не папаша, это невооружённым глазом видно. Я сижу за столом. -Ну и что? Мне всё равно не нравится эта семья. -Не нравится, вот и не обращай на них внимания. А Френ пусть решает сама. Она разворачивается и всплёскивает руками: -Да что ты так защищаешь эту семью? Какое тебе до них дело? -Они совершенно нормальные люди. Их не в чем винить. -Они мне не нравятся. Клер злая. Клер на взводе. -Если они не нравятся тебе, то не навязывай это нашей дочери. Если она захочет общаться с Эллиот - пускай. Это не наше дело. -Ни на одном собрании эту Эллиот не похвалили. О ней вообще не вспоминают. Я бы дала Френ в руки флаг, если бы эта девочка как-нибудь выделялась, была бы отличницей. -Да какая разница? Может, она хорошая подруга, ты не думала об этом? -Она в будущем этой своей «дружбой» Френ мало чем поможет. Я встаю из-за стола и ухожу с кухни: -Разговор окончен. Ещё через пару недель мы договорились с Франом встретиться вечером у перекрёстка. Мы пошли к нему на работу. -Может, сегодня повезёт, и мы сможем куда-нибудь заскочить. -Ну надо же, - я ухмыляюсь. Когда мы проходим мимо магазина, он приостанавливается: -Слушай, я сигареты куплю, ладно? -Давай, беги. -Я быстро. Я стою на улице и рассматриваю вечернее небо. Облака образуют плотное тёмное покрывало, начиная постепенно застилать горизонт. Оранжевое солнце меркнет вдали. Небольшая стайка птиц делает в воздухе круг и взмывает ввысь. Как же, наверное, хорошо быть птицей. -Бу. Меня тыкают в бока пальцами, а голос раздаётся над самым ухом. Дыхание щекотит шею. -Я же сказал, что быстро. -Хорошо. Тело распирает лёгкая дрожь. Организм наливается свинцовой радостью. -Пошли, - он хватает меня за рукав куртки и тянет дальше. На ходу же Фран прикуривает. Из магазина нас выпихивает кассир. -У шефа родился четвёртый ребёнок. Празднует весь магазин. Так что, если ты не явишься, никто и не заметит. Морель задумывается, стряхивая пепел на асфальт: -И что мне тогда сейчас делать? -Иди домой, - кассир пожимает плечи, - отдохни. Я щёлкаю пальцами: -У меня есть идея получше. Мы купили в круглосуточном магазине бутылку коньяка. Мы идём к его дому. -Да у меня сегодня прямо праздник, - усмехается. -В понедельник мой отпуск заканчивается. Поэтому надо выпить за наше знакомство. Говорит он как-то уныло: -Так ты был в отпуске. -Да. Но придётся опять начать сидеть в офисе, как последний клерк. Может, устроят командировку. -Это будет печально. Я фыркаю: -Об этом, кроме меня, никто жалеть не будет. -Почему? – Морель останавливается. -Клер и так буквально живёт в своём магазине, друзей у меня, можно сказать, и нет. Френсис глубоко плевать, потому что она днями пропадает в школе. -А мне не плевать. Я качаю рукой с бутылкой. Я смотрю в его глаза и понимаю, что упустил тот момент, когда былое равнодушие пропало. Я слишком забылся, лавируя в собственных мыслях, что за целый месяц, данный мне на отдых, не сделал ничего, кроме как поменял лампочку в подвале и познакомился с ужасно странным человеком. -Я же тебе друг? Я киваю: -Ты мне друг. -Тогда пошли и напьёмся. -Бутылкой коньяка? -У меня дома есть выпивка. -Кстати, а где Эллиот? Мы заходим в здание в шесть этажей. -Она у бабушки. Квартира пропитана алкоголем, а я пьян вдрызг. Фран тоже хорош: сидит в одних штанах и смеётся. Я, собственно, тоже. -Ты хотя бы знаешь, что тебя ожидает дома? – он широко улыбается и смотрит на меня, подперев голову рукой. -Сперва скажи мне, сколько времени, и ты получишь ответ, - я тоже улыбаюсь и допиваю свой стакан бренди. -Три часа ночи. -Хо-хо-хо, - я хлопаю себя по коленям, - меня ждёт скалка в задницу. Морель пьяно ржёт. -Тише, придурок. Я собираюсь с мыслями. Я встаю и громко объявляю: -Всё. Я пошёл домой. -Ага. Иди, - он кивает и сдерживает смех. -Да перестань ты гоготать, лягушка, - поднимаю с пола кофту и надеваю. -Это я-то лягушка? – Фран тоже поднимается на ноги. -Ты-то. Криво выруливаю в прихожую, всё ещё улыбаясь. -Ну а ты тогда у нас принц. Фран