Эвилоборство

-Кюхен-а… - протянул Хичоль, нервно теребя пуговицу на воротнике – Ты…в порядке? Кюхен обернулся и холодно посмотрел на хёна. -Мистер Вселенская Выпендрёжность беспокоится обо мне? -Просто ты выглядишь сейчас ТАК, что у меня болят глаза, - Хи презрительно скривил рот. Все утро он наблюдал за макнэ, пытаясь уловить изменения в его поведении. Но их не было. Словно не он приходил ночью, словно это действительно только сон. И Хи себя в этом почти убедил, и даже забыл бы обо всем, но… На следующую ночь Кюхен заявился снова. Он осмелился погладить Хичоля по голове, мягко перебирая волосы, причем тот едва сдерживал нервный смех и глупо лыбился, боясь, что его раскроют. Мир сошел с ума, думал он тогда, жмурясь и прячась под одеяло. И это действительно было так. Словно ныряя из реальности в реальность, Хичоль уже плохо понимал, когда он бодрствует, а когда спит. Когда Кюхен настоящий, а когда притворяется. Днем они ссорились, ненавидели друг друга, и казалось, что не помирятся уже никогда. На любую попытку сблизиться младший выдавал такой поток колкостей, что даже Релла не знал, что ответить, а мемберы отчаялись их успокаивать. Хи наблюдал, как морщится Кю при его виде, как поджимает губы, и не понимал – как этот человек может сидеть у его постели ночью и ласково перебирать его волосы? Что является причиной всего этого бреда? Он боялся спросить, боялся услышать ответ, от которого будет больно. И боялся даже думать о том, чем же этот ответ может так ранить. Когда макнэ не приходил, Хичоль ворочался без сна до самого утра, вспоминая то, с чего началась их история: пьянка, злосчастный звонок, удаление номера эвила-младшего из телефонной книжки. Наверное, не пошли бы тогда Чокоболы в бар, и жизнь текла бы своим размеренным чередом – обычные отношения хёна и тонсена, не более. Но теперь эти странные ночи, они смущали его, злили, разрушали барьеры, что возводились днем. С каждым робким прикосновением трескался щит. Проваливаясь из сна в дрему, Хи уже боялся оставаться один, и, когда Кюхен уходил, его начинало трясти. Нужно было что-то менять. *** -Проснулся? – раздался насмешливый голос справа от него, и Кюхен с ужасом понял: его раскрыли. В его голове вмиг пронеслись тысячи планов о спасении и не меньше идеальных отговорок, а потом вдруг что-то щелкнуло, и стало пусто. Абсолютно, без единой завалящей мыслишки. -Оооао, - смог только выдавить он, в беспомощности глядя на эвила-старшего. Тот с ухмылкой наблюдал за ним, очевидно, ожидая какой-либо забавной реакции. Но Кюхен не мог не то, чтобы что-то учудить, он не мог даже шевельнуться. -Знаешь, сегодня у Боа новый клип выходит, - между тем сообщил Хичоль, словно они давно уже беседовали на эту мирную тему. Макнэ вытаращился на него, добавив к своему словарному запасу (в котором уже было «оооао») новое слово - «эээ?». -Ну а что, я хотел поддержать разговор, - пожал плечами Хи, но в его темных глазах плясали бесята. Кю вздохнул, мало-помалу выстраивая бессмысленные буквы в голове в стройные фразы. -Я тут…просто так…зашел. И заснул, - наконец выдал он. -Этих твоих «простозаходок» я уже 2 недели терплю, - фыркнул Хичоль, и вот тут выдержке Кюхена наступил конец. Он вскочил и бросился к двери, ногами путаясь в спавшем с его плеч одеяле. Когда до цели оставалось всего два шага, он почувствовал ошеломляющий удар в спину, но даже это его не остановило. Не остановила бы его и подножка, но, к сожалению, сквозь стены он проходить не умел, поэтому врезался в препятствие лбом, и так и затих, надеясь, что Хичоль не будет надругаться над трупом. Но Хиним не был бы Хинимом, если бы не уселся «трупу» на попу и не заломил ему руку. -Значит, решил сбежать, ничего не объяснив? – задумчиво пробормотал он, все сильнее давя на запястье. Кюхен захныкал и заелозил, но продолжил молчать. – Я, если честно, не могу придумать подходящих причин твоему поведению, - продолжил Хи – Или ты маньяк и сталкеришь за мною по ночам, или ты в меня влюбился, или что-то задумал, и свести меня с ума – часть твоего плана. Кюхен предположил, что первое будет самым верным. -Знаешь, что? – вдруг сказал Хичоль – Я могу проверить вторую и третью догадки одним махом. Он привстал и за плечи перевернул необычайно покорного Кюхена, теперь усаживаясь ему на живот. Потом наклонился, оценивающе оглядывая лицо макнэ, и резким рывком прижался к его губам. Тот запоздало замычал, вздрагивая всем телом и взмахивая руками. Сопротивляться он то ли не решился, то ли не захотел. Поцелуй получился почти невесомым, едва ощутимым. Хи просто коснулся губами приоткрытого рта Кюхена и не совершил никаких попыток ни углубить поцелуй, ни даже просто сделать его чуточку осязаемым. Младший же, казалось, заснул или потерял сознание. В неловкой тишине, которую прерывало резкое дыхание макнэ, прошло около минуты, а потом Хиним отстранился и сел, яростно вытирая рот руками. В эту же самую секунду Кюхен еле слышно застонал. Эвилы круглыми совиными