Эвилоборство

Прошла неделя, а Шиндон все еще не обнаружил Кюхена связанным в туалете, сброшенным из окна или задавленным машиной. Он даже стал по ночам тайком запирать дверь Хичоля на замок, поставил в комнату КюМинов видеокамеру, а под свою подушку положил газовый баллончик. Уж очень он боялся мести эвила-старшего. И не зря. Одним мирным утром Кюхен проснулся, улыбаясь увиденным снам, и приоткрыл глаза, щурясь от солнечных лучей. День обещал быть прекрасным – никакой работы, только ничегонеделание, старкрафтоиграние и пищаупотребление. Парень сладко потянулся, ощущая кожей приятную прохладу железа на запястьях. Редко макнэ находился в таком хорошем расположении духа…подождите. Железа на запястьях? Кюхен окончательно проснулся и посмотрел на свои руки, прикованные к изголовью кровати. Наручники?! Что за шутки такие? Парень дернулся, пытаясь освободиться, но не получилось – лишь остались красные полосы на коже. -Черт! Это не смешно! – прорычал он в пустоту залитой солнцем комнаты. – Ребята!! Отозвался только Хибом, разбуженный шумом. Он возлежал в ногах Кюхена, но жалкий человечек посмел ему помешать – поэтому кот со злобным шипением покинул свое место, направляясь жаловаться к хозяину. Тот, кстати, не заставил себя долго ждать. -О, малыш, - улыбнулся Хичоль, заглядывая в комнату – Доброе утро. Кюхен, аж перекосившись от негодования, послал хёна всеми матными словами, что знал. Хи, не переставая улыбаться, подошел к кровати и сел, закинув ногу на ногу. Когда младший исчерпал свой запас брани, Хичоль деликатно кивнул: -Я так и думал, что реакция будет слегка неадекватной. Но что уж поделать! В таком мире живем! Теперь редко увидишь уважение к старшим. Он говорил это с таким серьезным видом, что Кюхен не удержался и пнул Реллу под зад. Тот упал вниз, на ковер, но даже не поморщился. -Ничего, ничего, я не ушибся, - сказал он, поднимаясь и усаживаясь на прежнее место – Можешь не беспокоиться. Больно сегодня будет тебе одному. Кюхен округлил глаза, догадываясь о причинах происходящего. Шиндон определенно его сдал. -И что ты со мной сделаешь? – спросил он после еще одной попытки освободиться. Хичоль довольно наблюдал за его мучениями. -Да так. Меня одна фанатка попросила изнасиловать парня, - поведал он доверительно, подаваясь телом вперед – Правда, она просила Донхэ, но он сейчас занят Обезьяной, поэтому я выбрал тебя. Кюхен неверяще уставился на Хи, пытаясь понять, шутит ли он или говорит правду. Сидел бы перед ним сейчас Итук – и Кю только посмеялся бы, но этот…да еще желающий отомстить… -Хён, - слабым голосом сказал он – Пожалуйста… «Пожалуйста», что? Отпусти меня? Глупо, учитывая то, как подготовился Релла: достал наручники, куда-то дел мемберов, не спешащих на помощь бедному макнэ, разбудил и сплавил из комнаты Сонмина. Кю вздохнул и отвел взгляд. -О, уже хён? – хмыкнул Хи – Ты быстро учуял опасность. Он наклонился еще ниже, почти касаясь подбородком груди Кю, и смотря ему в лицо. Макнэ закрыл глаза, нервно сглатывая. Когда Хи, наконец, преодолел пару оставшихся сантиметров и коснулся губами ткани пижамы Кюхена, тот вздрогнул, как от удара. -Извращенец! – извернулся он в бешеной попытке вырваться из наручников. Спинка кровати неприятно скрипнула, а на запястьях парня набухли багровые линии. -Ну-ну, - холодные пальцы Реллы провели по животу Кю, нежно обводя напрягшиеся мускулы – Не порть свои ручки. Хичоль подтянулся повыше, теперь покрывая поцелуями воротник. Младший громко дышал, все ожидая, когда почувствует эти прикосновения на коже. Хи закусил пуговицу, оттягивая ее наверх, потом опалил горячим дыханием шею Кю, лизнув пульсирующую жилку, провел губами по подбородку, щеке, и, наконец, поцеловал. В лоб. Кюхен ошарашенно выдохнул, когда Хи отстранился. Ему почему-то хотелось большего. -Прости, малыш, - довольно улыбнулся Хиним – Но я не гей. Он покосился вниз, на штаны макнэ. Тот передернулся от его взгляда и легкой ухмылки. -Ты не возбудился?.. – разочарованно спросил Хи – Или возбудился? Чертова пижама, все скрывает. Он, не