отрывисто кивает и прислоняется спиной к стене. Натянув ботинки, я подхожу к нему, упираюсь рукой в стену над его плечом и смотрю прямо в глаза. -Тогда если я тебя поцелую, то ты станешь прекрасной принцессой. Но я в этом, мягко говоря, сомневаюсь. -А ты попробуй. Может, что и получится. Он фыркает, и в его глазах мелькает искорка дерзости. Он не верит, что я могу его поцеловать. -То есть, это прямой намёк, что моё королевское величество тебя не поцелует? -Да ты кроме своей жёнушки ненаглядной ничего в руках и не держал. Я наклоняюсь чуть ниже, но только чтобы говорить тише и чтобы ему было слышно: -За восемь лет совместной жизни у меня было пять любовниц, и с каждой я трахался по полгода. А когда лечу в командировку, часто цепляю кого-нибудь в барах и кафешках. Фран присвистнул. -Да ты прямо молодец. -Именно. Взгляд невольно падает на его губы, слегка приоткрытые. И я знаю, что он тоже сейчас смотрит на мои и думает о том же. Что они наверняка ещё хранят вкус бренди, и это будет в наших жизнях каким-то новым опытом. Я подаюсь вперёд, чуть склоняя голову на бок, и прикасаюсь к его губам. Причём он не отворачивается, он не пытается избежать того, чему уже положено начало, он просто приподнял голову, чтобы было удобнее. И я понимаю, что я далеко не такой лапочка, какой с женой. Я не тот добряк-семьянин, который всегда согласится поменять лампочку в подвале и сходить на родительское собрание любимой доченьки. Я люблю Френсис, я люблю Клер, но я понимаю, что последнюю я люблю недостаточно. Что любовь, предназначенную ей, я вечно делю с кем-то ещё. Будь то любовница, баба из кафешки или отец одноклассницы моей дочери. И то, он даже не отец этой девочки. Я не знаю, кто он. Знаю только то, что он работает продавцом-консультантом в музыкальном магазине и любит курить. Поцелуй начинает затягиваться, и я нехотя отстраняюсь. Я осознаю, что только что сделал, и невольно трезвею. Качнув головой, отступаю на шаг: -Зря я это сделал. -Да нет, - Морель отлипает от стены и приглаживает волосы на затылке, - сам тоже виноват. Провоцировал тебя. Извини. -Ничего страшного, - я натягиваю куртку. – Не впервой не с женой целоваться. -Ну, это да. Он приоткрывает дверь, и я выхожу в коридор. -Мы же ещё увидимся? Я киваю: -Да, непременно. Только как-нибудь с утра. У меня теперь не получится забирать Френ после школы. -Ладно. Удачи. -Пока. Дома я объявляюсь только в пятом часу. От меня разит алкоголем. -Где ты был? На меня заплаканными глазами смотрит Клер. -У тебя что, любовница? И спустя восемь лет до тебя дошло. -Нет. Я надрался с Морелем. Я прохожу в гостиную. -Ты знаешь, который час? Я мимолётом смотрю на часы. -Да. -Ты знаешь, что не предупреждал меня и что я волновалась? -Да, я вижу. Я собираюсь пойти на второй этаж. -Нет. Я останавливаюсь: -Что «нет»? -Сегодня ты спишь на диване. Я не хочу дышать с утра перегаром. -Ладно, - пожав плечами, пошёл назад. -Пап. Я дёргаюсь. -Пап, ты чего здесь делаешь? Я сонно потягиваюсь, убирая из-под головы затёкшую руку: -Я здесь спал. -А почему на диване? Френ садится на меня, пожирая меня моими же глазами. Мои глаза. Я убираю прядь её волос за ухо. Она унаследовала мои грёбаные глаза. -Я поздно вернулся. И, чтобы не мешать маме спать, лёг в гостиной. -А мама и не спала. Я хмурюсь, что она, естественно, не видит из-за моей причёски. -Она плакала всю ночь. Я слышала. И в эту самую секунду я понимаю, что натворил кое-что безвозвратное. Я её потерял. Вечером я возвращаюсь ужасно уставший. Чтобы отвести Френсис в школу, я встал на час раньше. Морель по пути так и не встретился. Вечером я ложусь на диван и включаю телевизор. В соседней комнате что-то падает на пол, звонко разбивается и следует громкий шлепок. Я быстро отрываю зад от дивана. -Посмотри, что ты натворила! Ты отдаёшь отчёт своим действиям?! Клер орёт на ревущую Френ. Френ приложила ладошку к красной щеке. Завидев меня, она начинает реветь ещё громче. На полу валяется разбитая