глазами уставились друг на друга, продолжая молчать, только младший постепенно заливался краской. -Ты…чего краснеешь? – заикаясь, спросил Хи – Мужики не краснеют. -Мужики не целуются, - прошептал Кюхен, поводя костлявыми плечами. Хичоль заметил острые ключицы, показавшиеся в сбившемся вырезе свитера, и осекся. Теперь уже младший говорил, а хён молчал: -Ну что, проверил свои предположения? – злым голосом спрашивал он – По-моему, это ты в меня влюбился, а теперь домогаешься! И я… -Вполне возможно. -…я не потерплю такого к себе отношения, - продолжил Кюхен, но с каждым последующим словом его речь затихала, словно кто-то постепенно сбавлял звук. – ЧТО ТЫ СКАЗАЛ? Хи прижал ладони к вискам и с силой надавил на них, а затем замотал головой. Его челка упала на глаза и раскачивалась в такт движений, и Кю как-то отвлекся, наблюдая за ней, и почти не расслышал последующих слов: -Забей. Вправо-влево. Вправо – влево. Впраааво – влееево. Хи замер, и посреди запутавшихся волос сверкнули его глаза. -Забей? – неуверенно повторил макнэ, а потом до него вдруг дошел смысл и он рассерженно воскликнул – Забей!! Да ты столько наговорил, поцеловал меня, почти признался, а теперь – забей?! -Тогда объясни, зачем ты припираешься ко мне каждую ночь и сидишь около кровати! – пришла очередь разозлиться Хичолю – Быть может, это ты первый «забил»? На здравый смысл? Кюхен возмущенно вздохнул, но не подобрал слов. Поэтому просто зашевелился, пытаясь выбраться из-под Хинима, но тот надавил коленями ему на грудь и, вцепившись в волосы, заставил взглянуть себе в глаза. -Я тебя просто так не отпущу, - прошипел он. -А что ты сделаешь? – усмехнулся Кю, но вышло как-то неестественно и жалко. Впрочем, так оно и должно было быть, ибо на самом деле макнэ испугался. Испугался того, чего сам же, получается, и добился. Хичоль рванул его на себя, отчего младший слабо вскрикнул, и впился ему в губы. Кюхен укусил его в ответ и принялся вырываться, процарапывая ногтями на обнаженных плечах длинные красные полосы. Не то, чтобы он был против (и это тоже его напрягало), но... Не так. Не так все должно быть. -Отпусти меня! – взвизгнул он по-девчачьи беспомощно, и это вдруг отрезвило Хичоля, заставило его отстраниться, слизывая солоноватый вкус крови с губ, и, наконец, встать. Кю так и остался лежать, снизу вверх глядя на хёна, как обиженный ребенок. Хи первым отвернулся, отошел к кровати и грузно на нее сел, часто дыша. Что делать? Что теперь ему делать? Слишком много неправильного было сказано, но не меньше и того, что давно нужно было сказать. Но теперь-то что? Извиниться? Забыть? Когда хлопнула дверь, Релла медленно перевел на ее взгляд, разглядывая блестящую деревянную поверхность, и вдруг понял – а ведь Кюхен теперь больше никогда не придет вот так вот ночью. Никогда не допустит, чтобы эта сцена повторилась. Никогда, в прямом значении этого слова – до конца своей жизни. В этом Хичоль был уверен, как и в том, что в данный момент упускает последний шанс. И тогда он сорвался с места, побежал вслед. Прошлепал босыми ногами до порога, и по лестнице – вниз, туда, где виднелась спина Кюхена. -Подожди, - выкрикнул он, задыхаясь, словно пробежал несколько километров. Кюхен обернулся и недовольно посмотрел на преследователя. -Что еще? – угрюмо пробормотал он, отступая за диван и вцепляясь в его надежную спинку так, что побелели костяшки – Ты еще не угомонился? -Нет. Я хочу попытаться, - голос Хинима звучал неожиданно твердо. -Попытаться…что? – глухо спросил Кю, заранее догадываясь об ответе. -Давай будем встречаться? Оба парня замерли, настороженно друг друга разглядывая. Лунный свет прочерчивал по периметру комнаты четкие линии, отбрасывая на противоположную стену две иссиня-черные тени. Откуда-то справа доносились странные звуки – очевидно, Итук убирал гостиную от того разгрома, что устроили в доме эвилы. -Ты идиот? – голос Кюхена дрожал, как и его обладатель – побледневший, с ярко выделяющимися на лице красными губами, искусанными в кровь. -Ну, я не буду отрицать, что меня к тебе влечет. И ты не просто так на меня заглядывался, - улыбнулся старший. -Ты думаешь, это нормально?! – громко воскликнул Кюхен, отшатываясь. Так громко, что Хичоль поморщился. -Меня не волнует твое мнение, - попытался он заткнуть макнэ, но слова вызвали обратный эффект: -Да пошел ты!! – заорал Кю уже совсем оглушительно, и Хи ничего не оставалось, как прыгнуть на него и зажать парню рот ладошкой. В конце концов, Итук мог все услышать – именно такое оправдание дал Хичоль своим последующим действиям. Он вновь поцеловал Кюхена, только теперь им обоим словно крышу снесло – младший не уступал хёну, руками блуждая по его телу и лаская теплую кожу. Хичоль толкнул Кю в плечи, прижимая к стене и для верности подпирая коленом, а тот поерзал, закидывая ногу на бедро Хи и жарко постанывая. Где-то сбоку раздался странный хлопок, и Хичоль подумал, что, верно, Итук-таки их застал, но это уже его не волновало…