Her latest love

Она шагает через порог, чувствуя, как озноб ползет по коже, подбираясь к мертвому сердцу. Этот дом, нет, мавзолей, склеп, гробница… Он давит, угнетает, лишает сил думать и даже дышать… Забрать свои вещи, попробовать поговорить… Додумать Кэролайн не успевает. Рыжая ведьма, сверкая яркими зелеными глазами, появляется из-за лестницы, сладко улыбаясь. - Вернулась все-таки? Волна слепой ярости обрушивается на блондинку, она представляет, как сдавливает ее горло своими руками, и давит, давит, пока не слышит тонкий хруст костей. - Серьезно? Ты все еще тут? Ты нарываешься, Женевьев. Не стоит думать, что ты неприкосновенна. Что здесь делает ведьма? И где Клаус, где Диего и остальные? Тревога разливается по венам, чуть разбавляя жгучую злость, разъедающую сознание подобно кислоте. Ведьма ухмыляется, видимо, не сомневаясь в собственных силах. - И что ты сделаешь? Я могу поставить тебя на колени одним взмахом руки. Да как она смеет. В прежние времена Клаус бы переломил ее об колено и отправился дальше. «В прежние времена ты указала бы пирату на дверь», - ехидно шепчет внутренний голосок. - Не забывайся. Помни о том, кто ты и кто я. То, что Клаус спит с тобой, еще не значит… Пальцы смыкаются на тонком горле ведьмы так легко и свободно, одно движение руки, и она прекратит свое бессмысленное, жалкое существование. Ты правда признаешь это, Кэролайн? Клаус Майклсон, что клялся быть только твоим, спит с рыжей ведьмой? Снимает с нее роскошные тряпки, зарывается носом в ее волосы, скользит языком по белой коже груди? - … Не значит, что он любит меня, все так. Но это также не гарантирует того, что я не могу навредить тебе. Скорее наоборот. Как ты посмела вообще вернуться в этот дом? Каждое слово источает презрение, она словно вся пропитана ядом, эта Женевьев. Красивая, как фарфоровая кукла. Но будто гнилая изнутри. И как смеет она судить ее, Кэролайн, избранницу короля? «Да ты лицемеришь, девочка», - шепчет кто-то глубоко внутри ее головы, но она отмахивается. Проще сделать вид, будто не понимаешь, о чем речь. - О чем ты говоришь? - О том, что ты путаешься с этим пиратом на глазах у Никлауса. Совсем стыд потеряла? Думаешь, он не видит? Не знает? О, он приготовил что-то особое для тебя и твоего любовничка. Кэролайн глухо рычит, сжимая пальцы, выпуская монстру на свободу. Она не уйдет, она не посмеет. Не посмеет совать свой нос в ее жизнь. Откуда она или кто-то другой может знать, каково это, жить в этом доме-могиле год от года, довольствуясь редкими улыбками и не менее редкими, но такими горячими ночами… Когда что-то пошло не так? Когда хрустальный замок сломался, лопнул, превращаясь в стеклянные руины? - Убирайся из моего дома, ведьма. Тебе здесь не рады, и не забывай, я пока что хозяйка здесь. - Хм… Ты смелая или глупая? – Разминает кисти, потом плечи, словно они затекли. Делая вид, что не стоит, прижатая к стене стальной хваткой. Растягивает губы в широкой искусственной улыбке и бросает небрежно, словно бы между прочим: - Я думала, ты не вернешься после всего, что случилось на приеме. - Это тебя не касается. Быстро, слишком быстро. И горький комок в горле, отчего-то щиплет глаза, а голова становится такой легкой, и клыки рвутся наружу. - Конечно, нет. – Кивает, соглашаясь. Быстро. Слишком быстро. - Кстати, передай Киллиану мои соболезнования. Потерять любовь всей своей жизни – всегда тяжело. Особенно когда потом встречаешь кого-то столько похожего на нее… И Кэролайн видит довольный блеск в темно-зеленых глазах. Глазах, в которых вспыхивает удовлетворение. Она запустила наживку, и дальше Кэролайн все сделает сама… И она не заставляет ведьму долго ждать, глотая приманку. - Что ты сказала? - О, у вас такие доверительные отношения, а пират даже не рассказал о своей утрате? – Такое едкое сожаление в голосе, что сводит скулы. - Мило. Он потерял девушку в том мире, откуда бежал. Бесстрашную блондинку. Любил ее, менялся ради нее, становился лучше… Ничего не напоминает? М? А потом ее разорвали на части прямо у него на глазах. Думаю, парень все еще не оправился. Звенит в голове, как если бы по ней ударили чем-то тяжелым. Кажется, раскатистое эхо прокатывается по комнате, замирая в темных углах, будто темные тайны, что цепляются за портьеры, прячась до лучших времен. Чтобы выждать время, и вывалиться наружу в самый «подходящий» момент. - Это не правда. Киллиан… сказал бы мне. – И она ненавидит, проклинает себя за то, как дрожит голос, как запинается она, краснея и бледнея перед этой ведьмой, что довольно кивает, прикрывая глаза. Как будто не Кэролайн держит ее, Женевьев, за глотку, а наоборот. Как будто… она уже победила. - А ты спроси его, Кэролайн. И убери руки с моего горла. Я не боюсь тебя. - Откуда в тебе столько яда, Женевьев? Что тебе вообще нужно от меня? Отпускает, вытирая руки, как будто испачкала их чем-то липким и мерзким. Она перегрызла бы ей горло, этой давней подружке Ребекки, что ворвалась в их жизнь, как ураган, как торнадо, стихийное бедствие, или просто проказа, едкая зараза, портящая все, к чему прикасается. «А было ли там еще, что портить, Кэролайн?», - и опять этот голос, который она ненавидит почти так же сильно, как… себя. - От тебя – ничего. А вот на Клауса у меня свои планы, дорогуша. Не стой на моей дороге. Да, я бы на твоем месте поговорила с Джонсом. И она уходит, покачивая бедрами, что прикрыты мягкой тонкой тканью. Кэролайн смотрит ей в след, представляя, как руки Клауса касаются ее, стягивают одежду миллиметр за миллиметром. Да что с тобой, в конце концов? - Кэролайн, ты не сможешь избавиться от меня. Насмешливо, уже из-за захлопнутой двери, то ли действительно прощальная фраза от ведьмы, то ли расшалившееся воображение, а может быть – все сразу. - Посмотрим. – Бормочет сквозь зубы, направляясь к двери. Она и забыла, что вернулась сюда, поговорить с Клаусом, попробовать решить все миром. Все намерения испарились из ее сознания, словно их стер кто-то ластиком. Или подменил на что-то иное. Например, на настойчивое желание скорее увидеть Киллиана, заглянуть в его глаза, и спросить… спросить обо всем. Убедиться, что ведьма соврала.