Эвилоборство

С трудом стягивая с себя одежду, Хичоль упал на мягкие покрывала, зарываясь в них с головой. Много работы, репетиций, выступлений…слишком много. Вся группа начинает сдавать, да еще эти бесконечные ссоры с макнэ – Хиним устал. Устал так, что больше не хочется ни быть звездой, ни вообще Ким Хичолем, никем. Растворяясь в накатывающем волнами сне, парень попытался прокрутить в голове завтрашнее расписание – целый день чертовых съемок. Лет пять назад он отдал бы все за такую жизнь, как сейчас, но в этом самом «сейчас» желалось, наоборот, вернуться назад. Вдруг раздался щелчок двери. Хи, моментально проснувшись, скосил глаза на незваного гостя, тенью скользнувшего внутрь, и онемел от неожиданности. Кюхен. Что. Здесь. Надо. Кюхену? Хичоль замер, ожидая, что произойдет дальше. Очередная мелкая пакость? Паук, запущенный ему под простыню? Зубная паста на щеках? Парень аж дрожал от еле сдерживаемой злости. Он сам никогда не опускался до нарушения чужой территории, считая это низким. Похоже, зря. Но ничего не последовало. Темноту, прорезаемую тонким лучом от уличного фонаря, не нарушил ни единый шорох. Едва слышное дыхание, напряжение, электризующийся воздух, почему-то вспотевшие ладони. Хичоль не понимал, что происходит. Когда холодные пальцы коснулись его обнаженной спины и скользнули вниз, он только повел плечом от неожиданности и сжал руки в кулаки. Может быть, это сон? Кюхен неподвижно просидел еще минут пять, после чего тихо встал и ушел. Хичоль только тогда вспомнил, как дышать, ошалело глядя на закрывшуюся дверь. Спать оставалось полтора часа. *** Кюхен в прострации рассматривал голую спину Хинима перед собой. Полчаса назад он вдруг оторвался от компьютерных игр, пришел в комнату Хи и сел рядом с его кроватью. Без каких-либо причин, мыслей или планов. Просто взял – и пришел. Захотелось. Теперь же он наблюдал, как смешно дергает Хичоль ногой во сне, как отмахивается рукой от чего-то непонятного, как резко дышит, совсем не так, как мирно спящие люди. Наблюдал и думал, что он здесь делает? Ответа не находилось. Пальцами макнэ неловко провел по линии позвоночника Хи, едва задевая теплую кожу. Опять же, зачем – он не знал. Хичоль шевельнулся, недовольно поводя плечом. Кю замер. Он вовсе не хотел, чтобы его застукали за подобным преступлением, к тому же еще и жертва. Как он объяснит это Хиниму, если сам не понимает? К счастью, тот только поворочался, но не проснулся, и макнэ облегченно выдохнул. Пора было возвращаться к себе в комнату. На следующую ночь Кюхен вновь пришел к Хичолю и уселся на холодный пол, складывая ноги по-турецки. Тот теперь спал спиной к стене, и Кю смог рассмотреть его лицо, жадно вглядываюсь в каждую и так знакомую черточку. Хи, морща нос и фыркая, улыбался чему-то ведомому ему одному, улыбался открыто и добро. Сегодня ему снился хороший сон. Кюхен протянул руку, убирая темные пряди с глаз парня, и немного задержал ее, касаясь мягкой щеки. Улыбка Реллы была такой теплой и детской, что макнэ тоже невольно улыбнулся в ответ, удобней усаживаясь на захваченный с собою плед и прижимая к груди колени. Ему нравилось находиться в этой захламленной комнате, нравилось смотреть на спящего Хи, нравилось дотрагиваться до его тела, незаметно и быстро, только чтобы не разбудить. Ему нравилось думать о том, что он сходит с ума. Теперь Кю устраивал свои ночные бдения если не каждый день, то уж точно два-три раза в неделю. Хичоль стал для него странным фетишем, в котором он обожал и ненавидел абсолютно все. Хотя ненавистью это нельзя было назвать – просто желание растерзать, сломать, ударить. Испортить. Хиним же все так же усмехался, приподнимая правый уголок губ, все так же пренебрежительно глядел на макнэ, все так же казался уверенным и хладнокровным человеком. Но ночью он терял свою маску, по-детски приоткрывая рот и морща нос, беззащитно доверяясь всем тем ночным монстрам, коих боялся в темноте. Но ему нечего было опасаться, так как рядом находился Кюхен. Дождавшись, пока Сонмин наконец заснет, Кю подкрался к двери, уже не врезаясь в мебель в полумраке, привычно нащупал ручку и аккуратно ее за собою закрыл. Отсчитал двенадцать шагов до комнаты Хи, как обычно не запертой, тихо зашел, предусмотрительно посмотрев по сторонам. Никого – все давно спят. Этой ночью Хичолю снилось что-то неприятное – он постанывал и метался по кровати, закусывая губы. Кю примостился с ним рядом, с интересом наблюдая за реакцией. Когда Хи вдруг весь выгнулся, что-то беззвучно восклицая, младший, вздрогнув, удержал его за запястье и тут же испуганно разжал пальцы. Но Хичоль не проснулся, только перевернулся и вжался в подушку, мотая головой. Таким беспокойным Кюхен его еще не видел. Лунный свет прочерчивал по полу отчетливые дорожки, медленно скользя по лицу Реллы, вырисовывая на нем странные узоры, запутываясь в волосах. Кю, окутанный дремотой, опустил голову на руки, сквозь полуприкрытые ресницы разглядывая рисунок на рукаве своего свитера - острые ромбы и треугольники, углами впивающиеся друг в друга. Лучи лунного света постепенно затухали, сменяясь на неяркие вспышки солнца. Оно еще не вошло в силу, не окутало мир сияющей паутиной, только слегка подсвечивало края облаков красным, и было непонятно – рассвет это или закат. Утро или вечер, начало или конец. Кюхен сонно думал об этом, опершись плечом о тумбочку и совсем забыв, что пора уходить. Так поздно он никогда еще не задерживался, всегда успевая вернуться до первого звонка будильника в комнате лидера. Всегда – но не сегодня. Сегодня ему было лень, ему хотелось спать, ему нравилось вот так вот дремать, слушая дыхание Хичоля. И когда он вдруг распахнул глаза, вздрагивая, в кровати перед ним было пусто, а на плечах чувствовалась теплая ткань одеяла. -Проснулся? – раздался насмешливый голос справа от него, и Кюхен с ужасом понял: его раскрыли.