Her latest love

Его сердце стучит в груди так тихо, размеренно. Кэролайн всхлипывает, опустив голову на широкую грудь пирата. Хотя, наверное, стоит сказать – бывшего капитана пиратов. Капитана без команды и корабля. Капитана, превратившегося в сухопутную крысу. Из-за нее. Рубашка промокла на груди от ее слез. И Джонс не знает, что труднее – сознаться себе в собственном же бессилии перед гибридом или смириться с тем, что не может защитить любимую женщину. Хотя, это две стороны одной монеты, видимо. - Тише, тише, ну что ты, красавица. Все хорошо. Я с тобой. Запускает пальцы в ее волосы, взъерошивает. Пропускает мягкие пряди сквозь пальцы. Это успокаивает. На самом деле, успокоиться нужно и ему. Гроза морей не привык терпеть поражение там, в своем мире, в мире Сказки. Тут все иначе. Тут балом правит нечисть и магия, которой у него никогда не было. - Это только начало, Киллиан. Я не знаю, что он задумал. И мне просто страшно. Ей правда страшно, этой храброй девочке с лазурными глазами. Маленькой блондинке, которая должна была быть королевой школьного бала, выйти замуж за лучше игрока местной футбольной команды, родить ему детей, возглавить родительский комитет и создать свою фирму по организации вечеринок. Вместо этого она умерла, чтобы жить вечно. Стала вампиром без права на детей и нормальную семью. И так запуталась. - Ну что ты, Кэролайн. Ты же всегда была сильной. Теперь я с тобой. Будет легче. Верь мне, прошу. Имеет ли он право просить об этом, если даже предположить не в силах, что будет завтра? Если у него, который всегда рассчитывал все на несколько ходов вперед, в голове - ни единой мысли, ни малейшего представления – что делать дальше. Но ей не надо знать. А он, он что-то придумает. Герои всегда побеждают. Ведь он герой в этом мире, так? Бывший злодей стал героем. Клаус тоже мог сделать этот выбор, но Клаус слишком боятся проявить слабость, размякнуть. Любовь – величайшая слабость вампиров, а мы не можем быть слабыми. У нас нет чувств, и нам все безразличны. Но ведь он любил ее. Свою Кэролайн. Любил? Любит. - Я верю тебе, капитан. Но я знаю Клауса много и много лет. Он опасен, хитер, непредсказуем. Она уже бормочет заплетающимся языком. Вампиры не устают, но Кэролайн очень эмоциональна. И некоторые инстинкты, наверное, не вытравить даже бессмертием. - Я думаю, сейчас ты просто поспишь, а я покараулю. Легонько чмокает белокурую макушку, вдыхая полной грудью тонкий запах диких роз и тюльпанов, которые она так любит. - А если сюда заявятся люди Короля? Темный страх шевелится где-то в груди. Как тень, что свернулась клубочком и тихонько дремала, а тут проснулась, открыла глаза и подняла голову. Липкая, вязкая тень, что пускала холодок по коже. - У меня есть пистолет, помнишь? - Пистолет против вампиров? Серьезно? Или ты издеваешься? Кэролайн засыпает, но от последних слов пирата вскидывается, подскакивает, уставившись на него яркими глазами. Будто кто-то рассыпал там, в глубине у зрачков, несколько пригоршней топазов, думает Крюк, любуясь. Пожимает плечами в ответ на ее беспокойство. - Прямое попадание в голову и в сердце их замедлит. Ты ведь сама говорила, красавица, вспомни. Если, конечно, сюда не заявится древний гибрид собственной персоной. - Думаю, нет. Думаю, несколько дней у нас есть. Клаус Майклсон не станет спешить. Он, как паук, что плетет свою сеть в темном углу, расставляет ловушки, маскируя их отвлекающими знаками. Он хитер, как она уже говорила. Хитер, а еще очень любит играть. Все же жизнь длиною в тысячу лет невероятно скучна. Одно и то же из года в года, из века в век. Меняются лишь декорации да фигуры на доске. - Вот и прекрасно. Отдохни. - А что потом, Джонс? - Все будет хорошо, верь мне, любимая. - Любимая? Он мысленно морщится, стукнул бы себя по лбу, если бы Кэролайн не смотрела так пристально, так… взволнованно. Что ты мелешь, пират? Зачем сейчас? Когда на нее и так столько свалилось. Закусывает губу, маскируя досаду легкой, небрежной улыбкой. - Мы обсудим это потом. Хорошо? Спи. Сворачивается калачиком в его руках. Как ребенок. Ворочается, устраиваясь поудобнее. - Я боюсь, ведьма что-то задумала. Вздох. Столько тревог в этой маленькой белокурой головке. И не будет ей покоя, пока он, Киллиан, не увезет ее подальше от Нового Орлеана и Клауса Майклсона с его ведьмами, вампирами, оборотнями… Если бы можно было вернуться в Сказку. Он отдал бы Крокодилу вторую руку, но нашел бы способ избавить ее от проклятия и жажды крови. Вернуть ей жизнь, вернуть румянец на бледное лицо. Растить детей, построить дом на опушке леса… Грустно смеется, выныривая из мира грез. - Женевьев? Она, конечно, та еще стерва. Но что она сделает? - О чем ты говорил с ней? - Кажется, чернокнижница любит твоего мужа. Отвечает с неохотой, сквозь зубы. Что, если Женевьев удастся пробудить в Кэролайн ревность? Что, если она… захочет вернуться к мужу, в его жизнь и его постель? Джонс скрежещет зубами. - Даже так? Я думала, она просто трахается с ним. Оказывается, все сложнее. Она хмурится, и он неосознанно касается пальцем складочки меж ее бровей, разглаживая. Словно этот жест может стереть тревогу из ее мыслей, из ее головы. - В смысле? - Она может наслать заклинание, и ты ничего не поймешь, пока оно не начнет работать. А ты, оказывается, такой идиот, Киллиан Джонс. Хватит накручивать себя, как нервная принцесса перед первым выходом в свет. У тебя даже туфелек нет, которые могли бы натереть ноги, или платья, о подол которого можно споткнуться. - Я думаю, ты накрутила себя, Кэролайн. Моей девочке просто необходимо отдохнуть. А утром подумаем, как выбраться отсюда и о том, где взять корабль. - Корабль – не проблема. Я вампир, помнишь? Сделаем в лучшем виде. - Вот и славно. Ложись прямо здесь, мне на колени. Я буду стеречь твой сон… Наконец, девушка засыпает. Она дышит так тихо, а лицо ее такое бледное и спокойное, что Крюк то и дело опускает голову к ее груди, чтобы услышит ровное биение сердце, и почувствовать теплое дыхание на лице. Все будет хорошо. А завтра - будет новый день. И, может быть, за ночь он что-нибудь придумает. Пока она спит.