сомневаясь ни на секунду, сунул руку между ног макнэ, и сжал ее. Кю завизжал как девчонка и снова начал сопротивляться. Минутная нега пропала, уступая место гневу и унижению. -Всё, понял я, понял! Хватит! – воскликнул Хи, получив коленом в бок и вновь планируя на пол. Хибом, подошедший поинтересоваться происходящим, испуганно заорал и расцарапал хозяину зад. Пришло время делиться богатым запасом мата Хичолю. Кю слушал старшего, хихикая и думая о том, что потом даст коту тройную порцию Вискаса. Когда всё успокоилось, Хи встал, морщась от боли, и мрачно посмотрел на Кюхена. -В общем, ты лежишь тут весь день, - сказал он – Мемберы вернутся в семь, но ключ я спрятал, так что вам придется вызывать мастера. -Весь день?.. – повторил макнэ, не до конца осознавая происходящее – Мастера? ЧТО? Он не верил, он отказывался верить. Самое ужасное – ничего не поделать, никак не освободиться, не выбраться. Никак. -Хичоль-хён, - прошептал он – Пожалуйста, не надо. Мы же не дети, в конце концов. Хи вновь улыбнулся, чувствуя себя вершителем судеб. -Удачи, - одними губами сказал он и повернулся. -Хичоль! Мать твою! – простонал Кюхен, с ужасом глядя в удаляющуюся спину – Я тебя за это убью. Слышишь?! Убью! Хи только улыбался. Последующая неделя стала адом для мемберов. С позором освобожденный от наручников Кюхен срывался на всё и вся, доводя Реука до истерик, а Канина до белого каления. Хичоль вел себя не лучше, вступая в перепалки и споры по любому поводу, перемалывая косточки тонсенам на передачах и пропадая где-то по ночам. Друг с другом эвилы не разговаривали. Каждое утро Итук просыпался от крика одного из своих подопечных – то в коридоре разлито масло, то перерезаны провода, то вся еда под завязку набита специями, а в воду подмешана сода. Но апофеозом стала натянутая в унитазе прозрачная пленка, которую заметили далеко не сразу, а потом два дня брезгали убрать. Шивон совсем перестал появляться в общежитии, а вместе с ним (и в его квартиру) переехала большая часть мемберов. Лишь Итук и Ханкен остались на поле боя, а также ЫнХэ, которых изгнали из святой обители Ши после странных стонов по ночам. Одним вечером Тукки совершал привычный обход квартиры, заглядывая во все углы и обнаруживая кнопки, странные баночки с жидкостью, клей, хлысты и даже бритву, замаскированную под шариковый дезодорант. -Как дети, - бормотал он с грустью в голосе, складывая это в мусорный мешок. В его голове, где всё всегда было разложено по полочкам, где тщательно смазанные механизмы никогда не давали сбоев или осечек, где не было места глупостям – в ней не укладывалось поведение младших, программы выдавали ошибку. Шестеренки расшатывались. И сейчас, со вздохом надевая перчатки, чтобы вытянуть из-под диванных подушек шарики, наполненные краской, лидер вдруг услышал крики из соседней комнаты. Обычно друг на друга кричали только ЫнХэ, а потом так же громко мирились, но сегодня их дома не было. Ханни сам с собой ссориться не мог, так что оставались… -Ты думаешь, это нормально?! – голос Кюхена, обычно такой нежный и красивый, сейчас срывался от злости – Это, твою мать, нормально?! -Меня не волнует твое мнение! – в ответ орал Хичоль – Что хочу – то и делаю! -Да пошел ты!! Послышался звук удара, борьбы, а потом все вдруг резко затихло. Итук, переполняемый любопытством и в гораздо меньшей степени - тревогой, подкрался к двери и аккуратно заглянул за нее. Увиденное его поразило. Хичоль, наваливаясь всем телом на Кюхена, прижимал его к стене и жадно целовал, запустив руки в штаны макнэ. Тот же, вцепившись побелевшими пальцами в свитер Хинима, тихо постанывал и тёрся пахом о ногу Хи, запрокидывая голову назад. Итук видел, как встречаются их языки, как напрягаются мышцы на спине Хинима, когда тот преодолевает слабое сопротивление младшего, и завороженно сжимал руки в кулаки, облизывая губы. Шарик с краской, про который он совсем забыл, с хлопком лопнул, выливаясь на ковер, но лидер этого даже не заметил. Шестеренки с противным скрежетом сломались, обрушивая за собою целые механизмы.