ваза. Клер продолжает кричать. -Можно хотя бы на секунду перестать орать? – я сам почти срываюсь на крик. Френсис замолкает и выбегает из комнаты. -Она разбила вазу, - Клер гневно тычет пальцем в пол. -Ну и что? Мы можем купить ещё хоть сотню ваз. Дочь у нас пока одна. А если бы она поранилась? -Да как бы она поранилась? – Клер фыркает. -Давай мы свалим вазу тебе на голову и посмотрим, как ты не поранишься. Я возвращаюсь в гостиную, поднимаюсь на второй этаж, шагая через ступень, и захожу в детскую. Френсис лежит на кровати, уткнувшись лицом в подушку. -Френ, - я присаживаюсь сбоку. Она вздрагивает, когда я провожу рукой по её волосам, но поворачивается. Щека все ещё неестественного оттенка. Словно её намазали свеклой. -Не плачь. Я притягиваю её к себе, обнимая. -Не плачь, - целую в лоб, убирая пряди, которые лезут в лицо. -Мама меня не любит? – она шмыгает носом. -Конечно, мама тебя любит. Как ты могла такое подумать? -Она очень злая. Френ трёт красный глаз ладошкой. -Просто она огорчилась, что ты разбила вазу. -Она ей очень нравилась? -Да, она ей очень нравилась. Уложив Френсис, я вышел из комнаты. Клер стояла рядом с дверью, облокотившись о стену. Она приложила к губам ладонь, а по щекам у неё текли слёзы. -Клер… -Замолчи. Я подхожу ближе. -Ты же мне изменяешь, да? -Нет, - я мотаю головой. – Ты ошибаешься. -Тогда где ты стал пропадать? Что заставило тебя так измениться? -Я не изменился. Она перебивает: -Где ты тогда был? Когда пришёл под утро. -Я напился с Франом Морелем дома у Франа Мореля. Единственная, с кем я тебе изменял - бутылка. Потому что я пил из горла. -Бел, - она старается говорить тише, стирает слёзы с щёк. – Мне страшно. Понимаешь? Мне страшно. Я люблю тебя. Я не хочу тебя потерять. -Я тоже люблю тебя, Клер, - я беру её лицо в ладони, заглядывая в светло-карие глаза. -Ты же врёшь мне, я знаю. Она прижимается ко мне, легко прикасаясь к губам. -Нет, я не вру тебе. Да, я тебе вру. -Да, давненько не виделись. Мы сидим с Морелем в баре и пьём пиво. -Сколько? Два месяца? -Два с половиной, если быть точнее, - Фран ухмыляется. -Я старался отвозить Френсис утром в школу, но на тебя никак не попадал. Потом я был с неделю в командировке в Канаде. -Как у тебя дела? – он наклоняется вперёд. -Всё отлично, - я слабо улыбаюсь и киваю. -У тебя что-то случилось с Клер. -С чего ты взял? – я отпиваю немного пива прямо из бутылки. -Она спрашивала меня, где ты постоянно ошивался, пока был в отпуске. -И что же ты ответил? -Что ты был со мной, - он в сотый раз откидывается на спинку. – Что ты часто заходил ко мне на работу и сидел. Что мы просто трепались где-нибудь, либо же ты заходил ко мне выпить. -А она? -Она как-то натянуто улыбалась и уходила. -Она думает, что я ей изменяю. -Так ты же был в командировке. Я усмехнулся: -В ту неделю я ни с кем не трахался. -Ого, ставишь рекорды. Дал ему «пять». -Как Эллиот? -Хорошо, - кивает. – Они с Френсис, кажется, наконец подружились. -Что ж, я рад, - и я действительно рад. Морель смотрит на часы. -Ты не против, если мы прервём нашу встречу и увидимся как-нибудь в другой день? Мне нужно забежать в одно место. Это важно. -Да, конечно. Мы не виделись ещё с месяц. Не перезванивались, не пересекались на улице. На работе и утром у школы его найти не получалось. Как потом выяснилось, он уволился. Как-то я решил заглянуть к нему на квартиру. Адрес лёгкий, поэтому я запомнил его сразу. Я пошёл после работы, вечером, а примерно в шесть полил дождь. Я сильно вымок. Как только я ступаю на этаж, дверь в его квартиру резко распахивается, выходит какая-то женщина лет тридцати и наружностью, словно из запоя не выходила несколько лет. Она что-то орёт в квартиру, а потом уходит, громко хлопая дверью. Проходя мимо, она выпучила свои и без того большие зелёные глаза и спросила: -Чего вылупился? И пошла дальше. Я открыл дверь и заглянул внутрь. В квартире бедлам. Всё разбросано, разбит горшок с цветком. Фран стоял посреди гостиной, повернувшись ко мне спиной. Окно открыто настежь, задувает холодный ветер вперемешку с дождём. -Фран? Он оборачивается, а под глазом у него красуется длинный глубокий порез, сочащийся кровью. -Твою мать. -Ау, ау, ау! -Терпи. Я смачиваю вату перекисью и снова промываю порез с уже наложенными швами. -Ну хватит уже! -Ладно. -В любом случае я тебя уже поблагодарил за оказанную помощь. Мы сидели в его спальне на кровати с разбросанной по покрывалу аптечкой. Я аккуратно всё сложил обратно. -Кто это был? -Жена, - Фран смотрит в пол. -Нет, это была не жена. Я чувствую на себе его внимательный взгляд. -У тебя нет кольца. -Я его не ношу, - пожимает плечами. -Нет, ты бы носил его в любом случае. Но она тебе не жена, нет. И Эллиот тебе не дочь. Он встаёт с кровати, тяжело вздыхает. -Да, я не женат, и детей у меня нет. -Так-то лучше, - я киваю. -Это была Анна, моя сестра. Эллиот - её дочь, моя племянница. Как верно можно отметить по Анне – она алкашка. Спилась с горя, когда три года назад её бросил муж. Я не мог оставить Эллиот с ней. Но и лишать родную сестру родительских прав тоже как-то не хотелось. Поэтому я взял Эллиот под свою опеку, надеясь на лучшие времена. Я молчал. Проблемы с Клер мне теперь казались сущим пустяком. Фран берёт пачку сигарет с тумбы, зажимает сигарету зубами и чиркает зажигалкой. Я подхожу к нему и вырываю сигарету, откидывая куда-то на пол. Сейчас я намеревался сделать то, что не даёт мне покоя вот уже три с половиной месяца. Сейчас я намеревался полностью разобраться в себе, а потом помочь и Франу. -Эй, что ты делаешь? Что меня удивило, от него пахло мужским одеколоном от D&G, дорогими крепкими сигаретами и яблоками. Это всё совершенно не вязалось с тем Франом, которого я знал. Это уже был другой Фран. Повзрослевший, работающий, как он мне рассказал, переводчиком в какой-то там фирме. Он увидел объявление на следующий же день после нашей последней встречи. Он первый впился в мои губы. Он целовал грубо, уверенно, словно тоже этого ждал. А я лишь поддался внутреннему порыву, давно ломавшему меня изнутри. Я ломал себя. Я ломал свою жизнь. Я ломал жизни Френсис и Клер. Я ломал свою семью. Я даже не ломал, я разрушал. Просто сметал всё со своего пути. И в этот вечер я домой так и не вернулся. Утром я проснулся от телефонного звонка – мой сотовый. Я резко сел в кровати, вспоминая, что я не у себя и что вещи разбросаны по полу. -Чёрт, это Клер. С той стороны кровати послышался сдавленный стон и ворчания. Я достал телефон из заднего кармана джинс, свесившись с кровати, и приложил телефон к уху: -Да? -Где тебя носит? Она до чёртиков злая. -Я у Мореля. Мы давно не виделись, и я решил его проведать. А потом случилось остаться у него с ночёвкой. -А тебе не кажется, что твой рассказ получается слишком складный? Если ты у Мореля, то позови его к телефону. Я вновь ложусь на кровать, протягивая Франу трубку: -Тебя. Он уже полностью проснулся. Он внимательно слушал, что я говорил, и может подтвердить, если понадобится, что это правда. -Алло? Он говорит немного невнятно и тихо, а потом вешает трубку. -Что она сказала? -Что ты сраный педик и она подаёт на развод. -Ты серьёзно? -Да. Я откинулся на подушку, смотря в потолок. -Это конец. -Я тоже так подумал. Но я решил, что к этому всё и шло. -Доброе утро, кстати, - я поворачиваю голову к Франу. -Ага, очень доброе утро. Мы смотрим друг на друга и улыбаемся. Не то чтобы я что-то потерял. У меня изначально ничего не было. Я собственноручно разрушил свою семью. Тем же днём Клер подала на развод. По решению суда нажитое вместе имущество было поделено поровну. А по постановлению суда и желанию ребёнка Френсис осталась со мной. Клер долго буйствовала по этому поводу, из-за чего была выведена из зала суда. Я был предан жене, я любил её, но бывали моменты, когда я очаровывался кем-то другим. Когда мозг кипел только от одного вида этого человека. Когда сердце норовило вырваться из груди. В этот раз я не вернулся.